Истории о любви

После плена

      Лучи новорожденного солнца мягко проникали сквозь легкие занавески, которые мягко трепал ветер. Маэдрос сидел на кровати, облокотившись спиной о кипу подушек, и равнодушно наблюдал за братьями, которые пересказывали события прошедших дней и о чем-то спорили. Они не упоминали ни о дне смерти Феанора, ни о глупой затее идти на встречу с Морготом. Как будто заранее сговорились, или же каждый для себя решил не возвращаться к этой теме. Они не упоминали даже о Фингоне... Фингон.       Маэдрос толком и не помнил, как появился в Хитлуме. Он помнил, как сквозь бред, услышал голос Фино. Он думал, что ему это послышалось, но запел в ответ. Но когда увидел друга, пожелал лишь одного - смерти. Не из-за своих мучений, а из-за страха за Фингона. Он знал, что друг иногда бывает через-чур отчаянным и может натворить много глупостей в попытках что-то исправить. Маэдрос не мог допустить, чтобы Фино пережил тоже самое, что и он.       Майтимо был уверен, что друг уйдет после его смерти, но... Но потом прилетел орёл. Маэдрос лишь почувствовал легкие касания Фингона к своему запястью, прикованному к скале; услышал успокаивающий и, до бесконечности, виноватый голос Фино, а потом мир превратился в сплошное пятно боли и звенящей тишины...       — Я хочу поговорить с Финдекано. — Голос все еще плохо слушался Маэдроса, но даже сейчас в нем можно было уловить медные нотки.       Маглор, Карантин и Амрас, явно, восприняли это как, что-то само-собой разумеющееся. Куруфин же замолчал на полуслове и недоуменно посмотрел на Келегорма, который ответил ему похожим взглядом, прекращая поглаживать Хуана. Эти двое никогда не примут Второй Дом Финвэ, чтобы они не делали. Даже спасение брата, не смягчило их сердец.       — Я позову его. — Первым заговорил Маглор, легко поднялся с кресла отправился на выход и уже на пороге уточнил. — Ты ведь хотел поговорить с ним на едине?       Маэдрос, слабо улыбнувшись, кивнул. Кано всегда был самым понятливым. Иногда казалось, что он может читать феа, не хуже Владыки Судеб. Но нет. Любой менестрель способен уловить эмоции других, а уж такой искусный как Кано...       Никто из братьев не подумал ослушаться и быстро покинули комнату, только Куруфин не упустил возможность поворчать. Маэдрос медленно выдохнул, и посмотрел на свою перебинтованную руку. Пытался осознать свои чувства глядя на отсутствие кисти, но... Он не чувствовал ни обиды, ни боли... Ничего.       Дверь приоткрылась и на пороге появился Фино. В первые мгновения Маэдрос его даже его не узнал. Друг ничем не напоминал, того эльда из Валинора. Черты лица стали резче и словно старше. Черные волосы не были собраны в привычные косички и свободно падали на плечи. Он не смотрел на Майтимо, предпочитая разглядывать стены.       Маэдрос видел что Фингон чувствует себя виноватым. Хотелось успокоить друга, сказать, что виноват не Фино, а он сам. Это он, Майтимо, не отправил обратно корабли, послушав отца; он пошел к Морготу в глупой надежде победить; он попал в ловушку, а Фино лишь спас ему жизнь и вовсе не виноват... Но Маэдрос не смог произнести ни слова, просто смотрел...       Наконец Фино сделал пару шагов к Майтимо и полностью игнорируя стоящие рядом стулья опустился на колени у его кровати. Осторожно взял в ладони раненую руку Майтимо, боясь причинить хоть малейшую боль. Зря он так. Маэдрос не чувствовал боли, после травяного отвара.       — Прости. — тихо сказал Фингон и все же посмотрел на Маэдроса, позволяя тому расмотреть свои глаза. Его взгляд был потухшим и виноватым, но блестел от подступающих слез.       — Не надо... Не нужно... — Только и смог произнести Майтимо и, превозмогая слабость, коснулся здоровой рукой щеки Фино, сам чувствуя как начинают щипать глаза.       Даже под пытками в Ангбанде никто не видел слез Майтимо, слез не было и тогда, когда он висел на скалах Тангородрима. Но кто знал, что вид эмоционально убитого Фино, может стать больнее самой жестокой пытки? Если бы перед ним так плакали братья, это не вызвало бы ничего кроме глухого раздражения с долей отвращения. Но не с Фино. Майтимо знал, чем вызвано такое состояние, но боялся об этом даже думать.       — Майтимо, я виноват...       — Нет. — отрезал Маэдрос.       — Да. Я сделал тебе больно, оставил без руки. Это непростительно. Ты вообще после этого, должен был меня возненавидеть. — Фингон смотрел на друга, как на безумца, даже с долей жалости.       — Фино, всё нормально. Кто должен раскаиваться, так это я. Я бросил тебя в Валиноре. Я вообще не понимаю, что заставило тебя идти, ради предателя, в лапы Моргота. — Тон сам по себе вышел с обвинениями, хотя Маэдрос этого не хотел.       — Ты не предатель. — Горячо возразил Фино. — И я пошел туда, потому что люблю тебя.       — Я тоже люблю тебя, Фино. — Выдохнул Майтимо. — Но не...       — Нет ты не понял. — Перебил его Фингон попирая этим все правила этикета. — Я люблю тебя, как любят девушек... или наоборот. — Его щеки вспыхнули и он стыдливо отвернулся. Так как Маэдрос шокировано молчал Фино продолжил. — Я понимаю, что это нипросто неправильно, а ужасно, но ничего не могу с собой поделать. Когда я чуть не потерял тебя, то понял, что больше не смогу молчать. Наверное этим я разрушил нашу дружбу. Прости меня Майтимо.       — Может быть дружбу ты и разрушил... — Медленно начал Маэдрос и зажмурился, не веря, что его чувства могут быть взаимны. — Но, возможно, нам от этого станет лучше. Я люблю тебя, Фино.       — Правда? — Фингон обернулся к Майтимо, будто расчитывая, что он сейчас расмеётся ему в лицо.       Майтимо улыбнулся, впервые после возвращения, искренне и постарался сесть ровнее, но чуть не упал с кровати. Фингон его придержал, но тут же обнял и довольно улыбнулся, явно почувствовав как Маэдрос запустил пальцы здоровой руки в его волосы.