A Sick and Stubborn Workaholic

Така замычал, смотря на градусник в надежде на то, что температура спадет - а она и не собиралась. У дежурного не оставалось выбора, кроме того, чтобы признать очевидное - он заболел. (Как будто заложенного носа, головной боли, першения в горле и тошноты не было достаточно.) С тяжелым сердцем и раскалывающейся головой, Киотака отправил своему лучшему другу сообщение, без лишних деталей объясняющее его отсутствие сегодня на учебе. Не стоит надоедать Мондо с этим, все же могут заболеть, так ведь? Через неделю дежурный будет как огурчик! Да и его это не шибко беспокоило, Ишимару мог спокойно учиться один в своей комнате, пока простуда не отступит. Все что нужно было сделать, так это просидеть неделю в комнате и учиться одному, не заразив никого. Уже морально готовясь к не самому приятному дню, дежурный начал доставать учебники с полок, раскладывать принадлежности на письменном столе и проверять свое расписание. Да, Така не мог присутствовать на занятиях, но он запомнил всю программу учебного года и точно знал, что они будут проходить в ближайшем будущем. И да, Ишимару был болен, но это не значило, что он должен забыть про свой режим, черт вас подери! Бзззт! Така уже было тянулся к карандашу, но сменил цель с карандаша на телефон, подняв его. – Наверное, это Мондо отвечает «окей» или что-то в этом роде, – Думает про себя Така, проверяя уведомления. …Оу. Сообщение было от Мондо, оно было точно от него, но содержание сообщения, что, вообще, по сути, неудивительно, было не таким, каким ожидал Киотака. – Что, боюсь спросить, значит «увп»? Кажется, я уже слышал это, но не вспомнить где… – Продолжал раздумывать Ишимару. Ну, что же, он будет выяснять значение этого загадочного набора букв после часовой практики квадратных уравнений. Взяв карандаш, рука к которому тянулась изначально, Така открыл учебник на нужной странице и взглянул на задание, потом взглянул во второй раз, а потом и в третий. На третий раз Ишимару попытался превратить примеры во что-то адекватное, дежурный не был уверен, на цифры ли он смотрел. Щелчок. Это были не цифры. С пустым взглядом дежурный закрыл учебник английского, что взял, думая, что это учебник математики, и убрал его на полку, вытащив уже точно математику. У Киотаки в расписании сегодня английского и в помине не было. – Хорошо. Ничего страшного. Бывает. Это просто ленивое начало дня, это не конец света. – Думал дежурный. На этот раз он взял нужную книгу и успокоился, поняв, что в этот раз его действия будут иметь хоть какой-то смысл. Конечно, не все было идеально: сильная боль в голове никуда не делась, но Ишимару мог хотя бы что-то прочесть. Укладывая тетрадку рядом с собой, дежурный начал решать. Ну, он пытался. Одна глупая ошибка погоняет другую. Каждый раз, когда Киотака моргал, он мог поклясться, что видел, как тройка на его странице превратилась в восьмерку…Или это восьмерка превратилась в тройку? Это был какой-то абсурд. Сколько раз уже Ишимару пытался решить этот пример? Два раза? Три? Десять? А может все двадцать? Все расплылось в непонятную муть, и дежурный почувствовал, как у него поднялась температура, он точно не знал болезнь это или разочарование, а возможно все вместе. –Эй, Така? Земля вызывает Таку? Ты меня ваще слышишь? Киотака обернулся и обнаружил, что его дверь была открыта нараспашку, а за ним, в нескольких метрах, стоял Мондо. – Ах, точно. Это значило «уже в пути», теперь не забуду, – вновь проговорил про себя Ишимару. – Тебе не стоило приходить, Мондо. Не лучше будет провести перемену в другом месте? – Уже не про себя заговорил Ишимару. – Не стоило, пр- Чувак! Я пиздец зол: я его уже тут пять ебучих минут зову! А у него дверь и так открыта! – Кричал Овада. – Разве..? – Ответил Киотака, моргнув. Ишимару точно помнил свое измученное состояние, перед тем как он лег спать. Неужели он забыл закрыть дверь? В это было просто тяжело поверить: он всегда проверял, закрыта ли дверь четыре раза, как минимум, собственно, странно было предположить такое. – Именно! Так что тут, к хуям, твори- – Резко прервался байкер, заметив градусник на столе у друга. – Мондо? Что там? – Спросил Киотака, когда Мондо приблизился к нему, уже подсмотрев результат проверки температуры. – Сорок градусов по Цельсию или сто четыре, если ты предпочитаешь фаренгейты. – Ты же не собирался заниматься, когда у тебя температура выше небоскреба? – Ты преувеличиваешь, Мондо. – Ответь, блять, на вопрос. – Я все еще в состоянии работать, спасибо за беспокой-А! – Не завершив свое предложение, дежурный обнаружил себя на плече лучшего друга, что нес его в постель. – Живо отпусти меня! – Закричал Ишимару, пытаясь игнорировать жгучую боль в глазах. – Ты пойдешь в кровать и отдохнешь, или вновь примешься ебаться с макулатурой? – Я все еще в состоянии что-то решить, черт тебя побери! – Я не слышу правильного ответа, бро. – Мондо! – Закричал громче дежурный и тут же пожалел, почувствовав сильную боль в голове. – Что за дичь тут творится?! – Третий голос послышался в комнате, когда его хозяйка, коей была Аой, ворвалась в комнату. Она явно удивилась, завидев данную картину. – Мондо?! Ты что делаешь с Такой?! Разве дохрена лучшие друзья так делают?! – Хина! Слава небесам- – Да, делают! – Перебивает своего друга Мондо, указывая на свое оправдание. – И вот по этой причине я собираюсь заставить эту упрямую жопу спать! – Градусник? – Мондо, убери его немедля! – Продолжает протестовать Ишимару, но уже было поздно; это было фиаско, братан. – Проверь уже эту, блять, температуру. – Рявкнул Овада. – … Делай, что должен, головорез. Это все для его же блага. – Аой! А я тебе верил! – Задыхался Киотака. Дежурному стало совсем невыносимо, а болезнь и лежание на чужом плече делу не помогали. – Така! – Обратилась к нему обеспокоенная Аой, всплеснув руками. – Ты серьезно заболел, тебе даже говорить тяжело! И если ты все равно решишь сесть заниматься, то тогда я стану дежурным и конфискую все твои учебники, пока ты не выздоровеешь! – Хина, не трогай мои учебники- – Аой, хватай книжки и вали отсюда нахуй! Пловчиха решила послушать второго, нежели первого, и, схватив учебники, выскочила из комнаты, попутно пытаясь ничего не уронить. Дежурному захотелось кричать что есть мочи, чтобы остановить ее, но он знал, что это будет сизифовым трудом. –…Ну что, доволен? – Пока не услышу, как ты сопишь – нет. Ну, собственное тело Таке показалось тяжелее, и это не только из-за гравитации, что тянула его вниз. Он точно не мог учиться. – Хорошо, я посплю. – Очень этому рад, упрямая ты балда, – Сказал байкер, бесцеремонно киданув дежурного на кровать, выбивая из того дух. – Мондо… – обращается к лучшему другу дежурный. – Ась? – Даже не думай быть медбратом. – И не подумаю, – Ухмыльнулся Мондо, начиная бродить по комнате. – Я скоро вернусь, ты ведь ничего еще сегодня не ел, так? Я посмотрю не осталось ли чего в столовой. – Разве у тебя нет уроков? Овада посмеялся. – Хуй там плавал, ты меня точно уже заразил! – Что? Я заразил тебя? Боже, прости меня, я и не понял, как заставил тебя прийти сюда, таскать меня, пока кое-кто ворвался в мою комнату и стащил мои вещи. – Становится королевой сарказма, когда болеет, так и запишем. – Так ты уходишь или нет? – Огрызнулся Киотака, хотя прозвучало это слишком тихо, чтобы считаться угрозой. Смех байкера становился все тише и тише, с того момента, как он покинул комнату, закрыл дверь и спустился в коридор, оставляя обиженку-моральный компас, чтобы тот наконец-то успокоился и устроился поудобнее.

***

– Мондо? Класс в другой стороне, помнишь? – Раздался голос Чихиро Фуджисаки, остановив Оваду в коридоре. –Да, Чи, помню, но я не иду. – Почему? Ты же обещал Таке, что будешь ходить на занятия! Тебе даже стала даваться математика, и– Чихиро остановила свою речь, заметив, что байкер закрывает рот рукой. – Эм…Мондо? Зачем ты…? – Не было времени сходить за маской, – Объяснил Мондо, хоть уже и приглушенно. – Така заболел, ахуеть как серьезно заболел. Я носился с ним как курица с яйцом все утро, я точно уже подхватил какую-нить заразу. – Не уверена, что оставлять Таку одного – хорошая идея- –Пока столовка еще открыта, я захвачу ему завтрак,– Перебил ее Овада. – Потом я вернусь и буду следить, чтобы он не доучился до тотальной катастрофы со здоровьем. – Не уж то он- – Агась, он пытался учиться с температурой выше крыши. – Зачем? Байкер пожал плечами. – Он упрямый баран, еще и трудоголик. Хуевое сочетание, знаешь ли. Серьезно, позволь я ему, он бы учился, пока не свалился в обморок. Может мне пока пожить с ним и проследить за ним, или че-нить еще в этом роде, ха, что думаешь? Чихиро улыбнулась про себя. – Я думаю, что ты очень волнуешься за него, и я имею в виду, о-ч-е-н-ь волнуешься. Байкер раскраснелся, и пусть рукав неплохо скрывал красные щеки Овады, не заметить этого было бы тяжело. Брови Мондо взлетели вверх, а глаза забегали в легкой панике, Фуджисаки было тяжело сдерживать смех. Овада осмотрелся по сторонам: вдруг были случайные свидетели, которым надо будет после устроить «Матрицу»? Но, слава надежде, все сейчас сидели в своих классах, но осторожность никогда не была лишней. – Чи, давай-ка тише, а? Это все еще секрет, если что! – Мондо, разуй глаза: единственный человек во всей академии, который не понял, что ты втрескался в Таку – это он сам. И сейчас он, кстати, мучается от простуды. – И все же…Знаешь, что? Помолчи-ка ты в тряпочку, Фуджисаки, – Выпалил байкер и убежал в столовую, оставляя хихикающую программистку.

***

– Бро, я вернулся! В столовке осталась только пара холодных сэндвичей с беконом, а еще, кажись, они потекли… Но это лучше, чем ничего! Ответа не последовало. – … Бро? Ты тут? – Позвал Мондо, входя в комнату.– Лишь бы не дал по съебам, лишь бы не дал по съебам, лишь бы не дал- Овада выдохнул, у него как камень с души свалился, когда он увидел, что Ишимару спит, накрывшись одеялом, и как его грудь спокойно вздымалась, а лицо было раскрасневшимся из-за температуры. Впервые в жизни Киотака выглядел так расслабленно (не беря во внимание его болезнь): его лицо выглядело менее серьезным и строгим без его рубиновых глаз, байкер не мог отрицать, что кожа на безэмоциональном лице почти сияла, а губы казались такими мягкими… Мондо дал себе пощечину. – Мондо, блять, Овада, сейчас же перестань думать о таком, пиздец, это ахуеть как не вовремя! – Отчитывал себя в своих же мыслях байкер. Овада оглянулся и вновь взглянул на Ишимару, в этот раз байкер думал о том, как он может помочь, а не о том, что же было бы, позволь ему Киотака поцеловать себя в лоб- – Мозг, завязывай с этим! – Кричал про себя Мондо. Когда он понял, что тупо пялиться на больного парня – не вариант, он решил положить мокрую тряпицу на лоб больному. Эта хуета ведь работает, да? Он помнил, как Дайя делал так же, и помнил, что подобное показывали и в разных телешоу или что-то в этом роде, так что это не могло быть совсем уж враньем, так? Байкер вошел в ванную и нашел нетронутую тряпочку, намочив ее, он выжал ненужную воду, сложил в неаккуратный прямоугольник и поместил на лоб Таки так, чтобы он не проснулся. Не ювелирная работа, но это должно помочь Ишимару остыть, Овада смотрел на него еще пару минут, пока не заметил на лице друга улыбку. – Окей! Отличненько, вот это я понимаю хороший знак, – Уже радостно говорит про себя байкер. Мондо отошел, взяв стул, уселся на него и стал распаковывать сэндвичи. Он продолжал смотреть за дежурным, кусая недозавтрак, в ожидании каких-нибудь проблем. Байкер радовался осознанию того, что в ситуации Киотаки он не бесполезен, и не мог оторвать глаз от дежурного, ощущая легкую грусть. Прошло, конечно, не так много времени, но мозг Мондо уже орал о том, как Ишимару красив, когда расслаблен, но он уже скучал по горящим глазам дежурного, посему Овада поскорее хотел увидеть на лице дежурного искрометные эмоции. Для байкера Ишимару был невероятно красивым парнем, в любом его состоянии, спящим или бодрствующим – это не имело значения, но было необычно видеть дежурного таким спокойным. Мондо привык видеть своего друга полным жизни, но никак не спящим в своей комнате под кучей одеял! Он подумал, что это, каким-то странным образом, может быть своеобразной удачей: видеть совсем иную сторону дежурного, хотя, ему хотелось, чтобы это произошло при немного других обстоятельствах. Прошло несколько часов перед тем, как дежурный пошевелился, к большому облегчению байкера, его глаза распахнулись, и он увидел, как его друг держит тряпицу над ним, она все еще была холодной, и капли воды капали ему на лоб, хотя слоном в комнате было не это. Слоном было лицо Овады, что было всего в паре сантиметров от лица Ишимару. Оба парня окаменели: один потому что не мог встать, а другой, потому что боялся сдвинуться. Предстала редкая картина: один неподвижный объект против другого. Лицо Таки совсем побагровело то ли от болезни, то ли от внезапного близкого и очень спорного контакта, да у Ишимару была болезнь, чтобы скинуть краснеющее лицо, но вот у Мондо такого не было. –…Мондо? – Да?! – Заорал байкер. Така вжался в подушку, еще не совсем оправившись от головной боли, Мондо же немедленно отскочил и попытался успокоиться, уронив в процессе тряпку на пол. – Прости! – Продолжал кричать Овада. Дежурный сел, все еще вздрагивая: для него каждый громкий звук был болезненным. – Я знаю, ты не специально, но… Не мог бы ты быть тише? Байкер, чувствуя, как его сердце бьется с невероятной скоростью, быстро кивнул. Сейчас он просто не мог говорить, ибо знал, что та единственная фраза, которая сорвется с его губ, вызовет у Ишимару еще большую головную боль. Лицо дежурного вновь приобрело розоватый от температуры цвет, а байкер тем временем, каким-то раком, смог успокоить свое сердцебиение. Далее они сидели в тишине, они оба не знали, что говорить дальше. Разве удастся продолжить беседу после этого? Есть ли вообще о чем поговорить в этой ситуации? – … Ну, эм…Как ты? – Уже немного лучше. – Рад этому. Повисла неловкая тишина, и, казалось, диалог на этом закончился. Обычно тишина между ними не вызывала дискомфорта: они могли учиться, смотреть фильм и просто проводить время вместе где-нибудь, и слова не были нужны. Но что сейчас? Видимо, важность слов в этот момент была не оценима, сейчас слова были нужны как никогда. – …Мондо, я- – …Така, я- – Йо, Мондо! Така! Ну как там наш пациент? – Окликнула их заглянувшая в комнату Аой, совершенно не обращая внимания на неловкую атмосферу, царившую в комнате. Она не принесла учебники Ишимару, но зато она принесла еду, напитки и пару консолек с играми, которые, видимо, она одолжила у Абсолютной Геймерши из класса младше. Пловчиха догадалась надеть маску, но даже так, стоя в дверях, свет освещал ее спину, придавая ей вид своеобразного героя. –Ах, привет, Аой. Мне уже полегче, спасибо, что спросила. И не могла бы ты вернуть мне уч- – Я спрашивала Мондо. Овада ответил. – Ему все еще плохо: любой громкий звук бьет ему по ушам, да и, как по мне, он сам кричать не в состоянии. – Об учебниках и мечтать забудь, горе ходячее! – С долей драматизма, отрезала пловчиха. – Вот гадство. Асахина вошла и оставила сумки на столе морального компаса, потом хлопнула в ладоши. – Скажи, что-нибудь интересное произошло у вас, пока я и остальные сидели в классе А.К.А тюрьме? – Аргх.. Не. Ниче интересного, вообще нечего сказать. Он просто дрых, а я не спускал с него глаз, так что, да, ничего. – Отчитался байкер пловчихе, да настолько хорошо отчитался, что Аой могла начать подозревать что-то. И если Асахина и начала что-то подозревать, она не стала это озвучивать и просто улыбнулась. – Замечательно! Я собираюсь на тренировку с Сакурой и Чихиро, может вам еще чего надо? – Нет, спасибо, Хина. – Не, ниче не надо. – Оки-доки, свидимся! – Попрощалась пловчиха и помахала рукой, прежде чем выйти из комнаты и закрыть дверь за собой, вновь оставляя одноклассников наедине. – Это, ну…Така, я- – Спасибо тебе за сегодня, Мондо, – перебил его Ишимару. – Ась? – Откликнулся байкер, тупо уставившись на друга и не зная, что сказать. – Ты не обязан был оставаться со мной…Но ты остался, и я правда тебе очень благодарен …Так что, спасибо. – Было бы за что, бро. Ты столько раз вытаскивал меня из неведомой пизды, так что, я точно знаю, что в долгу перед тобой. Да и ко всему прочему, мы же друзья, да? Я знаю, что ты, не задумавшись, сделал бы то же самое для меня. – Да, это так… Но это не значит, что я не должен быть благодарен, так ведь? – Хе-хе…Думаю, ты прав, – Ответил Мондо и заухмылялся, успокаивая себя. – Не за что нахуй. – Нам стоит посмотреть, что можно сделать с твоей привязанностью к мату… – Вот это Така, которого я люблю! – Заржал Овада на всю комнату. Киотака, кажется, не возражал, он просто смотрел на друга с глазами по пять рублей. Мондо притих, когда заметил лицо друга. – Что-то не так? – О-ой! Прости, разве… Ты не имел в виду «знаю и люблю»? – Разве я не это сказал? – Нет, ты сказал только последнюю часть… Ну, ох… «люблю», вот так. – Я... Правда, что ли? – Спросил Мондо, пытаясь понять, что только что произошло и вспомнить, что он сказал. – Мондо? – Сука, так и есть- – Мондо, ты- – Я только что вспомнил, что у меня еще есть дела! – Заорал байкер. Компас ответил, поморщившись. – Пожалуйста, тише- Не успел Ишимару договорить, как Мондо его снова перебил. – Прости, братан, мне пора! Пока! – Напоследок выкрикнул байкер, быстро уходя из комнаты, забирая шум с собой и оставляя объект своего обожания одного. Дежурный мог только смотреть на глухую дверь, которую только что закрыл Овада, и посмеяться. – Я тоже тебя люблю, Мондо. Надеюсь, в том же смысле, что и ты.