Сборник верлибров "Ворота покинутого особняка"

Я слышу вдалеке голос, которому вторит мое сердце, Он зовет меня! Улыбаясь, я мчу навстречу ему. Ваши расшитые жемчужинами корсеты – сбруя, Ваши серебряные диадемы – шоры, Стащите их с меня, я не желаю отныне быть принцессой, Если для меня это значит, что я всю жизнь проведу взаперти! Попутный ветер, Такой же сильный, как дух противостояния в моем сердце, Открывает для меня тяжелые резные двери, И я пробегаю к мраморной лестнице через галереи и бальные залы Так быстро, как только могу, Потому что эти стены вот-вот задушат меня. Я не могу и единственный вдох сделать среди этих массивных колонн и слепящей золотой лепнины, Среди запертых и зашторенных окон, не позволяющих плотным завесам духов и масел рассеяться, Здесь слишком тесно и душно моей безрассудной бунтующей душе. Со стен на меня смотрят миллионы глаз людей, прикованных к своим портретам. Вы заперли их в громадных барочных рамах под толстым слоем блестящего лака, Заставляющего их лица отсвечивать и исчезать под ярким светом, А теперь хотите так же запереть и меня. Мне это не нужно! Если я поскользнусь сейчас на плиточном дворцовом полу, То упаду и увижу на потолке падающего Икара. Ваши свечи, люстры и горящее золото спалили ему перья, Но меня не постигнет та же судьба, Вам не лишить крыльев вольной пташки, Поющей в моем сердце! Я пролетаю мимо окостенелого, не такого шустрого и живого, как я, слуги, почти сшибая его с ног. Он всегда одет в черное, всегда носит капюшон и прячется от света… О, к чему этот траур, Когда мир за окнами дворца, ставшего одинокой кельей, такой дивный и шумный? Скольжу по витым перилам белой лестницы, как по прохладным морским волнам, Зовущим в путь. На террасе, где поет ветер и ярко светит Солнце, я наконец-то могу вдохнуть полной грудью. Со смехом я распахиваю, почти выбивая стекла, большую прозрачную дверь. Мой задор будит сонных павлинов и поднимает их в небо, Рассказывая им, как расправить крылья и научиться летать. Их голубые, фиолетовые и золотые перья застилают небо и все пространство вокруг меня. Утренние лучи подсвечивают цветные пятна, и они загораются настоящими звездами, А потом метеоритным дождем осыпаются, Чтобы я могла загадать тысячу желаний. Брызги водопадов и дворцовых фонтанов покрывают мои волосы алмазами, Которые намного ценнее для меня, чем все ваши бриллиантовые украшения. Бескрайнее небо зовет меня! Облака по нему дугой скатываются от дворца и до горизонта, Указывая мне путь. Я не знаю, куда влечет меня душа, Но мне и не нужно знать. У моего пути есть начало, но нет конечной точки, Я собираюсь побывать везде и увидеть все. Вы всегда заняты своими книгами, В целом мире, ярком и фееричном, так мало вещей, которые могли бы заставить вас оторвать от бумаг и свитков приросший к ним взор! Ветер в дворцовом саду будет подпевать мне И, осмелев, отопрет ваши противящиеся Солнцу окна. Тогда вы услышите мой голос И увидите меня, разрывающую на себе тесное платье и сбегающую по лестнице из красного камня к вечно запертым воротам. Лишь это заставит вас отложить кипы никому, кроме вас, не нужных бумаг, Посмотреть друг на друга и увидеть, как трескаются от моего звонкого гласа ваши скучные маски, А потом – на мгновение снова стать юными и с сердцами, превращающимися в трепещущих взволнованных птиц, подбежать к окну и посмотреть на меня. Вы узнаете в этот миг себя во мне, Играющей с водой, светом и огнем, От которых вы прячетесь, Словно бы все на земле не создано из одной материи, И вы не являетесь частью всего живого, Не можете, как я, петь одним голосом с ветром… Но ведь вы однажды пели! Вы узнаете в этот миг себя во мне, Бегущей в стремлении взлететь и не страшащейся падений. Папенька, ты ведь тоже был таким, как я, когда-то! И городской шум, вой бури и ураганы страстей развевали такие же, как у меня, волосы. Вместо крестовины кукловода у тебя в руке был клинок, Которым ты отстаивал слово истины в бесстрашном бою по поводу и без, где ты всегда проявлял себя лучше самых сильных соперников. На тебе были не узкие бальные туфли, а сапоги с высоким каблуком, Пригодным для верховой езды, Ведь ты, как и я, мечтал о странствиях, поскольку твоему жаркому сердцу везде было тесно! Тебя тоже звали в дорогу новые места и неизведанные чувства. Солнце горело внутри твоих глаз, А ночь облекала тебя в темный плащ отважного до безумства романтика. Папенька, ты ведь умеешь петь одним голосом с ветром, ты просто забыл об этом, Так запой сейчас, будем петь вместе под аккомпанемент ксилофона солнечных лучей! Маменька, ты ведь тоже была такой, как я, когда-то! И тысячи новых лиц и пейзажей каждый день отражались в таких же, как у меня, глазах. Ты была такой храброй и сильной, когда океан невзгод, который ты пересекала, гордо подняв голову, Столкнул тебя с моим отцом и высек из этой встречи раскаленные и иссушившие моря слез искры любви, страсти и ревности. На тебе было не тяжелое платье, подвесками цепляющееся за полы и точно привязывающее тебя к дому, А обмундирование готовой ко всему путешественницы, Ведь ты, как и я, ненасытно смотрела на горизонт за своими окнами и хотела узнать, Куда приведет тебя дорога, если ты просто пойдешь вперед без особой цели! Твой голос был сильным, громким и ранил невидимо, но глубоко, поскольку ты не боялась последствий, А природа говорила с тобой знаками, которые ты понимала, и оберегала тебя в дороге. Маменька, ты ведь умеешь петь одним голосом с ветром, просто твой голос лишился силы и звука, Так запой сейчас, будем петь вместе под аккомпанемент ксилофона солнечных лучей! Маменька, папенька, отпустите меня, бьющуюся запертой птицей о железные прутья ворот! Там, за горизонтом, на пышном ковре сочной травы Пятнышками рассыпавшейся цветной пудры возникают кусты цветов Ароматных и красивых, притягательных для парящих над землей и все знающих бабочек! Там, над ведущим в туманную страну морем, Которое вы так и не преодолели, Рассыпаются в небе кричащие чайки, Свободные и уверенные птицы! Там, где земли наши заканчиваются, Начинаются высокие ледяные горы, И чувствую я, что во мне достаточно задора и сил, чтобы достичь их вершин, А скатившийся с них холодный ветер поддерживает меня и зовет к свершениям! Там, далеко от наших краев, ждут меня потрясения и открытия, Что сделают меня храбрее, отчаяннее и умнее, а не оплетут по рукам и ногам, Как паутины ваших интриг! Маменька, папенька, отпустите меня, Вы ведь тоже умеете петь одним голосом с ветром, но шелест бумаги и стук скипетра заставили вас выучить иные языки! Так запойте сейчас, будем петь вместе под аккомпанемент ксилофона солнечных лучей! Пожалуйста, отпустите меня, Ведь я знаю, что Там, где я буду раскачиваться на колокольных канатах, Сбегая через верхнее окно башни от ворвавшихся в колокольню преследователей, Там, где я буду в танце кружиться вокруг столба, увенчанного часами, Восхищаясь водоворотом событий и лиц, Там, где я буду летать, подобно свободной птице, Где я буду кланяться противникам, благодаря их за испытания, так же изящно, как ты, папенька, Где я буду ослеплять всех улыбкой и стремиться осчастливить весь мир так же усердно, как ты, маменька, Один человек ожидает встречи со мной. Волосы его каштаново-рыжеватые, Как у отца, И в них затерян один золотой, как лучик Солнца, локон матери. Он заслужил корону, Которой у него нет, И я подарю ему свою, Тем более, что она слишком тяжела для меня, вызывает у меня головную боль, А вот ему вполне под силу ее носить. Я уже заставила вас показать свои настоящие лица, Теперь мне пора сорвать маску с него.