Сборник верлибров "Ворота покинутого особняка"

Неизмеримо ниже уровня моря, Напоминающего миру обо всех именах Венеры, В огнедышащей пропасти, Окружённой непроглядной беззвёздной бездной, Есть другой океан, Охваченный крепким льдом. И стоит там дворец, Тяжёлый от лепнины и пилястр, громоздкий, Возведённый по всем предписаниям барокко, Стиля изувеченного, неровного жемчуга, нестойкой позолоты поверх меди и затмевающих ясные взгляды туч белил и пудры. И пляшут в этом дворце, Тайно изнывая от однообразия еженощных встреч, Лживые чудовища, облачённые в маски и парики, Приписывающие им чужой облик, Скроенные по всем законам рококо, Стиля изуродованных наростами и мхом морских раковин, дисгармоничной асимметрии, иллюзорных изломов и тромплёя, Обманывающих смотрящего, Представляющих вещи не тем, Чем они являются, Облекающих гнилостные больные кости Сочной на вид, сладостной кожурой. И вопят, шаткой ложью теша самих себя, Рабы порока, Возносящие бокалы с шипящим шампанским: "Выпьем за нас, восстающих против иноверцев, чьи дикие нравы нам чужды! Пока мы разливаем по кубкам горящий спирт и опьяняющий сидр, Они напиваются кровью. Пока мы носим бархат и меха, Они вонзают в свои одежды иглы и шипы. И нет у них даже медалей и лент, Отличающих плебеев от сливок! Vexilla regis prodeunt inferni, А иноверцам - смерть!" А иноверцы ни разу не спускались во мрак, Где нет иного времени, кроме унылых сумерек, Полной грудью вдыхают они ноты всех ветров, Не проникнутые ни пылью, ни зловонием Пропасти, размещённой в ядре земли. А иноверцы вкушают из Чаши и Плоть, и Кровь, Потому их щёки румяны, а взоры полны жизни, одухотворены и горячи, И сея Пища даёт им больше, Чем заманчивые, блестящие кожурой, но полые плоды могли бы дать. А иноверцы, равные перед друг другом и перед Небом, Не носят отлитых из меди орденов и отличительных лент, Отделяющих достойных от недостойных, Их одежды источают золотые лучи, Остроконечные и подобные шипам, Являющиеся лучшей на свете бронёй. А иноверцы отважны и подсмеиваются над каждым адресованным им из глубин земли недобрым словом. И иноверцы ничуть не боятся смерти, Не потому, что они бесстрашны - Потому, что они бессмертны.