Счастье в глазах смотрящего

       В этот майский полдень на винокурне было тихо и спокойно, каждый работник занимался своими делами, и, увязнув в суете, никто из них не обращал внимания на молодых господ, незаметно ушедших отдохнуть под пышными тенями деревьев. Многочисленные тренировки не щадили никого, даже таких сильных учеников, что из раза в раз показывали лучший результат своих трудов. Дилюк устало сел на край заботливо постеленного Кэйей мягкого пледа и, благодарно улыбнувшись ему, направил свой взор вдаль. Надвигалось опасное время, когда хиличурлы и более опасные отродья Ордена Бездны пробирались к Мондштадту всё ближе. Никто не знал, что они планировали, поэтому истинным рыцарям всегда нужно быть начеку, чтобы защитить город, своих близких и простых граждан.        Итак, возможность расслабиться смелым юношам выдавалась редко. Однако иногда, в присутствии брата по оружию, обессиленный Рагнвиндр на время всё-таки позволял себе снять с плеч навалившуюся, словно каменная глыба, ответственность перед целым городом и, разумеется, любимым и уважаемым отцом. Как бы это ужасное чувство не сжимало его душу в тиски, Дилюку было приятно знать, что рядом с Кэйей ему точно не обязательно становиться всеобщим героем, чтобы иметь какую-то ценность. Рядом с ним он мог быть слабым и измученным, и Альберих никогда это не осуждал, даже был счастлив, когда чувствовал, как напряженные мышцы доверчиво расслабляются под его руками, как умиротворённо закрываются уставшие глаза под звуки негромких песен, слетающих с его губ, слова которых были нежны и просты.        Кэйа сел сзади молодого человека и надёжно обнял со спины, защищая от всех невзгод, опустив голову на его плечо. Зоркий синий глаз сразу приметил появившийся румянец на веснушчатых щеках и чуть заискрился. Юноша улыбнулся сам себе, пытаясь понять по дрожащим пушистым ресницам и приоткрытым губам, о чём же сейчас думает такой красивый Дилюк. Робко вздохнув, Альберих пощекотал его щеку пальцем, отчего он хохотнул, склонив голову вбок. Кэйа поймал на себе открытый и тёплый взгляд, который так и говорил о том, что все мысли молодого человека были заполнены одним-единственным рыцарем. И в один миг этот самый рыцарь понял, что никогда за свою жизнь он больше не встретит никого, кто будет смотреть на него так, да и никто другой ему был не нужен.       — Так хорошо, что ты со мной, — неожиданно прошептал Рагнвиндр, поймав юношескую ладонь в свою. Альберих наблюдал за тонкими пальцами, что так нежно гладили его, и пытался запомнить каждое касание, запечатлеть этот момент в своей памяти навсегда, — Когда-то мы были такими детьми… маленький я и подумать не мог, что ты станешь мне настолько близок.       — Давай помогу, — взобравшись на небольшой для взрослых, но достаточно высокий для детей склон, Дилюк протянул руку усердно карабкающемуся к нему Кэйе. Тот ухватился за неё и наконец оказался рядом, — Это укромное место, нас здесь никто не сможет найти.       — Спасибо, Дилюк, — новый друг застенчиво улыбнулся и уселся прямо на землю, удивлённо глядя на мальчика, который принялся ползти по огромному фруктовому дереву, что возвышалось над ними, — Эй, ты куда? Ты ведь упадёшь!       — Не волнуйся, Кэйа!        Но Альберих уже подскочил на ноги, обеспокоенно задрав голову наверх. Рагнвиндр сосредоточенно передвигал руками и ногами, выискивая глазами свою цель — два самых спелых и крупных закатника, — для себя и для друга. Наконец, схватив два плода, мальчик победно улыбнулся и уже хотел спускаться, однако его правая нога соскользнула, и он начал падать прямо на твёрдую землю. Кэйа был слишком слаб, мал и неопытен, чтобы поймать его, но он все равно моментально вытянул руки, надеясь хоть как-то помочь другу, и Дилюк упал прямо на них, сбивая мальчика с ног. Благодаря этому удар получился не таким болезненным, каким он себе представлял, но всё равно ужасно неприятным. Рагнвиндр испуганно жмурился, не решаясь вставать. Боялся, что Альберих поранился или сильно ушибся, боялся, что он посмотрит испуганно и обиженно и убежит, а он только крепко обнимал его.        Дилюк, даже несмотря на то, что потерпел поражение и был расстроен, нашёл в себе силы подняться.       — Ты меня так напугал… — встав вслед за ним, Кэйа принялся усердно отряхивать совсем новенькую одежду, которую ему приготовили горничные, от пыли, — Ты ведь не ударился?       — Нет. А ты? — Рагнвиндр внимательно посмотрел на мальчика, а тот лишь покачал головой. Вздохнув, Дилюк поднял упавшие наземь закатники, которые, благо, не были раздавлены всмятку. Старательно протерев фрукты о ткань бежевой кофточки, он протянул один другу, — Прости, я не хотел падать на тебя… хотел только угостить, а получилось…       — Спасибо, — в глазах мальчика блестела искренняя благодарность. Ему было всё равно на эту маленькую неудачу, напротив, он восхищался смелым нравом Рагнвиндра, и почему-то ему захотелось однажды стать таким же.        Хоть они уже поужинали, Кэйа был рад перекусить сладким, незнакомым прежде фруктом. С другом он ненадолго позабыл о том, что с ним приключилось и как он вообще здесь оказался. Но его радости не суждено было длиться вечно. Он смотрел перед собой, разглядывая многочисленные крыши домов вдали, пытаясь разглядеть среди них свой далекий дом.       — Нравится? — с надеждой спросил Дилюк и тут же получил кивок в ответ, отчего довольная улыбка появилась на его румяном лице, — У нас всегда так красиво! И ведь ты ещё не видел сам Мондштадт, а мы с папой обязательно тебе его покажем.        Не получив никакой реакции, Рагнвиндр насторожился и сбавил обороты, посчитав, что смутил мальчика своей шумной болтовнёй. Его голос стал тихим и ровным:       — И не только, мы… мы с тобой будем много путешествовать и увидим вместе целый свет… Всё будет хорошо, Кэйа.        Альберих шмыгнул носом и задрожал, как осенний лист на ветру, то ли от холода, то ли от страха и душевной боли. Никогда прежде он не чувствовал себя таким ненужным и чужим, даже своим собственным родителям, что оставили его. Малышу не дано было понять, через что ему придётся пройти в будущем, но он уже понимал, что тогда будет ещё страшнее, чем сейчас.       — Обещаешь? — повернувшийся к Дилюку мальчик выглядел потерянно и печально, а на глаза его навернулись предательские слёзы, — Я боюсь…       — Ты не один! — испуганный Рагнвиндр подбежал к нему и крепко обнял, настолько, насколько хватило силёнок. Альберих сперва опешил, а затем неуверенно скрепил руки за его спиной в ответ, — Я обещаю тебе. Ты мне веришь?        Кэйа чуть отстранился, чтобы заглянуть в пылающие алые глаза и найти в них надежду, которой ему так не хватало. Они были огромные, глубокие, неизвестные, словно лесной пожар, но этим глазам хотелось довериться. Да и некому было верить кроме него. Мальчик усердно и часто закивал, в этот раз сильно-сильно обняв его.       — Ты всегда был невероятно мил со мной, хоть я и прибавил тебе и твоей семье проблем, — Альберих бархатисто посмеялся, с теплом и волнением в груди вспомнив этот день, уткнувшись носом юноше в ключицу.        Отстранившись, молодой человек коснулся копны густых волос, завязанных в высокий хвост, и потянул чёрную ленту вниз. Роскошные алые волосы рассыпались по плечам и струились вниз, словно огненная лава. Опасная и незнакомая для всех, но верная, трепетная и доверчивая для Кэйи. Такой была и душа Дилюка, что раскрывалась как дикий цветок от каждого прикосновения. Юноша поцеловал его в макушку, пропуская послушные пряди сквозь пальцы, и принялся аккуратно массировать его голову, зная, как это понравится Рагнвиндру. Однажды он случайно проронил, как сильно кожа устаёт после такой прически, и Альберих запомнил это. Дилюк вымученно вздохнул, полностью расслабляясь и отдавая себя во власть сладкой неге.       — Так намного лучше, да, Люк? — с обворожительной улыбкой поинтересовался Кэйа, слегка потянув густые корни волос на себя. Рагнвиндр, желая раствориться без остатка в чутких касаниях рук, что-то одобрительно промычал в ответ и точно замурчал бы от удовольствия, будь он котом.       — Ты знаешь меня лучше всех, — прошептал он, чувствуя, как от тёплого дыхания юноши и последующего поцелуя в мочку уха по всему телу пробегают сотни мурашек, — Я люблю тебя. Ты знаешь, я… мне страшно однажды не успеть защитить тебя и… потерять.        Сердце Кэйи забилось быстрее от этих слов, в грудь закрался тяжёлый комок грусти даже от одной мысли об их расставании. Нет, этого не произойдёт. Он знает, что несмотря ни на что не потеряет Дилюка. Они будут вместе назло жестокой судьбе. Мягкая улыбка радостно засветилась на его лице, отчего на щеках появились ямочки. Молодой человек раньше не замечал их, но Рагнвиндр в один день долго посмотрел на него и сказал, что они невероятно милые. С тех пор Альберих стал улыбаться намного искреннее и чаще. Ему хотелось нравиться другу, хотелось регулярно ловить на себе его чуткий взгляд, и он отлично с этим справлялся. Кэйа оголил тонкую шею юноши, перебросив алые волосы ему через правое плечо, и горячие губы оказалось запредельно близко.       — Не бойся, Люк… — оставляя осторожные невесомые поцелуи на мягкой коже, шептал Альберих, — Я тоже люблю тебя, больше всего на свете, помнишь? И я всегда буду с тобой.        Рагнвиндр был так счастлив сейчас, признаваясь молодому человеку в чувствах снова и снова, смущённые вздохи сами слетали с его уст. Он развернулся к Кэйе лицом и чуть не забыл, как дышать, когда встретился с нежным взглядом. Ободряюще улыбнувшись, юноша взял его за руку и потянул на себя, усаживая на колени. Рагнвиндр понял всё без слов. Он уткнулся носом в чужую шею и, закрыв глаза, оставил на ней скромный поцелуй, когда Альберих долго рисовал узоры на его спине, двигаясь от плечей к бёдрам и обратно. Дилюку невероятно хотелось, чтобы юноша не прекращал свои сладкие ласки никогда, и он был готов на всё, чтобы продлить этот момент. Кэйа задерживал дыхание каждый раз, когда чувствовал, как послушно выгибается поясница под его пальцами. Никто кроме него не узнает, каким податливым, ласковым и нежным может быть Дилюк. Крепко сжав бёдра молодого человека, Альберих осторожно поцеловал его, едва проникая языком в его рот и тут же отстраняясь, наблюдая за реакцией молодого человека. Тот рвано выдохнул, потянувшись вновь за необходимым как воздух поцелуем.        Кэйа, понимал, что с каждой секундой ему становится всё тяжелее мыслить и действовать трезво, когда он не слышит ничего, кроме тихих вздохов собственных и Дилюка. Либо они остановятся сейчас, либо уже никогда. Но никто из них не хотел прерывать трепетные касания. Он запустил руку в копну волос на затылке и притянул юношу ближе к себе. Ему хотелось касаться Рагнвиндра бесконечно, с его позволения, во всех самых скрытых местах, но даже так всегда будет мало того кроткого взгляда и рук, что так крепко его обнимают. Он слишком безнадёжно и очевидно влюблён.        Альберих гладил ляжки Дилюка, которые, — Кэйа сразу понял, — были его чувствительным местом, раз так неожиданно покраснели его щёки. Рагнвиндр не думал об отце, о долге, о своей судьбе. Словно грешный ангел, для которого запретный плод был слаще, чем что-либо ещё, он думал только о нежном юноше-искусителе. Рука сама потянулась поправить выбившуюся синюю прядь ему за ухо. Перехватив её, Альберих покрыл поцелуями каждый пальчик, спускаясь к запястью, обрамлённому дорогим чёрным браслетом, который подарил ему Кэйа на прошлый день рождения. Поймав на себе взгляд молодого человека, он спросил:       — Скажи, чего бы ты хотел?.. — никогда прежде Дилюк не слышал родной голос таким. Необычно низкий, тягучий, глубокий, он забирался в самую топь юношеской души и пробирал приятным холодком до самых костей. Альберих с нежностью коснулся его щеки, погладив ее большим пальцем.       — А что я смею просить, и смею ли? — робко вздохнув, Рагнвиндр ткнулся щекой в его ладонь.       — Всё, что угодно. Я дам тебе всё, чего ты только пожелаешь.       — Такое странное и приятное чувство, Кай… мне нужен ты.        Шёпот заветных слов был таким громким, волнующим и важным. Заключив юношу в свои ласковые объятия, Альберих почувствовал себя ответственным за его нежные чувства и пообещал, что никогда не ранит их.

***

       Работа всё также кипела на винокурне, было не шумно, но довольно оживлённо. Горничные как раз начинали готовить ужин и проводить уборку, все были достаточно увлечены своими делами, чтобы юношам удалось проскользнуть на второй этаж незамеченными. Комната Кэйи находилась рядом с кабинетом мастера Крепуса, однако сейчас он был в отъезде по важным делам, что сыграло рыцарям на руку — они смогли избежать лишних вопросов.        Дилюк, сразу как вошёл в чужую комнату, прислонился к двери, чтобы облегчённо выдохнуть и, не глядя, повернуть замок. Он осмотрелся: всё в помещении было ему знакомо, все вещи стояли на своих местах, воздух, как и всегда, был наполнен духами Альбериха и внушал спокойствие и уют. Юноша нередко бывал здесь. Хотя Кэйа заглядывал к нему еще чаще в виду ночных кошмаров, что так ужасно мучили его из раза в раз. В детстве он в слезах приходил к другу почти каждую ночь. Сейчас Альберих спал намного спокойнее и не смел лишний раз нарушить сон Рагнвиндра, но были случаи, когда ему казалось, что он сойдёт с ума, если останется один. Тогда Дилюк, как и в мальчишестве, принимал его с тёплыми объятиями, усаживал к себе на кровать, а сам спускался на кухню и грел для него стакан молока. Держа в руках теплый напиток, Кэйа ведал о своих беспокойных снах. После чего немного нервно смеялся и многократно извинялся, смущался того, что «ведёт себя как ребёнок» и обещал, что больше не будет приходить и докучать, но Дилюк останавливал его. Обнимая, шептал, что он молодец, что у них получится справиться со всеми его страхами вместе. Альберих искренне благодарил его, утыкался носом в чужую грудь в поиске защиты и спокойно засыпал. Кошмары не тревожили его после разговоров с другом, а Рагнвиндр, засыпая с юношей на руках, думал, что если бы у него была возможность, он определенно забрал бы все его плохие сны себе, лишь бы больше ни одна слеза не скатилась по его щеке. На следующий день Кэйа был абсолютно счастливым и бодрым — на его состоянии не сказались кошмары. Он использовал каждую возможность, чтобы снова оказаться рядом с Дилюком и лишний раз приласкаться к нему. А возможностей было много, ведь юноша никогда не был против. Бывает, Кэйа с плутовской улыбкой потянет его танцевать на главную площадь под звонкие песни барда. А уж танцевал он волшебно… полностью отдаваясь музыке. Рагнвиндр лишь изредка касался его руки, но каждой клеточкой своего тела ощущал, как свободны и легки были его движения. Взгляды девушек и юношей были направлены в сторону завидных рыцарей, что так ярко светились от радости и веселья. Они танцевали до упаду, не отрывая взгляда друг от друга, и каждый хотел броситься в пляс с ними. Домой Дилюк с Кэйей возвращались счастливые и жутко уставшие. Альберих, озорно взглянув на юношу, украдкой целовал его в щёку, пока никто не видел, и вел его за руку к себе в комнату. Они долго лежали на кровати, укутывая друг друга в плен долгих объятий. Кэйа негромко смеялся, убирая с волос Дилюка цветочные лепестки, запутавшиеся в густых прядях. Рагнвиндр улыбался ему в ответ, поглаживал аристократичные длинные пальцы, целовал тыльную сторону гладкой ладони. Они всегда приходили в эту комнату, чтобы насладиться такими редкими, тихими минутами наедине и побыть откровенно влюбленными.       — О чём задумался? — спросил Альберих, осторожно ведя носом по щеке юноши, улавливая мягкий запах человеческого тела и сладких духов.        Алый закат за окном становился всё насыщеннее, а солнце садилось всё ниже, оставляя свои последние поцелуи на веснушчатых щеках. Рагнвиндр повернул голову, встречаясь с мягкими губами юноши, что навис над ним.       — Я… — целуя их осторожно, шептал Дилюк, — Просто вспомнил кое-что хорошее.       — Ты не передумал? — Кэйа немного волновался, но не настаивал, старался выглядеть умиротворяюще и спокойно, чтобы именно так чувствовал себя молодой человек рядом с ним — в безопасности, — Мы можем просто полежать, как раньше.        Альберих без тени намека согревающим жестом провел рукой вниз по его предплечью.       — Нет, — Рагнвиндр мягко покачал головой, обвивая шею Кэйи руками, чтобы притянуть ближе к себе, — Всё хорошо.        Губ Альбериха коснулась обворожительная улыбка, и он подхватил юношу на руки, придерживая его под бедрами. Он снова поцеловал Дилюка нежно, запуская язык в чужой рот чуть глубже, чем позволял себе ранее. Не разрывая поцелуй, он бережно донес Рагнвиндра до кровати и также опустил на нее, словно тот был его самым дорогим и хрупким сокровищем. Дилюк подвинулся к изголовью и с теплотой во взгляде притянул Кэйю к себе. Тот опустился к нему на колени и пропустил сквозь пальцы растрепавшиеся огненные прядки волос.       — Ты невероятно красив, Люк, — рука его скользнула вниз по подтянутому телу, мышцы которого хорошо ощущались сквозь тонкую ткань одежды, — Позволь мне касаться тебя…        Дождавшись согласного взгляда и кивка, Альберих подцепил чужую рубаху, снял через голову и повесил на стул у кровати, побеспокоившись о том, чтобы она не помялась. Пока Кэйа припал губами к белой шее, Рагнвиндр, томно вздыхая от каждого поцелуя, непослушными пальцами расстёгивал пуговицы на его белоснежной рубашке. Спустив с широких плеч, Дилюк хотел повесить ее рядом со своей, но его рука оказалась припечатана к шелковым простыням и рубашка соскользнула на пол.       — Брось. Ничего страшного, — Альберих шептал, продолжая посасывать сладкую кожу, прильнув к ней языком и губами.        Ему невероятно хотелось оставить на изящной шее контрастные следы, и он заранее извинялся за доставленные неудобства, целуя и вылизывая рдеющие пятнышки. Дилюк совершенно не возражал, а в удовольствии прижимался ближе и с улыбкой вспомнил, как первый раз Кэйа оставил засос на его шее в шестнадцать лет, и тогда они вместе выпрашивали у Аделинды тональник, утверждая, что у Рагнвиндра от недосыпа появились ужасные синяки под глазами, и их срочно необходимо замазать — он ведь уже давно обрел статус завидного жениха для юных дам, нужно соответствовать. Та недоверчиво сложила руки на груди и смешно взглянула исподлобья, но все равно не смогла отказать негодникам с жалостливыми глазками. Теперь оба хранят собственные тональные крема у себя в комнатах, ведь пятнышки на коже стали появляться регулярно.        Альберих опускался все ниже, влажно целовал каждый сантиметр покрытой мурашками кожи, дышал на холодные следы, срывая с уст Рагнвиндра тихие стоны. Он чуть надавил на плечо молодого человека, укладывая его на спину. Взгляд Дилюка с каждой секундой становился всё туманнее. Руки его лежали на холодных простынях, длинные пальцы то сжимались, то разжимались. Кэйа брал в рот чужие соски, проводил языком по ореолам, а рукой в это время нежно гладил тонкую талию юноши. Поцелуи, дошедшие до плоского живота, заставили Рагнвиндра напрячься от собственного возбуждения, которое стало нарастать с каждой секундой и становиться неподвластным контролю. Кэйа, довольно улыбнувшись его реакции, погладил выпирающий через ткань обтягивающих брюк член. Дилюк тихо простонал, сильно выгибаясь в пояснице. Яркий румянец затесался между веснушками на его щеках. Впервые кто-то касался его так, и раньше он и подумать не мог, что простые прикосновения могут быть настолько приятными. Но это ведь Кэйа… любое его действие всегда отзывалось электрическим разрядом по венам. Голова Кэйи словно налилась свинцом. Он медленно расстегивал чужие брюки, что мешали прикоснуться к желанной коже.        Дилюк, как только на нем осталось лишь нижнее белье, утянул Альберих в протяжный, глубокий поцелуй. Он жался ближе, Кэйа был приятно удивлен столь раскованным нежностям и невольно простонал в нетерпеливые губы. Одна мысль о близости с Дилюком сводила его с ума. Ему хотелось утонуть в этом и тысячах других поцелуях, хотелось любить Дилюка до срыва голоса, хотелось, чтобы он любил его до адской дрожи в коленях. Рагнвиндр лениво отстранился первый, с предвкушением посмотрев в алчущие желанием глаза молодого человека. Светло улыбнувшись, он ловко сменил позу одним движением и оказался сверху.       — Позволь мне… — вздохнул Дилюк, ведя рукой по торсу Альбериха к ремню его брюк.        Кэйа одобряюще промычал что-то, опустив ладони на бедра Рагнвиндра. Еще чуть-чуть и он бы избавился от его нижнего белья, но Дилюк явно не хотел торопиться. Он желал только доставить своему любимому человеку заслуженное удовольствие. Рагнвиндр оставлял дорожку из мокрых поцелуев на его плечах, острых ключицах, быстро-быстро вздымающейся груди. Языком очерчивал сформировавшиеся кубики пресса, с довольной улыбкой на устах оставлял багровые следы и снова целовал карамельную кожу. Ему так нравилось слушать сбитое дыхание юноши, чувствовать как он млеет от одних прикосновений губ, как без слов, одним взглядом просит большего. Было невероятно непривычно видеть его настолько близким, но это ощущалось так правильно и хорошо… так и должно быть. Так и было бы однажды — рано или поздно. Брюки и белье с Альбериха были аккуратно стянуты и отложены на стул. Совершенно без одежды, такой раскрепощенный и тепло улыбающийся, как всегда. Дилюк не мог сдержаться, чтобы не поцеловать его. Ему хотелось закричать о своей необъятной любви к нему и больше никогда не разжимать их объятия.       — Ты… — Рагнвиндр растерянно уткнулся лбом в его, проглотив комок неуверенности, застрявший в горле. Глаза юноши распахнулись и взгляд сожаления опустился на губы Кэйи, расплывшиеся в улыбке, а затем метнулся к синему глазу неизмеримой глубины, полному нежности. Ему не хватало смелости начать, но Альберих всё понимал, — Такой прекрасный, но я… никогда прежде…        Кэйа сам-то читал об этом лишь в книгах, что, хихикая в ладошку, давала ему почитать Лиза, поэтому знал, как волнуется юноша. Он принялся расцеловывать смущенное лицо напротив. Каждая родинка, каждая веснушка и каждая ресничка была прекрасна, и он отдавал им всё своё внимание. Отстранившись, он ласково опустил ладонь на щеку Дилюка.       — Ты не обязан это делать, — прошептал он, бегая трепещущим взглядом от одного алого глаза к другому, — Ты ведь знаешь, Люк?       — Я знаю, знаю… но я хочу. Очень хочу.        Последний раз мазнув поцелуем его щеке, Рагнвиндр уверенно устроился меж доверчиво разведенных ног. Рука его сперва огладила коленку, прежде чем он стал спускаться вниз, целуя бархатную кожу бедер. Он с интересом поглядывал на молодого человека, изучал его полностью, искал места, которые были особо чувствительными. Тихие стоны ласкали его слух и молили двигаться дальше. Терпкий запах мужского тела пленял разум и кружил голову, вселяя в нее сотни запрещённых желаний. Дилюк несколько раз покрыл мокрыми поцелуями солоноватую кожу от самого основания до головки. Неспешно прошелся языком вверх-вниз, обильно смачивая член слюной. Обхватил в кольцо основание и нежно провел рукой, чувствуя под пальцами, как твердеют мышцы Кэйи. Он слизал сочащийся предэякулят и плавно взял головку в рот, лаская ее медленными круговыми движениями языка. Тонкая дорожка слюны стекла вниз.       — Дилюк, драгоценный… я…        Альберих хотел сказать юноше столько всего, но с губ слетали лишь сладострастные стоны, оглушая их обоих. Сомкнув губы, Дилюк мягко двигался вверх и вниз, плотно прижимая язык к стволу. Рука его двигалась по основанию члена в такт движениям рта. Он поднял свой взгляд на Кэйю, чтобы увидеть его зажмуренные глаза и прикрытый тыльной стороной ладони рот, судорожно хватающий воздух. Желая доставить юноше как можно больше удовольствия, Рагнвиндр вобрал член в рот наполовину. Восторженный стон сорвался с губ Альбериха в ту же секунду, как он опустил ладонь на щеку Дилюка, чтобы заботливо стереть с уголков зажмуренных глаз выступившие слезы.       — Люк… милый, осторожнее… ты и так очень… хорошо справляешься.        Рагнвиндру стало чуть неприятно и непривычно от этого ощущения, но Кэйа приободрил его, доверил сделать всё самому. Ему не хотелось останавливаться, а хотелось научиться большему, узнать, как правильнее, как лучше. Он быстро пришёл в себя и, полностью расслабившись, продолжил томящие ласки. С каждой секундой старался немного ускорять темп, всё больше жаждал изучить каждый сантиметр мокрой кожи. Челюсть начала болеть от постоянных движений, но награда за это в качеств надрывных стонов и ласковых слов была крайне привлекательна, поэтому он отдавал своему делу себя всего. Дилюк не мог брать чересчур глубоко, но и без этого Альберих метался на простынях, шептал беспорядочно родное имя, нежно перебирал алые пряди между пальцами и ему было более чем достаточно.       — Дилю-юк, сейчас… прошу…        Кэйа почти что хныкал, умолял, гладил его лоб, и Рагнвиндр чувствовал, как бёдра под его руками напрягаются, но не собирался отстраняться так быстро. Движения ртом и языком стали медленнее, глубже и чувственнее. Альберих в ту же секунду подумал, что может потерять сознание от того, как же ему сейчас хорошо.       — Люк!..        Кэйя вынужденно потянул Дилюка за волосы, чтобы он с развязным хлюпающим звуком вынул член изо рта. Довольный собой Рагнвиндр обессиленно упал молодому человеку на грудь, стирая стекающую с губ тонкую ниточку слюны. Альберих с громким стоном кончил, испачкав в сперме и себя, и его. Но сейчас это было так же не важно, как и то, что никто из них даже не пытался быть тише. Если бы им было до этого дело…       — …как же ты… великолепен, — медленно бормотал Кэйа, тяжело дыша и обнимая юношу настолько крепко, насколько позволяло ослабшее после оргазма тело, — Дай мне… пару минут на передышку.        Дилюк лениво улыбнулся и понимающе кивнул, принявшись искать что-то, чем он мог бы вытереть себя и молодого человека. Выудив полотенце из прикроватного ящика, Рагнвиндр заботливо убрал с их тел белёсые следы и оставил его неподалеку. Он лёг рядом с Кэйей, умиротворенно наблюдая за тем, как высоко и часто вздымается его грудь. Казалось, вот они снова лежат рядом, наедине, им хорошо и спокойно, но этот момент был по-особенному интимным, о нём они никому не расскажут.        Спустя некоторое время Альберих приподнялся на локтях и притянул молодого человека к себе, чтобы нежно его поцеловать. Он ощутил свой вкус на его языке, едва заметно покраснел и углубил поцелуй, долго и жадно исследуя его рот. Сминал искусно манящие губы, покусывал их не больно.       — Я люблю тебя, Дилюк.        Нехотя отстранившись, Кэйа лукаво улыбнулся и придвинулся к подушкам, утягивая Дилюка лечь спиной ему на грудь. Его пальцы ловко подцепили резинку нижнего белья Рагнвиндра и наконец сняли его. Юноша почувствовал дразнящий поцелуй в мочку уха, а зачем нетерпеливое горячее дыхание на тонкой коже.       — Встань на колени… спиной ко мне, — прошептал Альберих. Его голос дрожал от переполняющего каждую клеточку его тела желания и любви, а Дилюк, влюбленный и очарованный, выполнял его просьбу, хоть и не мог догадаться, зачем, — Да, вот так.        Кэйа достал из-под подушки бутылёк с маслом и пристроился к Рагнвиндру сзади, прижимаясь к нему всем телом, обнимая крепко-крепко, сцепляя руки на его животе. С пьяной улыбкой он потерся носом о спину юноши, после чего положил голову ему на плечо, с ехидством глядя на смущённое лицо.       — И когда ты успел это купить… — удивлённый взгляд Дилюка был направлен на совершенно нетронутый пузырек, что Альберих принялся открывать, видимо, в первый раз.       — На самом деле, давно. Но я не пользовался, — юноша выбросил картонную упаковку на пол, — Не было возможности.        Рагнвиндр хохотнул едва слышно, окинув возлюбленного теплым взглядом. Кэйа сладко поцеловал его в шею и наконец выпрямился, снова оказавшись на пол головы выше молодого человека. Дилюк почти не дышал, когда наблюдал, как юноша щедро поливал свои руки маслом, как оно крупными каплями стекало на эрегированный член. Смотрел, не отрываясь, как пальцы, ничуть не жалея, размазывали жидкость по всей длине. Альберих опустил голову ему на макушку и рвано выдохнул. Сложив пальцы в кольцо, он принялся делать первые медленные движения вверх и вниз. Большой палец нежно коснулся головки члена, поглаживая чувствительную уздечку. Рагнвиндр глубоко задышал, резко уронив голову на плечо юноши. Кэйа наклонился ближе к его лицу, сцеловывая обожаемые стоны с приоткрытых губ, с каждой секундой то ускоряя, то намеренно замедляя темп движений руки.        Дилюк сходил с ума от касаний Альбериха, который одновременно исследовал всё его тело: губы его припали к исцелованной шее, левая рука бродила по стройному телу, то сжимая талию, то с нажимом вела по прессу, правая рука стимулировала пульсирующий член, и ничто из этого не помогало юноше сохранять здравый рассудок. Кэйа влюблённо шептал ему что-то на ухо, щекотал близким дыханием, но Рагнвиндр не понимал ни слова. Он снова опустил голову, наблюдая за ласкающими движениями длинных пальцев. Альберих покрывал его плечи невесомыми поцелуями, нежно оттягивал другой рукой чувствительные соски. Дилюк точно не устоял бы на ногах, если бы юноша не держал его заботливо сзади, не позволяя упасть на простыни.       — Кэйа, пожалуйста…        Юноша как в бреду шептал, стонал его имя. Кусая свои губы, смущенно толкался в мокрую ладонь. Вспотевший, раскрасневшийся, до невозможности красивый — Кэйа возбуждался от одного его внешнего вида, от прерывистых стонов, заполнивших комнату. Он искусно двигал рукой, целовал вздымающиеся плечи, вслушиваясь в каждый несдержанный вздох. Рагнвиндр сделал пару медленных последних толчков, и его колени мелко задрожали от нахлынувшего удовольствия. С приоткрытых губ снова сорвалось имя Альбериха, и он, обессилев, обмяк в его руках.        Кэйа блаженно улыбнулся и чмокнул его в щеку, потянувшись за полотенцем. Тщательно вытерев свои испачкавшиеся пальцы и живот юноши, он осторожно уложил Дилюка на мягкие подушки, а сам навис сверху, оперевшись руками по сторонам от его плеч.       — Как себя чувствуешь? — заботливо спросил Олберич, вглядываясь в умиротворенную улыбку и подрагивающие длинные ресницы. Рука скользящим движением огладила его грудь, усыпанную веснушками и багровыми следами любви, — Не устал?       — Нет, — Рагнвиндр, покачав головой, притянул его к себе, с наслаждением целуя манящие губы и прижимаясь к его лбу своим, — Я хочу продолжить.        Кэйа кивнул и достал из прикроватного ящика заранее подготовленный лубрикант. Дилюк мельком взглянул на него и на этот раз почти не удивился. Гораздо интереснее его взору был юноша, который оставлял дорожку из трепетных торопливых поцелуев, ведущих от выпирающих ключиц к паховой области. Альберих оставил легкий поцелуй на его коленке, после чего широко развел его ноги руками, нырнув между ними. Осыпав внутреннюю сторону бёдер влажными поцелуями, Кэйа поднял свой взор. Рагнвиндр, наблюдавший за его действиями, улыбнулся и прикрыл лицо ладонью.       — Люк… посмотри на меня, — Кэйа пощекотал его руку невесомыми касаниями, отчего молодой человек робко усмехнулся и послушно опустил ее на простыни, — Ты такой красивый, чудесный, хороший. Я не сделаю тебе больно.        Дилюк прекрасно знал это и воспринимал как аксиому. Он не боялся, потому что знал, что ничего плохого не произойдет. Но сердце его все равно затрепетало и застучало быстрее от переполняющей нежности. И он посмотрел на юношу преданно, подбирая в голове слова, которые могли бы полностью описать его чувства. Но пожалуй, таких слов не сыщешь ни в одном языке мира.       — Кай… — он улыбнулся ласково, утягивая молодого человека в жаркий поцелуй, — Я тебе доверяю.        Альберих еще недолго шептал Дилюку нежности, сладостно целовал его щеки, губы, гладил бедра, голени, грудь. И только ощутив, что он полностью расслабился, юноша ненадолго отстранился, чтобы сперва открыть баночку с гелем, а после закинуть ноги Рагнвиндра себе на плечи. Тот трепетно выдохнул, когда Кэйа, придерживая его бедро левой рукой, обильно покрыл два пальца смазкой. Приставив их к самому входу, он увлажнял стенки плавными круговыми движениями, чтобы поскорее расслабить его мышцы. Альберих медленно ввёл один палец, невесомо поцеловав Дилюка в уголок губ. Тот рвано выдохнул и кивнул, позволяя продолжать.        Юноша ласково улыбнулся ему, неспешно двигался внутри. Рагнвиндр, привыкая к новым ощущениям, задышал глубже и взял его за свободную руку, прижимая к своей груди. Тот крепко сжал его ладонь, целуя нежную кожу пальцев, и прошептал:       — Всё хорошо, мой ангел.        Губ Дилюка коснулась очаровательная улыбка. Кэйа осторожно убрал с его мокрого лба прилипшую прядь волос и поцеловал его в щеку. Молодой человек плавно добавил второй палец, мягко прикоснувшись к простате. Рагнвиндр прогнулся в пояснице, задохнувшись блаженным стоном. Альберих удовлетворенно ухмыльнулся, восхищаясь реакцией его тела и сразу понял, в каком направлении должен его касаться. Чуть сгибая пальцы, он проходился по чувствительной точке, надавливал на нее и ускорял темп, повторяя свои движения. Кэйа развёл два пальца в стороны, отчего юноша чуть ли не заскулил в подушку, на которой лежал. Он отчаянно, до побелевших костяшек сжал руками скользящие простыни.       — Кэйа, я-я так не могу…        Альберих совершенно не собирался останавливаться на достигнутом, но и кончить Дилюку прямо сейчас точно не позволит. Движения стали еще медленнее и глубже. Он улыбнулся лукаво и нежно прильнул к искусанным губам, спускаясь поцелуями к щекам и подбородку.       — Еще немного, Люк… потерпи.        Юноша ввёл третий палец, и Рагнвиндр уже сам двигал бедрами навстречу томящим движениям, одним взглядом умоляя молодого человека о прекращении сладких пыток. Кэйа прикусил нижнюю губу, не в силах оторвать взгляда от него. Если бы он был хоть немного близок к искусству, то уже давно непременно взял бы в руки холст и кисти, чтобы во всех красках изобразить каждую эмоцию на лице молодого человека.       — Я и сам уже не могу, — вдруг признался Альберих дрожащим голосом, вытаскивая пальцы с характерным звуком.        Дилюк разочарованно выдохнул, ощутив ставшую неприятной и неправильной пустоту внутри. Он зарылся рукой в тёмно-синие волосы на затылке юноши, притянул к себе и накрыл опухшие от ласк губы своими. Кэйа сладострастно отвечал ему, подминая под себя, прижимаясь всем телом к его груди. Он чувствовал его бешеное сердцебиение под своей ладонью и его сердце подстраивало ритм под чужое. Альберих выдохнул и, позволяя молодому человеку обхватить его поясницу ногами, прижался тазом к его бедрам.       — Ты готов? — восхищённый взгляд юноши метнулся от доверчивых вишневых глаз к жарким губам, что Рагнвиндр тут же рефлекторно облизал.       — Конечно, — обольстительно улыбнулся он, опустив ладони на острые скулы, притягивая любимое лицо ближе.        Кэйа потянулся к баночке с гелем и размазал его по всему члену. Оставив лёгкий поцелуй на щеке Дилюка, крепко держа его под бёдра, он плавно вошел в половину длины. В ту же секунду юноши столкнулись лбами, шумно выдыхая друг другу в губы. Альберих оставлял беспорядочные кроткие поцелуи на веснушчатом лице, скользя рукой по груди молодого человека к шее. Рагнвиндр каждой клеточкой тела почувствовал, как пульсирует возбужденная плоть внутри него, а Кэйа перестал дышать на время, что тянулось бесконечно из-за того, как легко и свободно юношеское тело приняло его, и как горячо и хорошо было внутри него.        Альберих продолжил двигаться, судорожно шепча на ухо молодому человеку тихие комплименты. Ладони Дилюка соскользнули с его щек и бессильно упали на простыни. Кэйа мягко улыбнулся и накрыл их своими руками, крепко сплетая их пальцы между собой. Рагнвиндр посмотрел на него в этот момент и замер. Последние лучи багрового заката божественно освещали глубокие, словно тихий океан, синие глаза, поджатые губы, расплывшиеся в самой влюбленной на свете улыбке, и бархатную смуглую кожу, к которой так хотелось прикоснуться вновь. В уголках бордовых глаз скопились слезы, и Кэйа сцеловал их нежно на полпути, не давая им упасть с белых щек.       — Больно? — с сожалением во взгляде едва слышно спросил Альберих. Было заметно, что он сильно взволнован.       — Нет, — молодой человек лучисто улыбнулся, покачав головой, — Я просто… пожалуйста, не останавливайся.       — Я тебя люблю, — Кэйа облегчённо выдохнул и даже хохотнул, потеревшись щекой о его щеку.        Юноша вновь накрыл его губы сладким поцелуем и мягко проникнул глубже, вновь и вновь задевая простату. Дилюк прижался к нему всем телом, усиливая хватку ногами на его спине. Он положил ладони к Альбериху на плечи и коротко сжал их, оставляя длинные царапины от ногтей до красивых выпиращих лопаток. Кэйа выгнулся, сладко простонав юноше в губы. Он уже не знал, во что ему вцепиться, чтобы оказаться еще ближе к Рагнвиндру, а ему невероятно хотелось поглотить его целиком и насладиться каждой частицей его тела без остатка.        Альберих влажно целовал его грудь, постепенно увеличивая темп движений. По смуглой шее стекла и упала горячая капелька пота. Он вжимал молодого человека в постель, зажмуривая глаза и простанывая чужое имя от удовольствия каждый раз, когда входил глубже. Комната заполнилась несдержанными шлепками, что издавали два вспотевших обнажённых тела при соприкосновении. Последние отголоски разума кричали Рагнвиндру, что они уже давно должны быть тише, и он действительно закрыл бы себе рот, если бы это не мешало целовать юношу. Он топил и глушил рваные стоны в чужих губах. Кэйа толкался в податливое мокрое тело, всё быстрее, всё глубже и чувственнее. Рука его опустилась на эрегированный член Дилюка, хорошо наученно двигаясь вверх и вниз. Молодой человек закатил глаза, готовый потерять сознание от неумолимых жаждущих прикосновений прямо сейчас.       — Сейчас кончишь, — утробно проговорил Кэйа, припадая губами к искусанной до этого шее.        Рагнвиндр был не в том состоянии, чтобы понять, был ли это безоговорочный приказ, или просьба, или вовсе констатация факта, поэтому он с удовольствием соглашался со всеми вариантами. Альберих плавно насаживал его глубже на член, двигался так, как нравилось Дилюку, чтобы окончательно свести его с ума. Несколько мгновений, и Кэйа замедлился, шумно задышал, зашипел сквозь стиснутые зубы, найдя в себе последние силы влюбленно взглянуть в глаза молодого человека.       — Давай, Люк.        Сердце Рагнвиндра забилось еще быстрее, и он с протяжным стоном откинулся на простыни, доходя до умопомрачительного пика. Альберих сразу вышел из него и сладко простонал, изливаясь вслед за ним. Дилюк вытянул руки, чтобы поймать уставшее тело и заключить в свои надежные объятия, и юноша благодарно выдохнул, улегшись на тёплой груди. Рагнвиндр лениво улыбнулся и опустил ладони на чуть влажные синие пряди, мягко поглаживая и проводя сквозь пальцы растрепавшиеся волосы. Им было тяжело даже что-то сказать, не говоря о том, чтобы встать и сходить хотя бы в ванную, но несмотря на это они были крайне счастливы.       — Спасибо, Кай, — искренне зашептал Дилюк, укладывая ладони на плечи Кэйи, чтобы огладить оставленные им царапины, — За этот день.       — Я тебя люблю, — Альберих хитро улыбнулся, подтягиваясь к нему ближе, предвкушая, как он начнёт ластиться к молодому человеку невинно и чисто, как и всегда это было.        В комнате было уже не так светло, как тогда, когда они только сюда пришли. Рагнвиндр повернул голову к окну и понял, что на улице начинает темнеть, а значит, служанки скоро приготовят ужин, и совсем скоро приедет отец. Но ему совершенно не хотелось никуда уходить, не хотелось расставаться с Кэйей сейчас. Ему хотелось хотя бы немного побыть рядом, даже молча, он был бы рад всему. Альберих, недовольно покряхтев, перекатился с груди Дилюка на кровать, устраиваясь у него под боком. Он дотянулся до несчастного полотенца и снова бережно вытер обоих. Настенные часы громко били в тишине, оповещая о достаточно позднем часе.       — Наверное, мне пора идти, — стараясь скрыть печаль в глазах и голосе, произнес Рагнвиндр. В душе он зачем-то надеялся, что Кэйа, как чуть более смелый из них двоих, скажет ему оставаться. Хотел, чтобы он схватил его за руку и никогда больше не отпускал, — А то горничные спохватятся нас, будут докучать вопросами и сплетничать.       — Да… — Альберих грустновато улыбнулся, принимая сидячее положение, — Ты расстроен?       — Я… немного, — Дилюк решил ответить честно. Они уже слишком хорошо друг друга знают, и никакое актерское мастерство не поможет скрыть правду, — Не хочу скрываться ото всех, будто делаю что-то зазорное. И я говорю о простых встречах с тобой. Разве плохо мне тебя любить? — улыбнулся юноша, наклонив голову вбок, — Хотя я понимаю, что это чересчур наивно. Выбора у нас нет.        Кэйа с сожалением во взгляде надевал брюки и смотрел, как одевался юноша. Ему правда так хотелось притянуть его в свои объятия и снова сказать, что всё будет хорошо, что они будут вместе несмотря на всё, но самому вдруг стало страшно говорить столь громкие слова.       — Постой. Так не пойдет. Садись, — вдруг решился он, опускаясь на кровать и похлопывая ладонью по месту рядом с собой. Рагнвиндр взглянул на него непонимающе и сел рядом, — Не хочу, чтобы ты ушел от меня в плохом настроении.       — Я же говорю, сказал глупость…       — Тс-с… послушай меня, — Альберих приложил палец к родным губам, глядя их обладателю в глаза, — Я знаю, что ужасно неприятно, по себе знаю. И что страшно, тоже знаю. Но мы вырастем, рано или поздно. Мы итак взрослые, — улыбнулся Кэйа, поглаживая подушечкой пальца белую щеку, — А скоро нам исполнится восемнадцать, и мы сможем делать всё, что захотим. Мы будем путешествовать по всему свету только вдвоем, как ты и обещал. Люди поймут нас и смирятся, что по-другому нам не быть.        Дилюк расслабился и ткнулся лицом в его грудь, сжимая руки в кулаки.       — Хорошо, — прошептал он, снова старательно сдерживая слёзы. Ему было тяжело в последнее время, слишком много всего навалилось, поэтому наедине он всегда был очень эмоциональным, ведь только Альберих позволял ему быть таким, — Я буду сражаться за тебя до победного конца. Верно?       — Ещё бы, — хохотнул Кэйа, прижимая молодого человека к себе.        Наконец поговорив о том, что волновало Рагнвиндра, ему стало намного легче. Они посидели так в тишине еще немного, прежде чем он стал нехотя выбираться из тёплых объятий.       — Ступай в душ, а я сразу после тебя, — прошептал Альберих, провожая юношу возле двери. Оглянув его с ног до головы, он поправил ворот его рубашки, закрывая виднеющийся засос и лукаво улыбнулся в кулак, — И смотри, чтобы тебя в таком виде не поймали служанки.       — Встретимся на ужине, — ласково улыбнулся ему Дилюк, выходя из комнаты.       — И поговорим после него ещё! — крикнул вслед отдаляющемуся юноше Кэйа, получив в ответ лишь нежный смех. — Не забудь!

***

       Рагнвиндр, чистый, в новой одежде, пахнущий свежим шампунем, сидел у зеркала в своей комнате и скрывал последнее багровое пятнышко на белой коже. Сердце билось сильнее, когда он прикасался к нему и вспоминал молодого человека. Ещё не до конца высохшие после душа языки пламенных волос струились вниз по его плечам, пока он бережно наносил на них маску для ухода.       — Господин Дилюк, вы здесь? — за дверью раздался негромкий стук услужливый девичий голосок. — К Вам можно?       — Да, заходи, Хилли, — юноша развернулся и упёрся в виноватый взгляд, направленный в пол, — Что-то случилось?       — Простите, молодой господин, мы все в делах, в суете, и не заметили, как вы с господином Кэйей вернулись домой после прогулки, — она неловко вжала шею в плечи, а Дилюк едва сдержал удивление. Он совсем не собирался на нее ругаться, как это делает старшая горничная, а наоборот был благодарен всем семерым за то, что работники винокурни даже не догадывались об их присутствии дома, — Вы проскочили как мышки.       — Нет нужды переживать, — Рагнвиндр поднялся со стула и подошёл к Хилли, ободряюще опустив руку на её хрупкое плечо. — Мы с Кэйей никому ни о чём не расскажем.       — Поздно… — горько вздохнула горничная, — Аделинда уже всё разузнала, и нам с Мокко не сдобровать. Ох, в общем, она велела предупредить вас, что ужин готов.       — Не переживайте так сильно, — Дилюк обворожительно улыбнулся, — Уж мы-то наверняка найдём способ уладить это маленькое недоразумение.       — Правда? — с надеждой воскликнула Хилли, заискрив улыбкой, — Спасибо! Ждём вас за столом.        Рагнвиндр проводил её взглядом и, подумав ещё немного о чём-то своём, спустился в гостиную.        За столом его ждал невероятный, богатый и сытный ужин, и Кэйа, в скуке смертной вертящий вилку в руке. Он не прикасался к еде, потому что без Дилюка совсем не хотелось. Завидев его, он тут же выпрямился и нежно улыбнулся, даже аппетит будто появился. Юноша кивнул ему с улыбкой и сел рядом.       — Чего волосы не высушил? — Рагнвиндр по-доброму усмехнулся, он спрашивал потому что боялся, что дома слишком холодно, и Альберих может заболеть, — Не успел?       — Да, не успел, потому что кто-то очень долго намывался, — шутливо съязвил ему в ответ Кэйа, плутовски глядя на молодого человека из-под полуопущенных ресниц.       — Подумаешь, — смеясь, Дилюк закатил глаза, — Давай налью сок.        Рагнвиндр невинно улыбнулся, принявшись наливать в стакан юноши напиток, который он ненавидел больше всего на свете — виноградный сок, только Кэйа об этом пока не знал. Альберих усмехнулся, умиляясь в душе тому, какой Дилюк может быть разным. Нежный, смущенный, ласковый, спокойный, холодный, смешной — он содержал в себе все эти качества разом, и это еще не все прилагательные, которыми можно было бы описать его нрав. Кэйа восхищался им в своих мыслях ровно до того момента, как стакан с виноградным соком поднесли к его губам. Он резко скривился, закрыв нос, лишь бы не вдыхать этот отвратительный запах.       — Фу, Люк, я так и знал! — начал отмахиваться он от ужасного напитка, — Ты любишь, ты и пей!        Рагнвиндр смеялся звонко: ему так нравилось выводить юношу на самые разные эмоции, а Альбериху нравилась эта его игра, и он безоговорочно принимал её правила. Вдруг Дилюк увидел главную горничную, стоящую в дверях, а после сделался таким серьезным, что Кэйа снова удивился его мастерству менять настроение по щелчку пальцев. Теперь он спокойно попивал виноградный сок сам, лишь краем глаза победно посмотрев на молодого человека.       — Так, мальчики, я всё видела! Опять за столом баловались! — в комнату вошла Аделинда, явно недовольная как поведением своих подчиненных, так и молодых господ, — Сколько я вас учу: не дурачьтесь, а то подавитесь, порежетесь, поперхнетесь. Нет же…       — Прости нас, Аделинда, — Альберих сладко протягивал гласные, одной невинной улыбкой растапливая её строгое, но нежное сердце, — Мы больше так не будем.        Женщина покачала головой: она знала, что будут — обязательно будут и ещё не раз. Но всё равно улыбнулась, действительно растаяв, как мороженое, под взглядом взрослых юнош, что за столько лет стали ей как родные дети.       — Уже больше меня вымахали, а отчитываю вас, как прежде… — вздохнула она без злобы, подходя ближе. Она нежно потрепала Дилюка за щёчку, а Кэйю погладила по голове, как в детстве, — Ну ладно, всё равно вы у меня самые хорошие…       — И мы тебя любим, — искренне улыбнулся Рагнвиндр, глядя на нее снизу вверх.       — Знаю я, — хохотнула женщина и уже собралась уйти по своим делам, как вдруг вспомнила, что забыла их спросить: — А, кстати, где вы пропадали весь день?        Дилюк напряжённо вцепился в стакан с соком губами, ожидая, пока Альберих ляпнет хоть что-нибудь.       — Гуляли, — быстро сказал он то, что первое пришло в голову, — После ужина снова пойдём.       — Ясно, — обыкновенно кивнула Аделинда, не заподозрив ничего неладного, — С мокрой головой не ходи, простудишься. Хотя знаю я тебя, хитрого лиса… Дилюк, ты ответственный, проследи за ним.       — Есть, мэм, — с напускной серьёзностью отчеканил Рагнвиндр, — Хотел тебя попросить, быть может, будешь помягче с Хилли и Мокко? Девушки, конечно, ошиблись, но они такие же люди, как и мы. Все иногда отлынивают от работы, и ничего с этим не поделать.        Женщина помолчала и подумала пару секунд, прежде чем ответить.       — Эх ты, добрая душа… — мягко улыбнулась она, и, вздохнув, намеревалась удалиться, — Так и передай им в следующий раз, когда придут жаловаться, что не получили выговор только из-за тебя. Ешьте.        Юноши в один голос поблагодарили уходящую Аделинду и встретились взглядом.       — А и правда, добрая душа, чего это ты решил их прикрыть? — хитро сощурился Кэйа, наливая в чистый стакан, который отобрал у Дилюка, вишнёвый сок.       — Как минимум потому, что только благодаря их бездельничеству нам не пришлось столкнуться с любопытством, — хохотнул Рагнвиндр, принимаясь разрезать мясной стейк.        Альберих засмеялся, немного понаблюдав за молодым человеком, и тоже принялся за ужин.        Расправившись с едой, Кэйа быстро убрал грязную посуду в раковину, и Дилюк потянул его в свою комнату, чтобы перед прогулкой поухаживать за роскошными синими кудрями. Честно, Альберих с легкостью справился бы и сам, но они оба хотели так. Юноша сел за чужой туалетный столик, подмечая на нём кучу всяких баночек по уходу за кожей и волосами. Ему всегда было интересно, зачем Дилюк покупает столько всего, когда он итак ужасно красивый.        Рагнвиндр часто мечтал о том, как будет наносить уходовые средства на Кэйю, чтобы он приходил к нему в комнату за этим почаще, и именно сейчас ему предоставилась такая возможность. Он аккуратно и с удовольствием распределял по длинным прядям питательную маску, осторожными движениями расчёсывал покорные волосы. Иногда включал фен, подсушивая особо влажные участки.       — Готово, — негромко осведомил юношу Дилюк, откладывая рабочие принадлежности в сторону и наслаждаясь результатом.       — Так вот чем от тебя всегда так вкусно пахнет, Люк, — улыбнулся Альберих, вдохнув со своих волос нежный, до боли знакомый аромат, который он так сильно любил, — Теперь я знаю, как ты так легко крадёшь чужие сердца.        — Тебе ведь не понадобятся эти знания, — губ Рагнвиндра коснулась очаровательная улыбка: уж он точно был осведомлён, какой дикой популярностью пользуется рыцарь. Он наклонился к молодому человеку и невесомо поцеловал мягкую щеку. Кэйа ласково сжал его ладонь, поднося ее к своим губам.       — Верно. Моё сердце уже принадлежит тебе, — прошептал Альберих, касаясь кончиком носа фаланг длинных пальцев. Почти смущённо сменил тему: — Пойдём, поедим виноград?       — Хорошо.        Дилюк неторопливыми шажками спускался по ступенькам вниз, крепко держа юношу за руку. Оказавшись на первом этаже, он уже хотел выскочить на улицу, но Кэйа остановил его.       — Надень это, — молодой человек накинул на его острые плечи тёплое бежевое пальто и обнял со спины, — Вечером не так тепло, замёрзнешь.       — Точно, — на щеках Рагнвиндра появился едва заметный румянец, но он не остался незамеченным. Парень сжал руку, чтобы пальто не упало, и наткнулся на придерживающие его пальцы Кэйи, — Спасибо.        Альберих улыбнулся ему невинно, и, накинув на себя своё чёрное пальто, вышел из особняка. На улице было уже достаточно темно, поэтому он захватил фонарь, чтобы не споткнуться о витиеватые виноградные лозы. Осторожно ступая по грядкам, они дошли до своего любимого места, где рос самый сладкий и спелый виноград. А ещё они любили приходить именно сюда, потому что их было не видно из окон винокурни. Дилюк сорвал самую красивую виноградинку и осторожно отправил её в рот Кэйе. Тот довольно улыбнулся, выискивая ещё более вкусную, чтобы отдать её Рагнвиндру. Между этими двумя всегда царили особая нежность и трепет, когда они пытались выбрать друг другу самые лучшие ягодки.       — Послушай, Люк… — вдруг прервал поиски юноши Альберих, обращая его внимание на себя, — Я хотел кое-что спросить.       — Да? — поинтересовался Дилюк, придвинувшись к молодому человеку ближе.       — Мне очень важно это знать… — начал Кэйа немного вяло, но горячая ладонь на щеке заставила его почувствовать себя увереннее, — Ты не жалеешь о том, что сегодня было?        Рагнвиндр заглянул в синие глаза и тут же окунулся в сладкие воспоминания, словно эти глаза были единственно верным проводником в недалекое прошлое. Он вспомнил, как благодаря Кэйе его руки и губы научились новому, вспомнил, что благодаря Кэйе он почувствовал себя так хорошо, как не ощущал себя никогда. Дилюк вспомнил, что он любим и будет любим до конца своих дней лишь одним-единственным юношей. И он стоял прямо перед ним, любящий безоговорочно и полностью потерявший голову от чувств.       — Как я могу жалеть о таком? — прошептал Рагнвиндр, вдруг неожиданно крепко обнимая юношу, укладывая голову ему на грудь, — С самого дня нашего знакомства я не жалею ни об одной минуте, проведённой рядом с тобой. И я всегда буду ждать новых мгновений, которые мы сможем разделить на двоих.        Альберих судорожно вздохнул, укутывая Дилюка в своих объятиях. Чтобы не заплакать от нахлынувших сильнейших чувств, он поднял свой взор в синее небо, усыпанное миллиардами звёзд. Он знал, что однажды они тоже окажутся там. Рядом. И несмотря на всё эти два огненных создания будут светить ярче всех, чтобы даже на бесконечном тёмном небосводе освещать друг другу путь. Кэйа не сомневался ни на секунду, что он никогда не расстанется со своим человеком, который подарил ему счастье.