Не ошибайся больше

17 лет. Ноябрь 3. Прошла почти неделя с тех пор, как мы с Мори встречаемся. Хотя не знаю можно ли это таковым назвать. Больше похоже на актёрскую игру. Он стал обнимать меня при каждой встрече, когда рядом нет других членов портовой мафии. У него очень мягкие и нежные губы. Может это и просто иллюзия, но кажется, мир приобрёл краски. Теперь я в полной мере могу оценить красоту его глаз. Глаза цвета чистого рубина. 17 лет. Ноябрь 4. Сегодня ночью Мори позвал меня погулять по Йокогаме. Я не ожидал, что он предложит мне подобное… Но с ним этот город еще прекраснее. Все мы его любим и хотим сберечь от невзгод. Хоть мы и мафия, но мы дорожим Йокогамой, ни смотря ни на что. Когда мы пошли посидеть на лавочке на набережной… Я… Осмелился положить свою голову ему на колени. Мори начал перебирать мои волосы. Я чувствовал эти длинные пальцы, прикасающиеся к моей голове. Этот момент, наверное, самый лучший в моей жизни… 5 ноября. Действия вне дневника. Сегодня вечером Осаму опять решил сходить в бар, в надежде встретить там Одасаку. С момента первой встречи они еще 2-3 раза разговаривали в том же баре «Lupin». Дазай туда заглядывал исключительно из-за рыжеватого брюнета. Но сегодня в баре Осаму никого не увидел, и немного погладив кота, ушёл. Почти сразу после ухода из бара шатену позвонил Огая. - Дазай Осаму слушает – произнёс брюнет, как только нажал кнопку принятия вызова. - Ты свободен сегодня? – очевидно, это был Мори. - А… Вроде да. А что? - Может, заглянешь тогда ко мне в кабинет? Осаму поднялся на этаж ,и пройдя к двери кабинета Мори, тихо постучал. Из-за двери послышалось одобрение на вход ,и Дазай приоткрыв дверь, зашёл, закрыв за собой. Огромные панорамные окна были не зашторены и яркие лучи заката освещали помещение. В комнате играл тихий вальс, а Мори стоял посреди комнаты так, будто пару минут назад танцевал. Но заметив Осаму, тут же к нему подошёл и обнял за талию. После чего аккуратно взял на руки. Дазай даже догадаться не мог, что будет с ним дальше. Ах, это прекрасное ноющее чувство внизу живота... Возбуждение? Очень смешно. У вас будет такое же прекрасное ощущение после того как вас разложат на столе и свяжут, а потом станут совать в вашу задницу достаточно большой член без смазки. Звучит интересно? Мы тоже так думаем и считаем, что стоит рассказать поподробнее. Чтож, мы уже прекрасно знакомы с кабинетом Мори. Стол там просто идеально ровный и прохладный. Жертвой на этот раз действительно оказался ожидаемый человек. Попытки самоубийства он совершал часто, но в этот самый момент он так сильно хотел жить, что повиновался каждому приказу мужчины над собой. Начиналось всё не так уж и ужасно: лёгкие поцелуи, поглаживания. Дазаю это безумно нравилось, ведь на него обратил внимание любимый человек. Поэтому он подставлялся под каждое прикосновение и улыбался. - Твоя улыбка раздражает. Именно эти слова вывели Дазая из экстаза. Следующее движение Мори заставило его не на шутку разволноваться: его переместили на стол и грубо перевернули на живот, поудобнее устроившись между тонких ног. - Стой! Мори тем временем, с широкой улыбкой стягивал не такие уж прочно сидящие штаны, открывая приятный вид бледной и нежной кожи, которая завлекала мужчину всё сильнее. Он поначалу не услышал звуков сопротивления, но когда Дазай попытался пнуть Мори, второго начала нервировать активность тела под ним. Взяв верёвку покрепче, он туго связал ноги, а затем и руки, которые до последнего пытались оттолкнуть мужчину. - Не надо! - Успокойся, или я сделаю тебе больно. - Да ты в любом случае это сделаешь! Я же... - Что? Нет доводов? Тогда лежи молча и принимай своего возлюбленного с довольными вздохами и стонами. Он расстегнул ширинку брюк и, через несколько секунд раздумий, разделся полностью, демонстрируя стройное тело. Дазай же, услышав шорохи за спиной, распаниковался ещё больше. - Хэй! Я не дырка для ебли, что ты творишь?! - Почему ты считаешь, что я так неопытен? - Да потому что ни смазки, никаких прелюдий! - Твой возлюбленный всунет тебе свой член в пасть, и тогда появится смазка. Мори улыбнулся, подходя к части стола, где лежала голова парня. - Открой ротик, радость моя. Молчание в ответ. - Если ты не откроешь рот, я вывихну тебе челюсть. Дазай, сдерживая слёзы в глазах, открыл рот. - Укусишь - ударю. Так что поосторожнее со своими зубками. Резкий толчок в рот, и Дазай растерялся и закашлялся. - Дыши через нос! Но парень был настолько потерян, что не слышал этих слов, и, следовательно, запаниковал. Мори пришлось вытаскивать член, чтобы Дазай не задохнулся. - Я вставил только на пару секунд, а ты уже в истерике. Радость моя, меня это бесит. - Хватит, мне больно... - О чём ты? Я же ещё не воспользовался твоей восхитительной задницей! Но для начала стоит взять одну вещицу... Пока Мори отошёл буквально на минуту, Дазай грохнулся на пол и пополз к окну, что выглядело довольно убого. Поэтому Мори, вернувшись, чуть ли не сдох со смеху. Схватив парня за волосы, он снова дотащил его до стола и, перед тем как вернуть его на место для продолжения их секса, ударил его по лицу. - Слушай внимательно, радость моя. Я был бы нежным, если бы ты был послушным, я бы использовал смазку, за которой ходил и хорошенько растянул тебя... Но раз ты такой болван, я научу тебя повиновению. Буквально закинув парня на стол, Мори придвинул его задницу к себе и, взяв свой член, попытался войти в узкий проход. Удавалось это довольно плохо: анальное отверстие не было растянутым, поэтому пришлось приложить очень много усилий. Для Дазая эти секунды были адом. Боль была невыносимой, но он даже не кричал. Боялся издать лишний звук. Когда Мори уже достаточно подвигался внутри, то с довольным выражением лица погладил спину парня под собой. - Умница. Когда закончим процесс, я о тебе позабочусь и уделю тебе целые сутки. Хей, а теперь мы дошли до этого приятного момента! Описать его можно довольно просто: слёзы, шлепки и стоны боли, вместе со стонами удовольствия. Огая вбивался в тело жертвы с особой силой, заставляя почувствовать всю его любовь внутри себя. Осаму не смог удержать все крики внутри себя, и уже скоро, задыхаясь от боли, вскрикивал и рыдал, словно раненный зверь. Под конец процесса мучитель стал необычайно ласков, перевернув заплаканного парня на спину и покрывая его лицо поцелуями. Дазай, уже замученный и усталый до смерти просто лежал, даже не пытаясь увернуться. Мори был доволен, его улыбка стала нежной, что ещё больше напугало Дазая. - Ну всё, успокойся. Сейчас я умою тебя и принесу поесть. Брюнет принялся развязывать руки и ноги парня, который уже не был таким влюблённым. Или же Мори так показывал свою любовь? 17 лет. Ноябрь 7. Я его люблю?.. Я просто не могу уйти или запретить. Он тоже просто не умеет любить. Как и я сам. Но почему хоть он и говорит, что любит меня, но делает мне так больно? Я вёл себя хорошо, стараясь проявить всю заботу, а он сделал мне так больно… Но я прощу… Это же была простая ошибка? Сегодня вечером, наверное, стоит заглянуть в бар. Может встречу Одасаку. (дополнение) Сегодня Ода вновь не появился в баре. 17 лет. Ноябрь 8. Ночью опять вызывал Мори. И всё опять повторилось… Хоть я и пишу коротко, но словами не описать как я чувствовал себя в этот раз. Кажется, в этот раз не было так уж и больно. Может, я уже был готов к этому? Ждал этого? Мне хотелось? Я его люблю. Сильно люблю. А он меня. Любит ли? Скорее не умеет адекватно проявлять свои тёплые чувства… 17 лет. Ноябрь 9. Опять ходил в бар. Куда-то пропал тот кот. Зато я встретил там Сакуноске. Давно я его не видел. Так рад нашей встрече. Опять поговорили по мелочам. 17 лет. Ноябрь 17. Всё повторялось. Миссии, вызовы Мори, бар, разговоры с Одой. Я словно на границе, ныряю то в ад, то в рай. 17 лет. Декабрь 21. Вот он. Он казалось мне, был лучом. Тем ради кого я жил. Использует меня. Но я сам пошёл на это. Никогда не знал я, что такое любовь и повёлся на малейшую симпатию. Сил нет. Ни моральных, Ни физических. Моя рука. Мои руки в шрамах, порезах, странно, что я еще не вскрылся. Одна единственная моя опора – это Одасаку. Знакомы мы хоть и не долго. Но он действительно хороший. Больше не было сил. Я выключил телефон. И хотел оставить его дома вовсе, но что-то говорило мне, что не стоит. Я вышел на улицу и направился к бару «Lupin» в надежде, что сегодня Ода не придёт. Я полностью ушёл в себя, но это было не надолго. Что-то холодное приземлилось на нос и растаяло. Пошёл снег. Он таял на глазах. Снег был столь редким явлением и столь же завораживающим. Под светом одного единственного и то мигающего фонаря в переулке он выглядел по истине, великолепно, волшебно и воздушно. Осаму остановился и поднял взгляд в небеса. Тысячи маленьких снежинок, белых и пушистых, холодных и столь завораживающих стремились на землю, чтобы приземлиться и тут же растаять, раствориться. Белое чудо падало на пряди брюнета, на его лицо и руки. Очень долго Дазай не мог прекратить любоваться снегом. Когда я зашёл и спустился в бар, кота я вновь не обнаружил и Сакуноске к слову тоже, что, безусловно, было мне на руку. Осаму хотел выпить один. Хоть он и был несовершеннолетним, но учитывая авторитет Мори, что часто с ним здесь был, алкоголь был ему доступен. Уже через полчаса Осаму успел выпить достаточно, чтобы опьянеть, но недостаточно, чтобы полностью перекрыть душевную боль, что выгрызала его изнутри. Брюнет просто сидел, сжав в руках стакан с виски. - Это, не любовь. Затуманил мой разум своей заботой. Но это была моя ошибка, что я вёлся на это, забывая про всю ту боль, что он мне приносил – бормотал себе под нос Осаму. Дазай еще долго просидел в таком состоянии. Плакал. Винил во всём себя, что не увидел сразу. Его так легко обвели вокруг пальца? И что теперь. Что теперь поможет Осаму. Или вернее кто его теперь поддержит. Разбитый, виноватый перед самим собой, Дазай начал сам себе рыть яму еще большей ненависти к себе. Пьяный, беспомощный, несчастный, никем не любимый брюнет уткнулся лбом в барную стойку и немо рыдал. Только это он и мог сейчас. Звук открывающейся двери. Шаги. Тяжёлые и до боли знакомые, уставший вздох, что Осаму ни с чем не спутает. Брюнет быстро поднял голову со стойки. Сел ровно по струнке, но тут же понял, что нужно быстро успокоиться и чуть наклониться, чтобы Ода не видел его слёз. А красному лицу можно и причину найти. - Ох, не ожидал увидеть тебя здесь сегодня – как обычно спокойный с каплей радости голос. - А, привет – Осаму пытался сказать это как можно естественнее. Чем меньше он будет говорить, тем меньше будет чувствоваться, что он только что плакал. - Ты… Что-то случилось? – с каплей волнения спросил Сакуноске, приметив в руках парня стакан с виски. - Всё в норме – нужно было отвечать коротко, ясно и естественно. Звучит легко, но точно не тогда, когда пять минут назад ты заливался слезами как никогда. Ода сразу всё решил. Нужно сначала успокоить Осаму, а потом уже спрашивать, что же произошло. Иначе может стать только хуже. Заказав себе виски, Сакуноске сделал вид, что ничего не заметил и начал разговор первым, вопреки своим обычаям. - Интересно, куда подевался кот… - в надежде вывести Дазая на диалог, сказал Ода. В ответ лишь молчание. -Как работа? – и вновь тишина. Всё тело подростка дрожало. Лёд в стакане с виски легонько бился о стеклянные стенки из-за дрожи в руках. Младший чуть дёрнулся. И допив виски, что был в стакане, вновь опустил взгляд и лицо в барную стойку. - Я такой жалкий – прошептал Дазай. - Что ты несёшь… Взгляд Оды упал на две мокрых капельки на столе. Дазай беззвучно рыдал. Вновь. Сакуноске мягко взял подбородок Осаму и развернул его лицо к себе. Люди рыдали. И были уродливы. Но он. Его красное лицо, щёки. Мокрые дорожки от слёз. Всё это было прекрасно. Полный беспомощности и отчаяния взгляд. К глазам подступили слёзы, еще более солёные и горькие, Осаму поджал губы, а Ода потянулся за платком в карман. Все новые слёзы были вытерты с лица. - Я бы не хотел возвращать тебя к неприятному, но… Что произошло? - Мори… Он – слова не шли, дальше говорить он не мог. - Если не хочешь, можешь не говорить. После этих слов Осаму уткнулся в грудь Одасаку и вцепился руками в его рубашку. - Мори… Он мною нагло пользовался… Он – продолжать было сложно морально. Осаму замолчал и вновь зарыдал. Вместо того, чтобы оттолкнуть, Ода начал гладить парня по голове одной рукой и обнял второй. Они просидели бы так, наверное, вечность. Дазай чувствовал тепло чужих рук и думал о том, что не хочет, чтобы это заканчивалось. - Мне, наверное, пора домой… - сонным голосом проговорил Осаму и отлучился от Сакуноске. - В таком состоянии ты сам не дойдёшь. Казалось, Осаму вот-вот утопнет во снах. Вряд ли он дошёл бы до дома самостоятельно. Да и Ода беспокоился о парне. После такого количества алкоголя ему утром будет не до работы. А его состояние, что внутреннее, что внешнее говорили о том, что парня одного в пьяном виде оставлять, точно не стоит. Поэтому лучшим решением со стороны Оды стало унести Осаму к себе. Там таблетки от похмелья точно найдутся. И Сакуноске не придётся беспокоиться о том, что же сейчас с Дазаем, и в порядке ли он. С Осаму на руках Сакуноске достаточно быстро добрался до своего места проживания. Не без проблем открыл дверь. И сразу уложил парня на кровать, перед этим сняв с него обувь и пальто. Сходив за стаканом воды и таблетками, оставил их на прикроватной тумбе. Было еще не совсем поздно. 11 вечера, и спать Ода вовсе не хотел. Что-то щёлкнуло, и комната наполнилась приглушённым мягким светом прикроватной лампы. Этот свет не должен был помешать, парню спать. А Ода в свою очередь взял книгу, что недавно начал читать, и разместился на краю двухместной кровати, куда положил спать брюнета. Прошёл час. Когда шатен изредка жмурился и хмурился во сне, дёргался, Одасаку поглаживал его голову или руку. Ода дочитывал пару последних абзацев главы, когда шатен подобрался к нему поближе. Дазай подлез под книгу и положил свою голову на ноги мужчины и обнял его за таз. Сакуноске посмотрел пару секунд на перелазки Осаму и вновь начал читать. На прочтение последних абзацев ушло не много времени, и закончив, Саку убрал книгу в ящик прикроватной тумбы и начал думать как сместить парня с себя, при этом не разбудив. Размышления прервал бинтованный, взгляд был невероятно сонным и пьяным, он поднялся на руки и потянулся к чужим губам, но когда расстояние сократилось до пары миллиметров, Осаму чуть остановился, но после, коснулся чужих губ и поцеловал. Поцелуй быстро был разорван. К глазам Дазая подступали очередные слёзы, а в горле встал ком. Бинтованный уткнулся в чужую шею. Сакуноске быстро отошёл от шока и начал гладить парня по спине.