Я был Лисом

      Солнце. Везде было так много солнца. Оно квадратами падало на пол учебной аудитории, бликами отражалось от рабочего стола в общежитии, красным маревом расползалось по небу, перед тем, как уйти за горизонт. За этим было очень удобно наблюдать с крыши. Свежий ветер ерошил волосы, а нос щекотал сигаретный дым. Приятный, но с едва заметной горчинкой. Внутри тоже горчило, хотя никаких видимых причин для этого и не было.       Но ещё больше было оранжевого цвета. Он окружал, заполняя всё пространство вокруг. Светился яркими пятнами на здании, цеплял взгляд толстовкой, неаккуратно торчащей из сумки, и формой, висящей в шкафчике. На форме были чужие номер и имя, но она идеально подходила. Это почему-то не казалось странным, словно именно так и должно было быть.       Целая куча вещей вдруг обрела какой-то дополнительный вес и смысл, которых никогда раньше не было. Ключи в кармане. Ужасно важные, хотя он даже не знал, что они открывают. Мобильный телефон. Такой примитивной модели, что становилось смешно. Пачка сигарет. Только он не курил. Незнакомый рисунок собственных шрамов под пальцами. И шрамов чужих…       Всё было таким знакомо-незнакомым, зыбким, словно сквозь мутное стекло. Сладко-горьким, делающим одновременно хорошо и плохо. И только светло-карие, почти золотые глаза были чёткими настолько, что можно было рассмотреть каждую крапинку. От их взгляда горчило сильнее всего…       Он лежал в своей кровати, бессмысленно глядя в потолок, теряющийся в полумраке Гнезда. Слишком яркие образы из сна кружились в голове оранжево-бело-карим калейдоскопом, путая мысли и не давая ни окончательно вернуться в реальность, ни вспомнить хоть какие-то подробности. Фантомный запах сигарет всё ещё щекотал нос.       — Натаниэль, — тон Рико был ещё более ледяным, чем обычно, когда он появился возле кровати.       — Мне приснилось, что я был Лисом, — бездумно и невпопад сообщил Веснински, дотронулся до цифры на скуле, словно пытался проверить, на месте ли она, и только потом окончательно пришёл в себя. Лицо Рико исказила более выразительная гримаса отвращения, чем если бы он своими дорогущими туфлями наступил в кучу дерьма.       — Тогда очень хорошо, что ты проснулся, — уголок его рта презрительно дёрнулся. — Не испытывай мое терпение, — бросил он и ушёл.       Натаниэль слитным движением поднялся на ноги и принялся одеваться. Он был одним из лучших игроков Воронов, но это не давало права заставлять тренера или Морияму ждать. Сон навязчивым белым шумом всё ещё забивал голову и горечью оседал на языке.

***

      Трибуны ревели, предвкушая удивительное зрелище. Не каждый день сильнейшая команда встречается на поле с шайкой лузеров, которые каким-то образом дошли до финала.       Натаниэль покрепче сжал клюшку, на секунду встретившись взглядом со светло-карими глазами, с безразличием смотревшими сквозь него. Такими знакомо-незнакомыми, что уже привычная горечь вновь колыхнулась внутри.       «В любом сне главное вовремя проснуться», — напомнил себе Веснински, выбрасывая всё лишнее из головы.