✧ Орудие Богов ☾

      Акт первый       Затеряться в переулках столицы так же легко, как увязнуть в болоте. Сотни перекрёстков, закоулков, дорог, ведущих в тупики – ад для следопыта. Но рай для беглецов.       Сяо не чувствовал погони, но постарался запутать следы. Теперь они с Итэром стояли где-то в тёмном богами забытом переулке меж домами. Похоже, что туда даже крысы не заходили.       Адепт чувствовал себя неплохо…, если забыть о разрывающей душу совести, что без умолку твердила: “Ты предатель теперь”. Но хотя бы тело ощущалось свежим и готовым ко всему. А вот Итэр…       Последствия долгого плена были на лицо – затёкшие руки и ноги, словно плохо помнившие, как двигаться. И вот с таким набором златовласый пробежал добрую четверть города по прихоти своего “спасителя”. В Итэре боролись между собой два желания – прикончить Сяо и просто камнем рухнуть на землю.       Страж осмотрел своего спутника – тот опёрся спиной о стену, едва не сползая вниз. С минуту адепт слушал его одышку, но больше ждать не желал.       — Теперь твоя часть сделки, - поторопил он, складывая руки на груди. – Говори, где мои друзья.       Даже задыхаясь и едва не скуля от сводящей ноги боли Итэр нашёл силы со всей иронией усмехнуться. Он поднял глаза на парня, и на удивление выглядел при этом скорее сострадающим, чем злорадным.       — Скажу я тебе, и что дальше? Думаешь, войдёшь туда с ноги и всех спасёшь? – Шипя и дрожа он оторвался от стенки и сделал шаг вперёд. – Чтобы войти туда не умерев, тебе нужен я.       Сяо ещё раз оглядел блондина: потрёпанный, замученный, уставший и обессиленный молодой человек, которому стоять-то сложно. Если это лучший вариант обойтись без крови, что ж… Дело плохо.       — Хватит пялиться! – оторвали его от осмотра. – Никаких шуток! Якс сторожит маленькая армия.       Настал черёд Итэра оглядеть спутника: безусловно крепкий юноша, тело почти идеально в своей грации. Чертовски крепкий торс, рельеф видно и сквозь одежду. Златовласый даже начал засматриваться, но тут же с язвительной усмешкой отпрянул и заявил:       — Можешь играть мышцами сколько угодно, тебя раздавят числом, как блоху.       А вот Сяо хотелось только сжать и раздавить его губы, чтобы никогда больше не видеть эту ухмылку. Но правоту признал; идти в открытую – самоубийство… Он отступил на шаг и с долей раздражения попросил:       — Веди.       — Вот в этом?! – воскликнул Итэр, показывая на его и свою одежду.       Вид у них был не парадный. Все мокрые и в зелёном налёте водорослей из пруда. На адепте так и вовсе пятна его же крови. Но даже так он наклонил голову в непонимании – с высоты своего незнания человеческого общества не замечал проблем.       Итэр громко выдохнул, протёр лицо и вдруг переменился. Он набрал полную грудь воздуха и, как актёр на сцене, начал выверено говорить с кем-то невидимым:       — Господа стражники, пожалуйста, пропустите нас к пленным, это очень срочно. – Тут же сменил голос на более низкий и обратился сам к себе: - А что у вас с одеждой? – Вновь перемена. – Ох, ну, понимаете, очень забавная история. Мы сбежали от ваших злейших врагов… - Финал. – А что вас с ними связывает?!       В один момент златовласый сбросил с лица театральщину. Бросил на Сяо строгий взгляд и спросил:       — Уверен, что хочешь дойти до этого вопроса? Может проще переодеться, а?       И снова адепт ощутил соблазн испытать лицо спутника на прочность. Хотя нет, нет… Когда пустая злость отступила, разум снова взял своё. Придётся делать так, как говорит блондин, если хочется добраться до друзей. А кроме этой цели у Сяо ничего не осталось…       Ли Юэ во время фестиваля казался сумасшедшим местом. Смешно. Только увидев Лотерн в полдень Сяо понял, как выглядит по-настоящему безумный город.       В переулках торговцев одеждой не найдёшь, так что пришлось выйти на просторную улицу, пронизывающую несколько кварталов, словно иголка ткань. И в этой иголке словно столпились все люди мира! Пёстрая толпа горожан и приезжих сплошным потоком тянулась по улице, лишь частично оседая у подпирающих стены домов торговые лавки. Теперь у ассасина была новая задача – не потерять Итэра в толпе. И боялся он совсем не за него, нет. Просто, если тот сбежит, поймать его в этой человеческой реке будет сложно. В какой-то момент Сяо стал проводнику второй тенью.       — Прожжёшь мне дыру в спине, - сетовал Итэр, не оборачиваясь к нему. – Что, такой хороший вид?       Очередная язвительность – адепт уже привыкать начал. Хотя… Если не замечать водоросли, наблюдать за обнажённой снизу спиной и качающейся из стороны в сторону косой… Приносило странное эстетическое удовольствие. Но Сяо списал это на гипнотический полёт косы.       Прохожие ожидаемо косились на них. Некоторые даже бранились, когда кто-то из двоих случайно касался их одежды: грязь на себе никто носить не хотел. Но вот на адепта…. На него все смотрели как-то по-особенному. Нет, конечно, он выделялся побольше спутника – найти поджарого парня с гордой осанкой в городе бюрократов и аристократов сложновато. Однако было нечто иное в этих взглядах – не злое, не оценивающее. Глядя на адепта люди просто пытались что-то вспомнить…       Наконец они набрели на торговую лавку, заваленную одеждой. Итэр выудил откуда-то из сапога мешочек с монетами и принялся выглядывать что-нибудь неприметное. Нужно было сбросить с себя лишние взгляды. Остановился на паре серых плащей с капюшонами. На большее всё равно не хватало…       — Заходите через день, будут рубахи такого же пошива, - посоветовал добродушный торговец, отдавая златовласому одежду.       Человек это был улыбчивый, встречал и провожал всех радушно. Но когда его взгляд упал на Сяо, улыбка вдруг куда-то исчезла. Снова этот взгляд – непонимающий, бегающий по всей фигуре парня. Через секунду купец озвучил вопрос, который держали в уме почти все, с кем ассасин сталкивался.       — Скажи, друг… Мы с тобой нигде не встречались?       — Не думаю, - бросил юноша, отворачиваясь от купца.       Такая холодность кого угодно заставила бы покривиться, но хуже всего почему-то стало Итэру. Он взвалил одежду на плечо, схватил парня за руку и вежливо попросил торговца:       — Простите его. Он слегка нелюдим. Боевая травма, - закончил он, красноречиво покрутив рукой у виска. После же потянул ассасина подальше от прилавка. – Пойдём отсюда, пока ты весь рынок на нас не натравил.       Очередная колкость, казалось бы. Да вот только Сяо всё видел с другой стороны – со стороны, где Итэр вцепился в его руку и ведёт за собой так, словно правда беспокоится. Куда-то потерялась его надменность… Как и терпение стража. Он резко встал на месте, подхватил упавшую с плеча парня одежду и повёл того вбок – обратно в переулки. Уж лучше темнота и теснота, чем этот людской кошмар.       — Доволен?       Вопрос адепта, одетого в серый плащ, закрывший всё от головы до колен, вызывал… разочарование. Да, именно это Итэр почувствовал, глядя на их общую бездарную маскировку. Плащи плохо скрывали грязь: на лицах всё ещё мало чистых мест. А уж запах… Его не передать словами.       — Сойдёт, - озвучил Итэр раз в сто смягчённый вердикт. – Может и не заметят…       Ассасина уже мало интересовало, что заметят, был вопрос поважнее:       — Кто конкретно? – Он видел мрачное, как ночь, лицо проводника. Такое выражение от простого вопроса… Даже на юмор пробило. – Надеюсь, не к инквизиции ведёшь.       Редкая улыбка, какой бы тусклой она ни была, уверенно держалась на лице пару секунд. А потом – с каждой новой секундой молчания златовласого – всё быстрее и быстрее теряла позиции.       — … Пойду один, - заявил Итэр, накидывая капюшон на голову. – Посторонних они не любят, так что жди здесь.       Первый шаг, второй, а на третьем его руку словно сдавили тиски.       — Через мой труп. И никак больше.       Проводник, несмотря на болящую руку, посмотрел на него с полными жестокой иронии глазами. Через труп, да…? Ну, если по его вине их раскроют, то одиноко ему в могиле не будет, это точно. …       Они прошли несколько кварталов, неприятно часто возвращаясь на оживлённые улицы. Но со временем заполненные мостовые и шумные рынки сменились парками и садами. Путники вошли в административный район, но всё вокруг соперничало в богатстве с виллами аристократии.       Их цель – здание инквизиции – было самым вычурным из всех ближних зданий: располагалось в конце улицы, а прямо перед ним раскинулась маленькая площадь с монументом. Слуги Трона всё такие же напыщенные, как Сяо помнил.       Двое прошли до центра площади: обитель маньяков c королевскими медалями ждала их. Итэр прошипел:       — Запомни. Ты – немой и глухой. Поэтому ты НЕ говоришь, НЕ слушаешь и НЕ встреваешь!       Ответа не последовало, да и блондину было плевать. Единственное его желание – войти и выйти обратно живым. Но когда и шаги спутника утихли, пришлось остановиться.       Итэр нашёл адепта, стоявшего у памятника посреди площади. Памятник… Златовласый предчувствовал нехорошее. Сяо смотрел на монумент глазами человека, впервые за жизнь увидевшего своё отражение. И, что важнее, он понял, где прохожие могли его видеть…       — Это… я, – полушёпотом сказал он, смотря в своё же лицо, отлитое в бронзе. Но тут же осмотрев четыре остальных лица, добавил: – Мы все.       Все пятеро стражей Якса были увековечены в застывшем металле. Много деталей было в этой скульптуре, – излишний пафос в позах, неестественный хват оружия – но Сяо всё это послал в бездну. Это они! Все они, здесь, посреди столицы, запечатлены… в памятнике. С каких пор они так знамениты?       — Эй, - окликнул его блондин, потрепав за плечо. – Пойдём уже. Потом насладишься славой, у нас ещё есть дела. – На вопрошающий взгляд стража Итэр поспешил объяснить: - Стражи Якса – самый мощный аргумент инквизиции во всех вопросах. Почему им не хвастать этим?       — Потому что это чушь. Адепты, стражи, инквизиция – все действуют скрытно. И они же выставляют лица элиты из элит посреди города?       Сяо по сотому кругу начал осматривать монумент, пытался найти зацепку. Нельзя было просто пройти мимо, должна же быть хоть какая-то подсказка, хоть какой-то знак! И он его нашёл, стоило опустить глаза со своего же лица на сам постамент.       Ассасин подошёл вплотную, глядя на скрытую пылью золочёную табличку. Провёл по ней ладонью и прочёл надпись. ….       Прочёл ещё раз. Ещё, ещё и ещё. Нет, это снова приступ. Это снова галлюцинации, иначе быть не может. По телу прошла волна холода, а вслед за ней пришла странная апатия. С ней же в голосе юноша монотонно прочитал вслух:       — Посвящается бесстрашным защитникам Тейвата… павшим в неравном бою с ересью и предательством. – Что-то дрогнуло у него внутри. Это нечто заставило забыть об имени скульптора и перейти сразу к дате. Парень закрыл рукой пол лица, словно её жгло калёным железом… и сказал страшное: - Эту статую создали пятьсот лет назад!       Сяо упёрся рукой в постамент с болью и злостью на лице. Они мертвы…? Уже пятьсот лет они мертвы?! Вздор, невозможно! Он здесь, – живой – значит и остальные живы, но почему тогда прямо в сердце Тейвата стоит их надгробие?!       Итэр пытался привести его в чувства, звал, трепал по плечу, но его не замечали. Плохо. Он не хотел, чтобы это произошло так быстро… Слишком рано. Ещё далеко до цели, он не должен вспомнить сейчас!       “Пятьсот лет… - мысленно твердил страж. – Пятьсот лет назад мы…” И тут голова словно взорвалась изнутри: в глазах стало нестерпимо ярко, а все мысли словно спалило. Но пробудились далёкие – давно забытые мысли.       Древнее воспоминание пробило себе путь наружу. ___       Алатус смотрел в огонь костра. Смотрел даже слишком долго – глаза начинало жечь, но какая уже разница? Ни одна боль не перебьёт этого мерзкого чувства. Стыд? Скорбь? Чем бы это ни было, оно преследовало всю команду от материка до Тейвата, лишь возрастая в силе.       Босациус, Индариас, Бонанас, Меногиас – они все вместе с другом сидели в этой промёрзлой пещере, окружив костёр. Они не были одни – в других ответвлениях подземелья вокруг таких же костров грелись прочие фантомы, но на них было больно смотреть. Поражение за поражением, потерянные братья, сражения без перерыва, и для чего? Чтобы оказаться в пещерах под Драконьим Хребтом. Ютиться здесь, подобно крысам…       — Ирония, правда? – Босациус словно прочитал мысли каждого. Вот только озвучил он их с до ужаса не подходящей под момент эмоцией – усмешкой. – Когда-то мы гоняли псов Султана демонов по канализациям. Охотились на них… - Даже его оптимизм начал давать трещину. – А теперь вот как… Махнулись местами. Но! – сделал он последнюю попытку вернуть настрой. – Как там говорили старики? “Не завидуй тому, кто богат, за рассветом всегда наступает закат”.       Обычно мудрости из его уст поднимали командный дух. Но сейчас даже думать о таком было наивно. Все только бросили на него взгляд полный усталости. Все, кроме Алатуса. Он самый юный из их компании… и от того тяжелее всех переносил катастрофу. Пускай за ним до горизонта тянулся шлейф из трупов чудовищ, он всё равно был ближе всех к юношескому идеализму. Фантомы прячутся от слуг Азатота… В его глазах это как кошка, забившаяся в угол при виде мыши.       Вдруг оживился Меногиас:       — Да… Да, за рассветом всегда закат. И это, - обвёл руками пещеру. – Это наш закат.       — Но мы ещё живы! – воскликнула Бонанас. – Мы не можем сдаться!       — Конечно не можем… - протянула Индариас, подбрасывая веток в костёр. – Кому-то здесь хочется стать “адептом”? Вот и мне нет, так что сдаваться точно не время. – Она прижала колени к груди и начала судорожно водить глазами по пещере. – Нужно бежать отсюда. Скоро и это убежище найдут, нужно бежать…       — КУДА?!       Все синхронно посмотрели на Алатуса. Тот наконец оторвался от костра, но только чтобы с не меньшей яростью оглядывать присутствующих.       — Куда мы побежим?! На континент?! Вглубь острова?! В горы?! Нас ждут везде! – Он встал: заходил вдоль стены, как зверь в клетке. – Мы потеряли всё, мы отдали им всё! Весь Тейват плыл им в руки, а мы всё отступали!       Команда принимала его слова с опущенными глазами, как горькую, но справедливую правду. Но только не Меногиас.       — Что по-твоему нам нужно было делать? Отправиться в героический штурм и полечь всем до единого? Красиво, не спорю, такое заслуживает войти в легенды. Одно плохо – бесполезно.       — Убить Моракса – вот что! – прохрипел юноша, едва сдерживая желание сплюнуть при упоминании предателя. – Нужно было собрать всех, кто был, прорезать путь к этой твари и прикончить! Любой ценой!       Тут уже не выдержал Босациус:       — “Любой ценой”, друг? Представь себе поле усеянное телами фантомов от края до края. Вот столько было бы смертей.       Лицо Алатуса резко переменилось. Но его поглотило не чувство вины за сказанное, отнюдь. Он внезапно криво улыбнулся, пряча глаза за чёлкой волос.       — Смертей? – Хруст его костяшек разошёлся по пещере эхом. - А то, что с нашими братьями сейчас - это не хуже смерти? “Адепты”… - Он спустился вниз по стене, растеряв любые эмоции. – Не задумывался, адепты Чего? Их культа адепты, вот чего! – Ударил кулаком в стену. Надеялся, что сломает так себе пальцы. Это самое милосердное, что заслужили его руки за свою слабость… - Мы можем убивать демонов и их слуг, бежать и снова убивать сколько угодно… Но если наши же братья убивают нас, если мы должны убивать их, то какой смысл бежать?! После такого… смерть в бою для нас – подарок. – Он ещё раз осмотрел друзей и сказал печальное: - Да, за смерть Моракса пришлось бы заплатить высокую цену. Но за бегство мы платим цену вдвое большую.       Треск костра на время стал единственным звуком во всей сети пещер. Сомневаться не приходилось – эту речь слышал каждый фантом, что делил с командой это убежище. И вот что странно – в словах юноши было столько скорби и злости за поражение, что хватило бы на всех присутствующих. Но вместо этих эмоций в воздухе начало витать другое чувство – жажда мести…       — Алатус прав, - объявил Босациус, твёрдо становясь у прохода в пещеру – так, чтобы видели и слышали все, кто остался с ними. – Мы потеряли многих и скоро потеряем самих себя, если продолжим бежать. У нас есть только один шанс… - Он повернулся к той части подземелья, где его уже слушали все фантомы без исключения. – Всего один шанс всё исправить! Моракс… Этот предатель должен умереть. Мы вырвем его сердце и покажем нашим братьям! И тогда, если будет на то воля Создателя, они очнутся, встанут рядом с нами, и вместе мы сделаем то, ради чего рождены! – Он уверенно посмотрел через плечо на свою команду. – Перемелем псов Тёмного в фарш.       Это случилось. То, чего не было уже много месяцев – надежда вернулась. А вслед за ней сжигающая изнутри ярость! Пещера заполнилась шумом сборов и металлическим лязгом. Алатус зло затачивал копьё, высекая искры и доводя края оружия до бритвенной остроты. О, каково же было наслаждение от одной мысли, как этот наконечник впивается в плоть подлого Архонта. Никогда ещё жажда крови не была столь сильна. Это было пьянящее чувство! Это было…! Это…       Это было пятьсот лет назад.       Пятьсот лет… ___       Сяо резко очнулся. Нашёл себя всё в той же позе, в которой и провалился в воспоминания: он стоял, упёршись обеими руками в постамент статуи и смотря на табличку. Похоже было, что всё это откровение длилось пару секунд. Но время павшего фантома не волновало… Итэр всё ещё говорил ему что-то сзади, пытался привлечь внимание. Внимание же Сяо было целиком и полностью на одном единственном имени:       — Моракс… - костяшки его вновь громко захрустели, а сам он словно превратился в комок ненависти. Кровь закипала, все мышцы требовали единственного смертельного выпада в сторону ненавистной твари. – Он говорил нам… Обещал, что на нашей стороне! Он говорил, что хочет того же, что и мы, клялся защищать Тейват вместе с нами! И мы поверили… Предатель. – Он размахнулся и со всей силы ударил постамент с рыком: - Подлая змея!!!       — Чш-ш-ш, совсем спятил?! – прошипел Итэр, закрывая рот парня рукой. – Мы рядом со штабом инквизиции, забыл?!       Внезапно его руку перехватили, притянули к себе, и вот уже орлиные глаза Сяо смотрели в побелевшее лицо спутника.       — Ты отведёшь меня к моей команде. – Он шагнул вперёд; Итэр назад. – Я освобожу их, а потом мы вместе вырвем этому демону сердце! – Ещё шаг. – Мы должны отомстить!       Итэр не выдержал – воскликнул:       — Ты можешь успокоиться наконец?!       На что Сяо с обескураживающей твёрдостью покачал головой, сказав:       — Только когда скормлю его тушу собакам. …       Впервые Итэр был искреннее рад войти в здание инквизиции. Для большинства это – филиал ада на земле, но блондин предпочёл потащить Сяо сюда, нежели оставлять его у статуи. Если он продолжит вспоминать, то всю затею златовласого можно будет скомкать и отбросить…       Они прошли через громоздкие дубовые двери, тут же оказавшись в очень… странном холе. Ассасин конечно не ждал пыточных машин у каждой стены или луж крови, но вот Это…!       — Добро пожаловать, - поприветствовал их пожилой мужчина, сидевший за длинной стойкой.       Этот человек по всем признакам был инквизитором – фирменная широкополая шляпа, кожаная одежда и знаки отличия. Но вместо еретиков он истреблял разве что чернила и листы бумаги. Компанию ему составляла до смешного высокая пачка бумаг, свечи, да шкафы с картотеками за спиной. Не знай Сяо, куда пришёл, принял бы это место за библиотеку.       Итэр подошёл к стойке, слыша как спутник идёт за ним по пятам. “Архонты, помогите…” – помолился он про себя и сказал:       — Прошу доступа к архиву на правах агента.       Ассасин на фоне покосился. Агент значит…       Старик отложил перо и протёр морщинистое лицо платком. То самое лицо, на котором было написано: “Да когда ж вы кончитесь…”       — Назовите свой псевдоним, - попросил он, вертя в руках ключ от шкафа.       — Путешественник.       Инквизитор нехотя встал, открыл шкаф и начал перебирать картотеку. Вытащил мелкую карточку, прочёл и вдруг спросил:       — Что ты сделаешь с милой собакой? Погладишь или прогонишь?       — Я убью её, - ответил Итэр, добавив: – Это бешеная собака.       Сяо слушал и постепенно терял связь с реальностью. Этих двоих так и хотелось вывести на воздух, чтоб полегчало. Но в один момент эта игра в разведчиков прекратилась.       — Приветствую, агент. – Старик кивнул, захлопывая шкаф. Тут же указал на брюнета. – Кто это с вами?       — Аколит из Ли Юэ. Он будет сопровождать меня. – На недоверчивое ворчание старца сказал: - Беру под свою ответственность.       Двое шли по коридору всё глубже в здание. Вокруг не было никого, что радовало, но Итэр всё равно нервничал – самое сложное ещё впереди. А Сяо просто судорожно пытался понять, что это вообще было.       Старик направил их в архив усталым: “Прямо по коридору и направо” – заодно наградив ключом. И они шли по коридору… Но в решающий момент Путешественник вдруг повернул налево. Его шаг ускорился – теперь, если их заметят, останется надежда только на быструю безболезненную смерть.       Брюнет следовал за ним, но едва понимал, что проводник творит. Тот считывал таблички на дверях, искал что-то и, наконец, нашёл – кабинет верховного лектора. Тут же в его руке блеснули отмычки.       Итэр и не думал разглядывать вскрытую комнату, все мысли о пачке писем на столе. Бывший адепт рефлекторно встал на стрёме, спросив только:       — Что мы здесь забыли?       — Забываешь здесь только ты. А я напоминаю, ты - немой.       Блондин перерывал пачку так ловко и аккуратно, словно был не агентом инквизиции, а профессиональным карманником. Наконец откопал заветное письмо: на нём была печать в виде летающего в облаках острова.       — Проект Селестия, - прошептал он “напарнику”. – Совершенная тюрьма для фантомов, там твои друзья.       — И ты знаешь, где она.       Итэр сорвал печать и выпотрошил конверт: наружу высыпалась пачка бумаг и металлическая пластинка с рядами цифр.       — Да, знаю. Но толку от этого знания мало. – Он нашёл и разгладил главную бумагу из всех, что были в конверте – с росписью самого лектора. – Все входы Селестии запечатаны. Войти можно только по пропускам, а пропуска выдают такие как… - Он нашёл ожидаемо висящий на стене портрет лысого и тучного, как борова, верховного лектора. – Вот такие, как он. Ирония в том, что он сам не знает, зачем они. Всё, что ему известно – они нужны Фатуи, чтобы доставлять припасы в свои крепости.       — А на самом деле в Селестию.       Златовласый кивнул, бросив партнёру найденную пластинку. Тот ловко схватил её и осмотрел. Цифры на ней ему ни о чём не говорили… Но эта вещь всё равно вдруг стала для него ценнее жизни. Пропуск. Ключ от тюрьмы, в которой его команда томится уже одним Древним известно сколько. “Я иду” – только и прозвучало в мыслях.       Итэр взял чистый лист, перо с чернильницей и первое, что сделал – идеально скопировал подпись лектора. Настолько точно, что даже Сяо изумился. Хотя тут же пришло узнавание – этот трюк парень уже проделывал. Удивительно только, как агент раздобыл образцы почерка Рэйндоттир и Нин Гуан.       Путешественник закончил с бумагой – пришло время уходить. Он спрятал распотрошённое письмо в плащ и… И вдруг услышал шаги в коридоре. Была ещё надежда, что это старик-бюрократ идёт искать пропавших, тогда бы ещё было не так страшно. Но шаги были грузными, а шагающий громко пыхтел, словно вот-вот упадёт. Верховный лектор…       — О чёрт, о чёрт! – заметался агент, пытаясь придумать что-то. Сам себе сознался: - Придётся что-то врать, и врать как никогда раньше!       Смотря на него Сяо… ухмыльнулся. Нет, конечно ему был… неравнодушен столь тонкий подход к решению патовой ситуации, но его прямолинейной душе был милее другой – традиционный подход.       Сяо снял со стены декоративное копьё…       Лектор едва переставлял ноги, хотя тут было дело даже не в лишнем весе. Он едва понимал, что происходит вокруг, глаза слипались, а сам он был болезненно бледен. На лицо все признаки смертельно уставшего от работы человека. То, что усталость он эту заслужил, проторчав всю ночь на пирушке – детали.       Он прошёл по уже протоптанной тропе до двери. И каково же было его удивление, когда на месте двери он увидел раскрытый проход в темный кабинет.       — Какого…?! – прохрипел он, шагнув внутрь. – ЧТО ЗА…?!       Его перебил удар древком по лысине. Буквально.       Лектор рухнул на пол, распластавшись посреди своего же кабинета. Звук при этом был столь комичный, что согнал весь ужас с лица Итэра. Теперь агент просто исступлённо не верил в увиденное.       Сяо перешагнул через лектора – с трудом, но перешагнул – и вышел из комнаты. Смотря на стоявшего на месте напарника, указал в коридор и проронил:       — После тебя.       — Итак, агент инквизиции. Что ещё я должен знать?       Они давно минули проклятое здание и теперь направлялись к выходу из административного района. Наконец могли дышать спокойно.       — Знать – ничего. А вот благодарить стоит, - заявил Путешественник, поднимая конверт. – Вот это – наш ключ от всех гостиниц, таверн и постоялых дворов в городе. “Приказ Верхового лектора”, который он так любезно написал моей рукой. Будет где отмыться и продумать следующий шаг.       Сяо себе не врал – он был впечатлён. Он даже допустил невероятную мысль: те, кто посылал блондина убить Альбедо, не зря рассчитывали на успех. Хитрый, скрытный, с навыками мастера-вора – такого человека стоит опасаться.       — Благодарю. – Итэр аж встал на месте. Он оглянулся и к своему удивлению не нашёл на лице напарника и капли сарказма. – Что? Ты хотел благодарностей – ты их получил. И даже заслужено.       Итэр – второй раз на памяти брюнета – добродушно улыбнулся. Бывший адепт готов был поклясться чем угодно – ему хочется, чтобы парень вот так улыбался постоянно… Так он будет меньше ворчать и язвить.       Златовласый гордо приподнял голову и пошёл вперёд по дороге, ведя за собой своего горе-компаньона. Хотя, чем больше они вместе путешествовали, тем меньше хотелось его так называть. Агент решил – пора и напарнику получить свою долю похвалы.       — Неплохой удар. Особенно… - Невольно пропустил смешок. – Особенно если видеть, чем бил.       — Копьё, как копьё.       Итэр взглянул на это “копьё”, что Сяо зачем-то потащил с собой. Даже если не забыть про оставленную лысиной вмятину на древке, оружие казалось игрушечным.       — Древко в скользком лаке, баланса никакого, да и наконечник если что и проткнёт, то только чудом, - с игривым настроем перечислял блондин, любуясь окрестностями. Пришлось потесниться, по той же улице шла толпа каких-то вельмож. – Я не кузнец, но и мне понятно – это не оружие, это… эт… нет. Нет-нет-нет…!       Итэр резко развернулся – прижал руки к груди и опустил голову так, чтобы капюшон закрыл лицо.       Сяо тут же оказался рядом: старые инстинкты подсказывали два действия – искать рану или защищать от врага. Раны не было…, хотя ассасин заглянул под капюшон Путешественника и гримаса ужаса, что он увидел, подошла бы и умирающему. А вот насчёт защиты…       — Ох, Алату-ус! – прозвучало мелодично.       В кровь словно впрыснули чистую ярость. Вопрос, от кого Итэр прячется, исчез вместе со спокойствием.       Аято Камисато вышел из толпы вельмож. Всё такой же омерзительно жизнерадостный, как Сяо и помнил… Шёл к нему, вольготно расставив руки, словно хозяин дома, принимающий гостя.       Бывший адепт заградил напарника собой. Всё больше фрагментов из прошлого всплывало у него в памяти: помнил как вот так прикрывал отход раненых от орды чомперов. Но он не был уверен, что те чудовища страшнее улыбающегося аристократа в двух шагах от него.       — Неожиданная встреча! Но не передать словами, как я рад видеть тебя, адепт. – Парень ощутил в крови вторую дозу гнева. – Знаешь, твой господин постоянно вспоминает о тебе. Он уже всего меня изъел расспросами…! Тебе бы вернуться к нему. Могу отвести лично, если ты забыл дорогу.       Аято даже не пытался скрыть издёвку. Конечно, он-то уж давно знает, что юноша вышел из-под контроля – кто-то из недобитков Фатуи точно донёс.       Ассасин сохранял хладнокровие несмотря ни на что. Огляделся – вокруг полно аристократов и слуг, тянущихся за лордом сплошным шлейфом. Нельзя проливать кровь сейчас. С другой стороны, юноша прекрасно помнил – Моракс стоял за спиной Этого в их последнюю встречу. Чем не мишень для копья…?       — А кто твой друг? – Итэр задрожал. Его тремор уже едва-едва скрывал даже плотный плащ.       Сяо спиной чувствовал страх спутника. Но когда рука Аято потянулось ему за плечо, готовясь одёрнуть капюшон, что-то внутри сломалось. Третья доза ярости – и она взяла верх.       Крепкая рука врезалась в горло Аято и тут же сжалась, почти сминая связки! Кто-то из обслуги на фоне закричал, начал звать на помощь, но лорда уже ничто не могло спасти, кроме милости одного павшего фантома.       — Знаешь, почему ты ещё жив? – с ледяным спокойствием спросил Сяо, смотря как двуличная тварь цепляется за его руку, бьёт по ней, пытается выторговать себе хоть глоток воздуха. – Я объясню тебе. – Он разжал руку, давая Аято дышать, но уже скоро схватил его за грудки и притянул к себе, прожигая его взглядом до самой души. - Потому что мой новый господин не прочь вскрыть тебя лично. И, если не хочешь, чтобы я притащил тебя к нему прямо сейчас – не стой на пути!       Сяо оттолкнул его и тут же положил руку Итэру на спину. Повёл его отсюда прочь, наверное больше его самого надеясь уже в следующий миг не видеть Аято даже на горизонте. Но успели они пройти лишь шаг.       — А твой “новый господин” знает, что ты водишься со шлюхой?       Оба застыли на месте, каждый по своей причине. Итэр уже перешагнул порог паники, всего его трясло…! А Сяо…       — Рад, что ты жив! – с приторной улыбкой окликнул лорд Путешественника. – Но странно тебя видеть с ним. Если Альбедо тоже жив, а он жив, я это знаю, значит ты как-то выторговал свою жизнь. И я знаю только одно, что ты мог предложить.       Блондин сгорбился, всё плотнее прижимая руку к груди. И ассасин услышал рваные вдохи, что всегда идут перед всхлипами… Лорд Камисато всегда чувствовал эмоции окружающих и в бывшем адепте он чувствовал нестерпимый гнев.       — О, Алатус, только не злись. Ты-то как раз ни в чём не повинен, я всё понимаю. – Аято огляделся, желая убедиться, что они действительно одни. Прислуга разбежалась кто куда, так что можно было говорить свободно. – У него такое тело, такие умения. От подобного отказаться сложно, а ты молод, так что…       — Раны болят?       Лорд прервал монолог.       — Что, прости?       — Раны после Мондштадта. Они ещё болят?       Аято невольно коснулся груди. Память о переломах и множестве других травм, от которых избавили лишь колдуны Фатуи, всё ещё была с ним. Но эта память действительно начала постепенно исчезать в прошлом.       — Нет. Больше нет. Уже лучше.       — Жаль… Сейчас снова заболят.       Быстрее мысли Сяо провернулся и на инерции впечатал ногу в грудь лорда!       Аято громко упал на мостовую, но в сто крат громче были его крики. Лежал, не в силах справиться с адской болью, даже отхаркнул немного крови. Бывший адепт всегда чувствовал тело противника в момент удара, а потому чётко ощутил – вновь взвыли трещины на рёбрах, оставленные Барбатосом. А утоляющий ярость хруст многообещающе походил на слом ребра.       Он вёл обессилившего напарника прочь, пока не налетели стражники. Пришлось идти медленно – страх вытянул из Итэра все силы. Но точно не сломил, нет, нет… Сяо видел его глаза в момент, когда подлец корчился в агонии. Это были глаза человека, мучения которого были хоть частично отомщены.       Павший фантом не жил среди людей, не знал их общества, но и ему было понятно: тот, кто действительно отдавал себя за деньги, не мог так дрожать. Всё было ложью – всё до последнего слова. Но, раз златовласый не отдавал себя сам…, значит его брали. Нельзя было спрашивать его об этом прямо, слишком глубоки должны быть шрамы. А потому Сяо спросил лишь аккуратное:       — Он причинял тебе боль?       Путешественник лишь сильнее натянул плащ на голову. Ответ однозначный – “да”.       Ассасин не знал, как заглушить его страдания. Сам он помнил лишь боль в своём прошлом… Поэтому мог лишь предложить чужую боль взамен.       — Могу сломать ему ещё ребро. – Итэр резко выпрямился. Искал следы насмешки или дурацкого юмора и терпел крах за крахом. – Хоть сейчас. Мне хватит минуты.       Златовласому юноше потребовалась пара секунд, чтобы обдумать услышанное. Но в конце не было ни злорадного рвения, ни ужаса от перспективы. Он лишь третий раз – самый странный на памяти Сяо – добродушно улыбнулся, взял его за руку и повёл дальше по дороге.       — Не пачкай руки, - просил он, поглядывая из-за плеча на своего заступника. – Он уже едва не мёртв, а светиться нам ни к чему. Да и потом…. Обещаю тебе…! – Сяо с холодком в груди заметил катящуюся по щеке друга слезу. - Настанет день, когда я сам… Сам вырву эти рёбра с корнем!       Акт второй       Путешественник не зря хвастал – поддельный приказ действительно открыл им двери гостиницы: едва владелец увидел подпись верховного лектора, тут же открестился от любой оплаты. Ещё бы, ровно такая же подпись стояла на его разрешении держать это заведение, а потому гостей приняли со всем радушием.       — Идёшь сразу после меня, - перекрикивал Итэр шум воды. – Вроде живой, а пахнешь мертвечиной.       Эта гостиная по меркам столицы была мелкой и захудалой – стояла на окраине города прямо под стенами. Но даже здесь в каждом номере была ванна. Радости агента не было предела.       Блондин закрылся в ванной, разделся и распустил волосы. С тоской посмотрел на себя в зеркало… Да, он однозначно не тот, кем был раньше. Его тело было красивым, но с кучей поправок на ещё не зажившие синяки. Однако волосы было особенно жалко: сейчас, освободившись от плена косы, они покрывали собой плечи и спину, словно ткань, сотканная из золотых нитей. Только золото это было потускневшим, как старая монета.       — Если это поможет дойти до цели, - откликнулся Сяо, сбрасывая на постель надоевший плащ.       — Хах. А ты точно человек? Не шарманка? Расслабься уже! – Итэр с протяжным всплеском погрузился в ванную, наслаждаясь горячей водой. – Будут тебе и друзья, и сладкая месть. А сейчас лучше подумай, что заказать на ужин.       Ассасин ни о чём не мог думать, кроме двух вещей. Первая – где достать оружие получше: с декоративным копьём идти к самой охраняемой тюрьме Тейвата - затея для смертника. А вторая – эти чёртовы звуки из ванной! Итэр плескался, натирал себя мылом, проводил руками по всему телу…, а ведь у бывшего адепта слух, как у хищной птицы. В воображении своём он мог детально восстановить всю картину происходящего за дверью, и почему-то эти мысли вызывали в нём странное напряжение. Напряжение, которое тем труднее забыть, чем глубже детали…       — Так что закажем? – окликнули его ещё раз. Тут же вдогонку прозвучал смешок: - Или ты питаешься кровью и страданиями?       По ощущениям Сяо, так последние годы и было. Но, раз уж впервые можно было выбирать… Он вспомнил и назвал единственное блюдо, что ему было не равнодушно:       — Миндальный тофу.       Внезапно Путешественник взорвался смехом. Настолько чистым и громким, что брюнет начал всерьёз перебирать в уме свой заказ на предмет чего-либо смешного.       — Вот это запросы! – Итэр постепенно отходил от смеха: протирал глаза от слезинок и нащупывал упавший куда-то шампунь. – Да ты полон сюрпризов, Сяо.       Брюнет устало закатил глаза. Впервые заметил за собой такое, хотя с Итэром вообще многое произошло в первый раз. Как минимум впервые его кто-то так раздражал и так вдохновлял одновременно. Павший фантом понятия не имел, почему каждый раз, как агент называет его имя - “Сяо” – он так… Он… Сяо.       Сяо…       …       Брюнет резко толкнул дверь ванной, чуть не сорвав её с петель! Она так громко ударилась об стену, что Итэр подскочил, тут же больно грохнувшись обратно в воду. Смотрел на ворвавшегося парня круглыми глазами.       — Ты что, спятил?!!! – Его дыхание соревновалось в скорости со взбесившимся сердцем.       — Ты назвал меня “Сяо”. – Юноша сделал твёрдый шаг внутрь. – И в поместье ты называл меня так. Но это имя я получил стоя по колено в снегу посреди чёртового ничего. – Он скрестил руки на груди, смотря на стушевавшегося напарника, как на завравшегося мальчишку. - Даже Аято при всех своих шпионах всё ещё называет меня Алатусом. Так, скажи, откуда ты можешь знать это имя?       — Да я откуда знаю! – воскликнул златовласый, на время сбивая решимость Сяо. – Просто… Не знаю, я посмотрел на тебя и как-то само на ум пришло. Лицо у тебя такое, понимаешь? – попытался он пошутить. Вот только публика ему попалась сложная.       Брюнет холодно смотрел на спутника, изучая каждый мускул лица. Давно уже понял – доверять ему нельзя, однако на этот раз, похоже, Итэр был честен, как на исповеди.       — … Так ты… - Златовласый приобнял плечи и глубже погрузился в воду. – Ты закроешь дверь?! Или… - Он старался выдавить из себя язвительную усмешку, но любая улыбка что-то быстро исчезала. – Или хочешь присоединиться?       Пожалел об этом юморке уже через секунду. Сяо продолжал смотреть на него, изредка чуть отводя взгляд. Делал вид, что задумался, но агент видел его глаза, и они были ему знакомы… Такой взгляд бывал у парней только в одном случае, и выдавал он совсем не чистые помыслы.       — Д-давай ты закроешь дверь…, а? – предложил блондин, ещё больше стушевавшись и уходя под воду по самую шею.       Только после этого ассасин пришёл в себя. Шагнул обратно в комнату, прикрыв дверь: опёрся спиной о дверной косяк и запрокинул голову. Да уж… Что самое смешное, он даже не мог замучить себя вопросами, по типу: “А что это со мной сейчас было? Чего я так пялился?” Хотя бы потому что не мог так подло врать себе.       Сяо с тяжёлым выдохом опустился по косяку вниз. Сел, слушая всплески воды по мере того, как блондин выбирался из скрученной позы. Наверное, до сих пор напуган… Брюнет сам себя напугал. Не думал, что способен так надолго потерять контроль над собой, над самим своим взглядом. Хотя и мысли в тот момент у него были даже не о том, что скрыто водой, и тем более не о том, как он хочет сделать это. Снова была лишь злость, которая диктовала: “Сделаешь это и нарушишь часть обетов, данных в монастыре. Тех самых обетов, что ты дал предателю Мораксу… Так почему нет?”… Павший фантом лишь радовался, что даже в тот момент понимал – предложение “присоединиться” не больше чем издёвка.       Путешественник долго сидел, смотря в стену и не двигаясь. Думал, что уже сам теряет рассудок: одна картина перед глазами – зарождающаяся похоть в орлиных глазах, резко сменившаяся сначала шоком, а потом задавленным сожалением. Глупо, конечно…, но Итэру вдруг стало не всё равно.       — Ты ведь ничего плохого не хотел? – спросил он у двери. – То есть… не думал “причинить мне боль”?       — … Я не настолько прогнил.       Похоже, у блондина тоже были чувства, как у сокола. Иначе как объяснить, что он и сквозь дверь ощущал этот понурый взгляд в пол?       — Значит всё хорошо. Просто забудь. – Молчание впервые обещало только проблемы. Итэр судорожно начал думать, как вытащить напарника из апатии. – Т-ты только пойми, я не злюсь. Ты хороший человек и мне твои взгляды льстят в чём-то… - На этом его идеи кончались. Оставалось лишь театрально усмехнуться и применить свой самый рабочий аргумент: - Но прости, я стою дорого, а у тебя…       — Не верю.       Путешественник проглотил свои же слова. Что он сейчас услышал?! Его что… даже этот считает дешёвым проститутом?       — И сколько я по-твоему стою?       — Я не верю в твой маскарад, Итэр. – Голос брюнета вернул уверенность. - Аято – гнилой человек, его слову верить глупо. Но ты сам готов называть себя шлюхой, просто так, потому что это приходится к слову. Знаешь, что я думаю? – Он вольготно расслабил ноги, чувствуя неожиданное умиротворение. Быть не единственным сломленным удивительно приятно. – Думаю, что те, кому ты служишь… А я уверен, что ты им служишь до сих пор, ты вернёшься к ним едва наши дороги разойдутся. Так вот, они делали это с тобой, они тебя ранили, а потом приказали поверить, что это ты таков. И ты продолжаешь следовать их приказам даже сейчас – когда я сломал одному из них рёбра! Я не Мор и не Альбедо, но всё равно скажу тебе – твои хозяева жалки. Их ошейник на себе носить стыдно. – Парень невесело ухмыльнулся, закончив: - И ирония в том, что говорит это тебе фантом-неудачник, пятьсот лет к ряду служивший своей законной добыче. … … …       Гробовую тишину прервал тихий шелест одежды. Итэр приоткрыл дверь – на нём были только его излюбленные штаны. А на лице, лишь наполовину появившемся в проёме, один только бессильный интерес.       — Как ты узнал, что Аято один из них?       “Просто я не идиот” – хотелось ответить, но Сяо решил, что хватит с него “слов от всей души”.       — Твои глаза сказали. В момент, когда он лежал в грязи и крови. – Он скрестил руки на груди. Никогда ещё не был так уверен в своих словах: - Спорю на остатки чести, в твоих мечтах они все так выглядят.       Блондин опустил глаза. Слова попали прямо в сердце.       Он осторожно вышел из ванной. Был весь мокрый, волосы из-за воды прилипали к телу, но было плевать. Юноша сел рядом с неожиданно проницательным другом, обняв колени. Что же, "фантом-неудачник" сказал ему правду. Меньшее, что он мог сделать – отплатить тем же.       — Поверь, неудачник здесь только я. По одному виду понятно.       С этими словами он протянул вперёд руку, кончающуюся обрубком протеза вместо кисти. Словно говорил: “Не забывай об этом”. А ирония в том, что Сяо действительно забыл. Сам не знал, как, просто он говорил с Итэром, ходил с ним по городу, иногда ругался, и… просто не было желания замечать его уродство. Да и само это слово – “уродство” – показалось парню чем-то недостойным. Найти бы того слепца, что назвал бы Итэра уродливым.       — Лишиться руки в четырнадцать. И не на поле боя, а просто потому что пытался поцеловать парня! А ведь с этого всё только началось… Какие бы Боги меня не вели, их юмор жесток. – Он бросил косой взгляд на Сяо, надеясь что тот хоть не зевает. Но обнаружил, что его со всем вниманием слушают. - … Когда это произошло… Ну, что мог сделать мальчишка? Конечно я побежал к отцу, и… - Он поёжился. Это воспоминание несмотря на старину отдавалось тупой болью в сердце. – И с дуру рассказал ему всё, как на исповеди. Кто отрубил, почему…, и что было до этого. Когда он узнал, что я был с парнем, вышвырнул меня на улицу, даже рану латать не закончил. Одним днём я потерял руку, дом и семью. Так что, прости, в неудачах тебе до меня далеко.       — … А потом?       Итэр невольно хихикнул. Он-то думал, просто отплатит правдой за правду, а напарник решил, что он душу излить захотел. Ну, что ж, почему бы и нет. Когда ещё такой шанс представится?       — Потом…? А что могло быть потом? Никому не нужный юнец, выброшенный на мороз – у такого человека захватывающей истории не будет. – Он посмотрел в окно. Город сиял огнями, как и Мондштадт в тот день. В тот, когда он вдруг обнаружил себя никому не нужным. - Что бы кто ни говорил, на Тейвате только две касты людей. Первые – безродные – работают руками. Вторые – породистые, как пудели – и работают умом за неимением рук. А я… Я и безродный и без руки. Под этим солнцем мне места не было. Долго бродяжничал, перебивался мелкими поручениями. И снова – в один день подъезжает карета, один удар по голове и, хах… здравствуй новая жизнь.       В монастыре Сяо был практически отрезан от внешнего мира, но даже так какие-то новости – особенно касательно преступности – просачивались. Он узнал почерк сумерских работорговцев – они частенько отлавливали бродяг за пределами своего региона, а потом… Подробности было мерзко вспоминать.       — Тогда меня и стали использовать так, как привыкли мои “хозяева” с твоих слов. – Блондин строго взглянул на собеседника. – Не рассчитывай на подробности. Надеюсь, в один более удачный день я проснусь и не вспомню тех лет. Скажу только, чем всё кончилось.       — Ты сбежал.       — Да. Да, и… Хотя не знаю, чем я это выдал, но да – я отбил себе свободу. Одна девочка помогла мне, вскрыла замок и дала мне меч. Паймон, так кажется её звали… - Он приложил ладонь к виску, что-то болезненно пытаясь вспомнить. Буквально, он испытывал настоящую физическую боль, стараясь вспомнить лицо своей спасительницы, да и кончилась эта попытка ничем. Вернулся к рассказу: - На свободе всё повторилось. Бродяга на улице без единого медяка в кармане. Агх…! Лучше бы меня снова нашла та чёртова карета! Но нет же, нет, Боги хотели продолжения! Меня нашёл Аято.       Сяо дрогнул. Весь прошлый рассказ его терзало сочувствие, но сейчас… Быть может это опять предчувствие. Бывший адепт чувствовал, что скоро будет смаковать саму мысль провернуть копьё в животе у лорда Камисато.       — Сначала он казался хорошим человеком. Принял меня, как гостя, позволил жить у него столько, сколько посчитаю нужным. Чёрт, да даже обещал должность в инквизиции! Обливал меня медовыми речами с ног до головы, а я всё проглатывал, как последний…! – Он с силой сжал кулаки и зубы. Чувствовал, что возможно ненавидит себя не меньше Аято. Но вдруг ему на плечо легла рука.       — Ты хотел другой жизни, и он на этом сыграл. Если он тебе врал, то это его подлость, а не твоя вина.       Итэр искренне старался улыбнуться, показать, что благодарен за заботу. Но вера, что Аято просто купил его – пускай за красивые слова, а не за деньги – заслоняла собой всё. Ещё одно, что златовласый предпочёл бы забыть…       — В мастерстве лгать ему не откажешь, это так, – продолжал он. – До сих пор помню, как искал признаки вранья, когда он “искренне” признался мне в чувствах. Но, может ты и прав. Я хотел другой жизни. Поэтому так охотно поверил, и продолжал верить и в первую ночь, и во многие следующие…! Так верил, что не заметил, в какой момент оказался в рабстве ещё худшем, чем было. Когда заметил – не знаю. Может после того, как грубость в постели уже не получилось списать на страсть, может когда получил очередное поручение, от которого нельзя отказаться. Не знаю. Не знаю…       Он уткнулся лицом в колени и затих. …       Сяо тихо встал на ноги и прошёлся по комнате – встал у шкафчика с посудой и разными приборами.       — Он ещё в городе, - заявил он, роясь в утвари. – Чувствую, ещё встретимся.       Путешественник поднял на него серые безучастные глаза. Пожал плечами, будто спрашивая: “И что с того?”       — В человеческом теле четыре главные артерии. Их повреждение приводит к смерти. – Он отправился обратно к другу. – Тебе нужно пробить всего одну.       Через мгновение Итэр уже видел у своего лица ладонь с лежащим на ней ножом для фруктов.       — Ты одной рукой вскрываешь замки. Этой же рукой вскрыть Аято – не трудность. Можем его и не встретить… Но я хочу, чтобы в решающий момент он смотрел на тебя с ужасом. Не наоборот. …       Путешественник в четвёртый раз – и самый невероятный на памяти Сяо – подарил ему мягкую улыбку. И снова он не нашёл ни злорадного рвения, ни ужаса от перспективы.       — Спасибо тебе, - говорил он, поднимаясь на ноги. Он провёл тёплой ладонью по руке с ножом… и мягко отодвинул её от себя. – Но, прошу, помоги мне лучше никогда его не увидеть. – С грустью опустил глаза. – Одно его лицо – напоминание о худшей ошибке в жизни.       Ассасин мог только согласиться. Вспомнил, что не все здесь, как он, жаждут кровавой мести. Лишь слова о “худшей ошибке” казались ему неправильными, ведь…:       — У тебя хотя бы было желание что-то изменить. Получить настоящую любовь или защиту… Я только на пятисотый год жизни очнулся. А до этого истово верил, что я монах с горы. – Двое проронили короткий тихий смех, да. Но закончил Сяо на ноте отнюдь не весёлой: - И в итоге на памяти моей ничего настоящего – ни любви, ни жизни.       Блондин признал, иногда речи спутника красивы. Как и признал – он почти поверил, что перед ним тупое орудие для убийства. По крайней мере Чжун Ли так о нём отзывался… Но теперь юноша видел перед собой человека, живого и на удивление родного ему: у обоих из настоящего в жизни только неудачи.       Внезапно ему в голову пришла занятная идея. Глупая, но точно не глупее идеи излить душу едва знакомому парню.       Итэр схватил Сяо за грудки, притянул к себе и, прежде чем он среагировал, утянул его в поцелуй! …       В первый момент ассасин клялся всеми Древними и Архонтами – даже удары Мора так не сбивали с толку. Во второй вдруг пришло расслабление и интерес к чему-то. А в третий он сам подался вперёд.       Это был секундный порыв, но Итэр уже на первой секунде понял – он не будет жалеть ни об одном мгновении. В конечном счёте впервые ему не впились в губы насильно - он сам поцеловал кого-то. Приятное чувство.       Всего пять секунд в поцелуе, а агент уже начал увлекаться. Разорвал сцепку, пока совсем не потерял голову.       — Теперь у тебя есть кое-что настоящее, - с улыбкой сказал он. – Настоящий поцелуй. Как по мне, неплохое нача…       Сяо положил ему руку на макушку и осторожно вернул в поцелуй.       Брюнет прикрыл глаза, сосредотачиваясь на странном чувстве, что усиливалось с каждым мигом нежных прикосновений. Сам не знал, что это, но он хотел ещё этого! Так тепло, так спокойно, так… знакомо. Сяо чувствовал – Итэр сам только-только отошёл от моментного шока и углубил поцелуй, принимая ласки. Однако и в нём бывший адепт чувствовал то же ощущение, что не давало покоя ему, ощущение словно… Словно у них уже такое было.       Юноши почему-то прекрасно знали, как им двигаться. Сяо откуда-то узнал, что нужно положить ладонь на плечо златовласому – это его успокаивало и давало раскрыться. Итэр же прекрасно знал: нужно прогладить друга от груди до щеки – это словно сгоняло всё внимание брюнета из тела в губы – единственное, что было важно сейчас. Но самое странное, что оба – и Итэр, и Сяо – чувствовали, будто так и должно быть. Оба вдруг стали похожи на только что воссоединившихся возлюбленных, которых больше не разделяло ни расстояние, ни время.       Они одновременно разорвали поцелуй, опять найдя в себе неожиданные знания о мере друг друга. Ощущение узнавания стало их душам вечным фоном.       — Теперь и у тебя есть что-то настоящее, - приметил Сяо с тусклой, но столь искренней улыбкой.       — Да. Твоя правда. Только…! – Итэр опустил взгляд, долго не решаясь произнести следующие слова. От них становилось неожиданно больно. - Ты ведь понимаешь, это ничего не значит. Мы не можем… знаешь… Мы просто не сможем.       — Итэр… - прохрипел брюнет, неожиданно болезненно.       — Прошу, не нужно, - попросил блондин, замотав головой и закрыв глаза. Чем дальше приходилось говорить, тем сложнее было смотреть на юношу, который похоже уже заразился лишними надеждами. – Ты знаешь, почему это невозможно. Только в сказках слуги двух врагов становятся парой. Не будь мы там, где мы есть… - Голову заполонили нежеланные, но приятные мечтания. Они заставили его мягко улыбнуться. – Может, что-то и могло бы получиться.       Он действительно позволил себе делать то, чего не делал с самого детства – мечтать. Это была цепь с двумя концами – на одной надежды, на другой боль от реальности, однако рядом с этим полусумасшедшим златовласый забывал о втором конце. Поэтому он мечтал, мечтал…       И очнулся он, только когда на ногу упала капля крови.       Он резко поднял глаза и тут же словно покрылся льдом. Сяо смотрел на него, и из глаза его текла капля крови. На лице же сменялись все самые противоречащие друг другу эмоции – страх и спокойствие от возвращения кого-то дорогого, радость встречи и нестерпимое горе утраты. Наконец – холодное презрение к боли… и агония.       — Итэр…! – Сдавленно прохрипел он, протянув жутко трясущуюся руку. Хотел притронуться к лицу друга, будто считал его миражом.       Резкий спазм похоронил все намерения – Сяо согнулся, сдавив себе грудь! Он кашлял кровью – алые капли попали на блондина, заставляя того с ужасом отскочить. Но настоящий ужас начался лишь через мгновение.       Ассасин резко вскрикнул, выпрямляясь во весь рост – из его рта вырвался поток крови и песка, обливший лицо, одежду – абсолютно всё! За секунду парень стал похож на окровавленный труп! Он рухнул на колени, дрожа в припадке, но криков не было. Даже если Сяо захотел бы, не смог бы кричать! Горло всё было забито кровью и песком, а связки сводило такой же судорогой, что разрывало все прочие мышцы.       Итэр сорвался с места – бросился к другу, уже слыша, как лёгкие того хрипят – нужно было действовать! Он повалил агонизирующего парня на пол и перевернул так, чтобы кровь вытекла из горла и дала место воздуху. И теперь брюнет даже не кричал – он рычал от самых лёгких, переменно то от боли, то от ярости. Он вспомнил его. Он вспомнил, как потерял его! Злоба на себя была столь сильна, что в фантоме вдруг начало пробуждаться нечто давно потерянное…       Златовласый старался чуть поднять голову Сяо – хотел завязать ему глаза. Каждый раз, когда бывший адепт в судорогах находил взглядом свечи, кровь из глаз начинала течь с новой силой, нужно было остановить это! Но внезапно Итэр сам вскрикнул от боли! Вскочил на ноги и посмотрел, что же так нестерпимо жгло… Нашёл ожог у себя на руке. Ожог, который ещё мгновение светился странным бирюзовым цветом…       Откуда рана долго гадать не пришлось – бирюзовый свет появился снова: волны чего-то – какой-то странной энергии прошли по телу ассасина. Потом снова и снова, и с каждым разом всё в большем объёме. Волны всё массивнее, и каждый предмет, которого они касались, превращался в обугленное напоминание о себе прошлом.       Скоро всю комнату залило лазурным светом. И этот свет нашёл себе путь наружу – через окно.       Весь город видел яркое свечение под городскими стенами; в ночи бирюзовый огонь был заметен, как днём солнце. Но в сто раз хуже, чем внимание всего города, был взгляд в его сторону одного израненного лорда.       Врачеватели Фатуи снова вернули его в строй, но теперь уже ничего не могло избавить его от адской боли в груди. Лорда несли на паланкине, чтобы он мог лично руководить поисками, а подчинёнными его были две сотни элитных воинов Фатуи. Они уже успели перевернуть добрую четверть города, но никого не нашли. И тут такой подарок…       Аято уставился на сияющую вдалеке лазурную звезду, как паук на попавшую в паутину муху. С настоящими не фальшивыми эмоциями, прорычал:       — Вот ты где, гадёныш. – Обратился к Фатуи голосом таким бесцеремонным и грубым, словно и не он говорил. - Принесите мне его голову! Сейчас!!! ЖИВО!!!       Акт третий       Итэр едва понимал, каким чудом смог положить друга на постель и не сгореть при этом. В какой-то момент волны бирюзы начали огибать его, и блондин не знал кого благодарить – Сяо или удачу.       Наконец удалось завязать юноше глаза. Так он хотя бы не страдал от света, создаваемого самим собой. И всё равно при одном взгляде на него у путешественника проступали слёзы. Ещё минуту назад перед ним был полный жизни юноша, с которым даже боязно находиться в одной комнате – такое крепкое молодое тело вместе с такими откровенными взглядами несли определённые риски. Но сейчас риск был лишь один – потерять едва найденного друга. Вероятно, это из-за обильной кровопотери парень словно иссох: из мышц выкачали всю силу, а конечности лишили подвижности. Лазурный фантом лежал в позе эмбриона, судорожно шептал – быстро, как скороговорку:       — Последний бесформенный хаос. Голодный хаос. Мы запрём его. Это наш долг! Йа, Шаб-Наггурат! Йа, Дагон! Йа, Ньярлотхотеп! Йа…       Он обливался потом даже при всё более ярких признаках обезвоживания. Итэр положил ему на лоб мокрую тряпку, но при общей картине это выглядело скорее, как жест отчаяния. Был лишь один положительный момент – бирюзовые волны огибали и Сяо тоже, оставляя нетронутыми одежду и повязку на глазах. Одна из тысяч причин, почему блондин прижался к другу со спины – обнимал, мешая перевернуться на спину и снова начать захлёбываться кровью.       Путешественник пытался сколотить хоть какой-то план действий. Прислуга гостиницы и постояльцы точно разбежались, едва начался этот во всех смыслах сверхъестественный хаос, так что у них помощи не найти… Можно попробовать вернуться в поместье. Да, Итэру была омерзительна мысль снова встретиться с Альбедо, но что остаётся?! Фантомы ведь должны знать, что происходит с их собратом! Златовласый подсчитал – если выбежит сейчас и будет бежать без остановки, доберётся до поместья через полчаса. Если они согласятся, то приведёт фантомов сюда, а дальше…       Мысль прервал звон разбившегося окна.       Агент, имея за плечами пережитое, посмотрел на влетевшее в окно копьё с флегматизмом. Боги всё жаждут и жаждут развлечений…       — Итэр! – прокричал с улицы ненавистный голос. – Я знаю, что ты там!       Блондин устало выдохнул. Внезапно вспомнил о ноже для фруктов… Но, судя по числу ног, что отбивали марш совсем рядом с источником голоса, от него будет мало толку.       Парень встал с кровати, до последнего стараясь касаться Сяо – тому сейчас точно нужна была хоть какая-то связь с миром реальным. Юноша прошёлся до окна. Выглянул и почувствовал неожиданное удовлетворение: даже сидя на роскошном паланкине Аято выглядел развалиной.       — Что тебе нужно? – бросил ему Итэр, удивляясь своей же надменности.       — А разве не очевидно? Справедливость – всё, чего я хочу! – Лорд как-то ещё находил в себе самообладание достаточное, чтобы корчить из себя аристократа. – Как он там? Ещё жив?       Должно быть, рассчитывал, что сейчас златовласый начнёт судорожно проверять состояние друга, всем своим видом покажет, как же ловко великий лорд Камисато загнал жертв в ловушку. Нет, нет… Путешественник вместо этого продолжал смотреть вниз – на всех собравшихся. Пара сотен воинов Фатуи – это точно; силуэты в капюшонах и в белых масках забили собой всю миниатюрную площадь перед зданием и пару переулков. И вот это всё ради двух оборванных парней, один из которых едва дышит. “Какой же ты смелый…” – подумал агент.       — Давай не будем усложнять. – Аято указал рукой на гостиницу, и по одному его щелчку первый отряд ринулся к зданию. – Против тебя я ничего не имею. Просто не мешайся. Ну, или прикончи его сам, и тогда даю, хех… Даю руку на отсечение, я похвалю тебя перед Чжун Ли.       Он всё насмехался над Итэром, как делал это, должно быть, с самого первого дня их знакомства. Но теперь юноша не чувствовал ничего, кроме… презрения. Он смотрел на эту картину – развалина на паланкине, что смеялась и злорадствовала лишь в окружении целой армии – и вдруг понял важную вещь: Сяо был прав. ЭТО – нечто жалкое. Нет, даже этого слова не хватало… Это был червяк, возомнивший себя божеством. И вот этому он должен подчиниться…?       Путешественник поднял уже измазанный в крови и песке нож для фруктов. Грохот сапог всё ближе, воины пробегали лестницу по три ступени за шаг. Времени на раздумья нет, да и раздумывать не было нужды. Итэр уже принял решение. Даже зная, что оно будет последним в его жизни.       Он вышел в коридор, захлопнув дверь за собой. Одна секунда – ровно настолько он продлит Сяо жизнь, и то если Фатуи замешкаются. Но уже без разницы… Говорят, у всяких героев в сияющих доспехах в такие моменты одна мысль в голове – продать свою жизнь подороже. У Итэра же единственной мыслью было: “Я сам назначу своей жизни цену”. И одна секунда чужой жизни – это невыразимо большая цена, чем назначал Аято, Чжун Ли или кто-либо ещё.       Первый из Фатуи показался впереди. Сквозь прорези в маске сверкнула пара мутировавших глаз. Что же, теперь блондин знал, куда бить… Один удар – всё, на что хватит времени. Он спрятал нож за спиной и спокойно зашагал навстречу воинам, поглядывающим на него, как на погрешность в общей картине. До них всего семь шагов, и Итэр готов был к своей судьбе, он…!       Дверь сзади с грохотом выбили. . .. …       Что Итэр, что Фатуи, всех в тот момент объединяло одно – дрожащий взгляд в дверной проём. Всё вокруг залило лазурным светом.       В коридор, ковыляя и шаркая, вышел ни то живой, ни то труп. Он сжимал в руке столь любезно подаренное через окно копьё, задевая им пол и стены. И эти же пол, стены и даже потолок на его пути обугливались под мерно текущими волнами бирюзы.       Повязка всё ещё закрывала глаза Сяо, но он всё равно смотрел на первого в ряду Фатуи. Путешественник прижался к стене, каким-то шестым чувством ощущая, что у него на уме. А брюнет всё смотрел вперёд… И видел только силуэты, окутанные скверной.       — Демоны… - процедил он сквозь зубы. Рука сжала древко копья с мощью медвежьей лапы. – Мне не нужны глаза, чтобы видеть вас!!!       Уже на середине своего крика он поднял копьё и с чудовищной силой метнул – наконечник пробил ведущего воина насквозь и вонзился в грудь следующего! Две твари умерли на месте.       Третий в построении бросился вперёд, замахиваясь мечом. Его смерть была ещё бесславней; лазурный фантом одним рывком покрыл расстояние до него, схватил за горло, сминая связки, остановил его руку в замахе и вывернул её – меч грохнулся на пол. Воин вырывался, бил Алатуса свободной рукой - удары эти давно отправили бы простого человека отлёживаться на полу, но ассасин продолжал держать… и слушать адские вопли. Солдат буквально сгорал заживо! Лазурные волны стремительным ветром скользили по его телу, обугливая кожу. Энергия так жгла, что керамическая маска Фатуи треснула и рассыпалась, открывая миру опухшее месиво из глаз и плоти, которое солдат называл лицом.       На пол рухнуло сгоревшее, ещё едва светящееся лазурным тело. Остальные Фатуи на этаже отступили туда, где у них было преимущество – в забитую войсками улицу. Алатус чувствовал их присутствие, ощущал скверну совсем рядом. Стольких нужно убить! Он побрёл дальше, выдирая по пути копьё из трупа… Не заметил, как обгоревший враг сзади пошевелился. Как снова взял меч, как умудрился подняться на ноги, подойти со спины, занести руку…!       Блеск ножа наконец умертвил бойца.       Фантом обернулся – глазами-внутри увидел едва не прикончившего его врага и своего спасителя. Удивился. “Это не один из наших…” – подумал он.       — Ты на моей стороне, человек?       Если бы у него были развязаны его обычные, – телесные глаза – лицо Итэра ответило бы ему. Блондин понятия не имел, что за дрянь творилась сейчас в голове у друга, но, похоже, эта дрянь была их шансом выжить. Он поднял меч Фатуи, сказав только:       — Да. Я на твоей стороне. И делай, что хочешь, но я иду с тобой!       — … Не лезь вперёд меня. – Алатус освободил ему место рядом с собой, будто предлагая встать с ним в один строй. - Я буду защищать тебя, но не приближайся и не становись у меня на пути. Иначе - пожалеешь. (Рекомендуемый трек - https://www.youtube.com/watch?v=RNiMosWCtzk )       Первый отряд высыпал из гостиницы, кто-то с ушибами, полученными в спешке, кто-то со странными лазурными ожогами. Аято почувствовал, как праздник души в нём куда-то безвозвратно исчез.       — Что там происходит…? Что вы творите?! Идите и убейте их!!!       Сбежавший отряд не удостоил его даже взглядами. Все присутствующие приняли боевые стойки, ощущая приближение того, что их организация не видела уже пятьсот лет. Когда-то они истребили их… Но внезапно явился призрак из прошлого.       Дверные косяки обгорели, когда “призрак” вышел наружу в компании Итэра. Он всё ещё покачивался, страдая от кровопотери. Однако было кое-что другое, что доставляло ему невообразимо большее мучение: он видел впереди две сотни мерзких тварей, и видел, что они пока живые.       Лазурный фантом поднял копьё в вызывающем жесте, указал в самый центр построения и приказал:       — Умрите.       Фатуи приняли вызов. Десять из них ринулись вперёд , наступая полукругом. Итэру показалось, что на этом всё и кончится, их просто задавят! И вот, круг почти сомкнулся, до врагов один шаг – Алатус выставил руки вперёд. Волна бирюзы прошла по маскам солдат; все они, как один, рухнули на колени, взвыв от боли! Их глаза сгорели и растеклись в глазницах.       Ассасин словно забыл о кровопотери – молнией пронёсся по врагам, пробивая сердца.       Это было не назвать убийством. Это – казнь.       Больше никакой самоуверенности – Фатуи все до единого сорвались с места в жутком боевом рёве! Аято что-то кричал им на фоне, но больше воинов этот балласт не интересовал. Их древний враг был перед ними, и прямо сейчас он убивал их одного за другим!!!       Алатус поставил против врагов главное – скорость. Первая волна Фатуи едва подойдя обнаружила себя летящей на землю – фантом одним взмахом копья выбил у целой группы землю из-под ног! И снова – методичная быстрая казнь уколом в сердце.       Бывший адепт ужасал солдат: там, где любой отступил или стоял бы насмерть, Алатус атаковал! Не уповал на грубую силу, но зато мастерски находил уязвимости в защите, убивал быстрее, чем враг успевал понять. Не было и единого солдата, что перед смертью принял больше двух ударов!       Вдруг запахло палёным мясом. Алатус из всех оставшихся сил исполнил фантастический приём – разбежался и пользуясь копьём, как шестом, запрыгнул прямо в центр строя! Тут же по улицам понеслись адские крики; стоя посреди Фатуи юноша насылал бирюзу на всё вокруг. Слишком много врагов, силу приходилось распылять, но эффект потрясающий – элита всей организации рассыпала строй, мешая ещё целым собратьям наступать.       Итэр уже не видел друга – кольцо вокруг того сомкнулось, давая блондину видеть лишь волны лазурного света, да слушать чавкающий звук врезающегося в сердца копья. А Фатуи столь много…! Но внимание каждого было на фантоме – про Итэра забыли. Смертельная ошибка: лезвие меча вошло в спину одного солдата, прорезав путь к лёгким. Та же участь постигла ещё четверых, с одной лишь поправкой – юноша всё больше торопился, звуки умирающих уже начинали привлекать внимание.       Лазурный фантом бился с яростью чудовища, парировал, колол и жёг с такой скоростью, что при всех трудах Фатуи не могли сжать кольцо ещё туже. Но вот парировали уже его удар, вот первый порез на голени – смерть снова начала дышать в спину. Убитых уже десятки…, и только чудо могло оттолкнуть парня от падения с ними в одну могилу.       Этим чудом стало лезвие меча, пробившее горло замыкавшего кольцо солдата. Итэр пробил путь: себе – к другу, а для Алатуса – к спасению. Фантом покинул окружение, напоследок подпрыгнув и в излюбленном приёме ногой проломив первому попавшемуся солдату рёбра.       И снова прижаты к двери. Теперь уже не ударить в спину – Итэр наравне с другом сражался за жизнь; близость смерти и мощная как никогда тяга к жизни в паре дали ему сил. Путешественник дрался, как демон, заставляя тварей горько жалеть о самом этом дне. Нехватку мастерства юноша восполнял импровизацией, один раз подскочил к воину и обрубком протеза разбил тому фарфоровую маску! Пробил лоб прямо до мягких внутренностей.       Они стояли на трупах. Не могли сражаться так вечно, придётся отступить. Но сейчас, стоя плечом к плечу, они сходились во мнении: потеряют улицу – отступят в здание, потеряют здание – отступят к себе в комнату, а там уже будут драться за жизнь, пока звёзды не потухнут.       Аято счастливым зрителем не казался. От двух сотен элитных бойцов осталась хорошо если сотня! Рисковать не хотелось. Он дал команду слугам нести его прочь от этой бойни. В конце концов, он не падальщик, чтобы потом копошиться в горах трупов. Паланкин уже развернули…, и тогда лорд Камисато, уже потерявший всякое душевное равновесие, вскрикнул от ужаса.       Во мраке улиц сверкнули алые глаза. (конец трека)       Юноши сражались, уже постепенно отходя внутрь, но отступление прервал взлетевший ввысь в самом конце толпы фонтан крови и внутренностей. А потом он появился внов, и появлялся так часто, что даже первые ряды повернулись к источнику рёва моторов, подставляя спины. Лучшего подарка Алатус и не ждал…       Для Мора это была не казнь и не охота. Это была рубка мяса. Фатуи в своём стремлении добраться до друзей столь потеряли голову, что сбились в плотное стадо. На время Рассекатель превратился из оружия в инструмент для забоя. Один взмах уносил жизни десятка бойцов, и взмахов таких было по три на секунду.       Сяо и Итэр врезались в построение, не давая врагам забыть о себе. Брюнет был вымотан даже со скидкой на своё состояние – бирюзы всё меньше, а судорог всё больше. Но он продолжал твёрдо держать копьё вплоть до момента, пока его рука не лишила жизни последнего слугу Азатота на этой улице. …       Вокруг стало тихо, как в склепе. Вокруг тела и ошмётки плоти – ужасное зрелище даже для Алатуса со всем его опытом. И, всё же, сквозь сгущающийся туман в разуме он почувствовал последнего врага. Его несли на паланкине отсюда прочь. От него не веяло скверной, лазурный фантом даже не знал, кто этот человек. Но он чувствовал – нельзя дать ему уйти.       Из последних сил он занёс копьё над головой. Один яростный крик, один бросок – одна дыра в паланкине. Трусливые слуги бросили хозяина, стоило появиться намёку на опасность. Паланкин упал и опрокинулся; лорд Камисато рухнул наземь, вновь чувствуя всю полноту боли от ран. И только после этого Алатус в усталости упал на колени, упёршись в землю руками. Всё… Всё, наконец, кончено.       Ладони ушли в мерзкий слой из ошмётков. Это напомнило парню об их союзнике. Брате, который нашёл их в такой трудный час. Силы постепенно покидали брюнета, глаза-внутри видели всё меньше. Однако нашлись силы, чтобы посмотреть в сторону собрата и кивнуть ему в знак благодарности. Мор ответил тем же, после чего взвалил себе глефу на плечо и побрёл обратно во мрак улиц.       … Путешественник стал похож на статую. Он и совсем недавно, когда битва только кончилась, застыл в ожидании взгляда Морскитара в их сторону, быстрого скручивания и отправки обратно в поместье. Но мрачный фантом просто появился из неоткуда, вырезал всё, что видел, вытащил их из, возможно, последней в жизни передряги, и… И всё?       — У вас у всех! – прокричал Итэр ему вслед. – У вас, фантомов, у всех какой-то хаос в головах!       Мор даже шаг не сбавил. Лишь указал куда-то в сторону, проронив:       — У тебя есть забота важнее.       Он растворился в улицах также быстро, как эти слова в воздухе.       Блондин мотал головой, думая, что это померещилось ему. Почему вокруг него так много безумцев в последнее время? Хотя, уже не важно. Оказалось, что действительно было дело намного важнее.       Аято лежал на земле, не в силах встать. Абсолютно беззащитный. …       Лорд Аято Камисато, глава комиссии Ясиро – все эти громкие титулы стали вдруг незначительны даже для их владельца. Когда появился Итэр, загораживая полнеба собой и держа покрытый кровью меч, лорд понял – никакие звания его не спасут. В глазах безмятежных, и оттого ещё более страшных, Аято увидел то, во что так долго не верил – свой конец.       Златовласый стоял прямо, лишь опустив взгляд на своего былого мучителя… Он мечтал об этом моменте, думал, что будет испытывать дикое злорадство, плавно переходящее в экстаз. Однако и этот момент, и сам Аято были ему не интереснее дохлого жука.       Блондин наступил твари на пах – так резко, что тот взвыл от боли, перекрывшей собой даже вновь занывшие переломы.       — Не нравится? – монотонно спросил Путешественник, сильнее давя ступнёй. - Мне тоже не нравилось.       — Итэр, постой…! Постой, прошу тебя, кха..! – Вернулось харкание кровью. – Давай поговорим!       — Ты погиб от рук вышедшего из-под контроля адепта. – Холодные янтарные глаза сверкнули в темноте. – Трагичная и славная смерть.       Аято на фоне умолял его, говорил, что может быть полезен ему, но юноша не слушал. Он перехватил меч так, чтобы остриё смотрело вниз, занёс на манер ритуального кинжала, и без единой эмоции на лице вонзил клинок лорду прямо в сердце.       Смертельная точность.       Итэр смотрел в ненавистные глаза долго, непрерывно, вплоть до момента, когда они остекленели и невидящим взором уставились в небо. После же разжал руку, оставляя меч торчать в безжизненном теле... Единственное надгробие, которое заслужил лорд Аято Камисато, глава комиссии Ясиро и самый подлый человек Тейвата.       Как и после любого страшного потрясения, настал период скучного и тоскливого затишья. Путешественник помог Сяо подняться на ноги. Ассасин перестал что-либо говорить – бирюзовая энергия исчезла, как и его странные речи. Итэр вёл его, а сам сомневался, что парень пребывает в сознании. Да и к чёрту это… Они шли вдаль, пока не зная куда. Главное подальше от кровавой бойни, подальше… от тела Аято.       И очень зря. Быть может, задержись златовласый юноша у его трупа, обнаружил бы странную вещь, пугающую в чём-то. Ведь из той раны, что он пробил в сердце врага, не потекла кровь, нет…       Из неё текла странная белёсая мазь. … … … …       Мор вернулся в поместье, хотя сам не заметил момента, когда оказался внутри. Слишком задумался. Вопрос… Нет, даже не вопрос, скорее одна только надежда, терзавшая его, завладела всем его вниманием.       Он был в одной из множества ванных: отмывал лицо и респиратор. С таким видом точно было нельзя идти на ужин, аппетит исчезнет из команды, как ночной туман поутру. А ведь охотник мечтал об этом маленьком застолье, капля умиротворения нужна была всем, включая него. Беннет вернулся из города с корзиной, полной фруктов и тушкой индейки; никогда в жизни его ещё так не хвалили. Мор признавал – и его холодность чуть отступала перед перспективой плотного ужина в компании друзей.       — И каков твой вердикт? – прозвучало сбоку.       Фантом продолжал счищать с себя всю мерзость. Альбедо задал вопрос, ждал на него ответ, да. Но он уж точно хотел бы видеть своего парня чуть менее окровавленным.       — Он доберётся до правды. – В этом Мор был железно уверен. Особенно после того, что он увидел сегодня. - И Итэр ему помогает. Пока. Не уверен, какую игру он ведёт.       Альбедо опустил взгляд, снова пытаясь придумать причину вернуть двоих в поместье. Его попытки давно отступили перед суровой реальностью – Сяо и Итэр запустили процессы, которые уже не остановить. Но пробовать алхимику никто не запрещал.       — Продолжишь наблюдать? – поинтересовался он вполне искренне. Мор на день пропал из дома. Жутко было представлять, как он сутки к ряду шёл за парой, то ныряя в невидимость, то теряясь в толпе, то наблюдая с крыш домов.       Охотник кивнул. Остановиться значит упустить контроль над ситуацией. А контроль должен быть стальным, если он не хочет оплакивать этих двоих у их же могил.       — Всё идёт неплохо, - говорил он, обтирая лицо полотенцем. – Он продолжает вспоминать. Не так болезненно, как мы думали.       Всем видом он пытался показать, что для него это был обычный рабочий день, без проблем и невзгод. Однако Альбедо слишком хорошо знал его всего – от мимики до движений глаз.       — Тебя тревожит что-то.       — … Только одно.       Мор повесил полотенце и оторвался от раковины. Следующие слова ему самому были неприятны, но от того они не становились менее правдивыми.       — В плане есть дыра. Мы все надеемся… Я надеюсь на вещь, которую никто предсказать не в силах.       Альбедо был весь во внимании. Если даже охотник готов был назвать авантюру дырявой, стоило прислушаться. Охотник закончил:       — Надеюсь, Моракс окажется таким же болтливым, как Аято.