Гости из тьмы

      Рейх небрежно положил тушку отрубившегося России на диван. Он хотел раздраженно вздохнуть, но при вдохе ударил резкий запах мертвечины, заставляя почившего кашлять, задыхаясь. Спустя полминуты такой пытки и слегка надорванного горла, мужчина осторожно принюхался к запястью. Он вновь задержал дыхание и нахмурился, с опасением догадываясь, кто был причиной такой бурной реакции России. Честно, он сам не знал, почему от него так несло. А почему этого запаха не было раньше? Неожиданно внезапно напрыгнувшая разъяренная кошка, взявшаяся не пойми откуда и непойми как запрыгнувшая на голову, поцарапала глаз и убежала на окно, чтобы немного подышать. -Да как ты еще в сознании держишься, зверюга? У кошек разве обоняние не в разы лучше, чем у людей?       Фюрер недовольно цокнул, глядя на Небо, шерсть у которой встала дыбом, и направился в ванну.       Теплой водой он промыл рану и посмотрел на себя в зеркало. Царапина как царапина, подумаешь. Болит правда, но потерпеть можно.       Но терпеть тот факт, что о него несет как от поля трупов и даже больше мужчина не намерен. Сначала перепутав горячий и холодный краны, теплая вода все же начала литься. Одежду немец повесил на крючки рядом с различными полотенцами, ибо больше вешать было некуда. Затем он принялся разбинтовывать руки. Первый оборот, второй… И вот уже стала виднеться рана. Слегка покрасневшие края и черствая кожа. Следующие обороты. Стало ясно, что покраснение — лишь окаемка всех ранений. В местах порезов, глубоких, почти до кости оказались огромная желтовато-белая субстанция. Чем-то напоминал цвет лимона. Местами были видны почернения, напоминающие угли. Стоп, а разве раны были такими глубокими? Мужчина резко сдернул с себя все бинты. Царапины, коих уже так не назовешь, обернулись вокруг почти всей руки. -Гниль.       Лицо Рейха то ли от негодования, то ли от ужаса скривилось. В памяти всплыл забытый богом хлеб, давно покрывшийся белой плесенью, или такая же убитая в хлам квартира, только плесень под потолками была уже черная, или даже зеленоватая? Вот только сейчас, прямо сейчас он ощущал себя этим хлебом, этой квартирой.       Немец сглотнул, подняв голову вверх. Галлюцинации, или под потолком лишь от его силы мысли появилась плесень? Нет, ее только что не было.       Третий протер глаза руками в надежде, что он не стал сходит с ума. Хотя и находится в окружении плесени он не рад.       Злость на Россию за его назойливость и детскую глупость, злость на всю ситуацию с собственным возрождением у сына и наследника СССР стала тихо уходить. Теперь Рейха не гложили мысли о мерзком случае, что подсунула ему матушка-жизнь. Его волновало лишь собственное гниение.       Если несколько минут назад рана еле занимала половину предплечья, то сейчас гниль распространилась чуть ли не до шеи и покрыла почти всю тыльную кисть. -Черт подери, откуда ты взялась?! — ни то в порыве ярости, ни то в непонимании прошипел немец. Он включил кран и стал промывать водой рану в надежде, что это хоть как-то улучшит ситуацию. Кажется, стало только хуже…       Замешканный и подавленный своей участью мужчина вышел в гостиную. Россия все еще был в отключке, но, кажется, спит он уже более спокойно. Оно и к лучшему. -Небось по пробуждению возмущаться начнет, или ныть — просто так пробубнил Рейх и окинул квартиру взглядом.       Под потолком и на полу у стен виднелась черная плесень, которая только сгущалась у двери в ванну. Фюрер раздосадованно выдохнул, подошел к стене и присел на корточки, прищурившись. -Плесень как плесень. Но откуда она, блять, взялась?! — за злобным и слышимым на весь дом рыком последовала боль в руке и внезапное и резкое увеличение черного грибка — Что?       Стали закрадываться смутные предположения. Для дальнейшего изучения данного феномена рейх решил для начала успокоиться и привести мысли в порядок. Вот только обычно он это делал глубоким дыханием, а дышать сейчас подобно самоубийству. Да и находиться в столь загрязненной комнате столь чистоплотному и опрятному, пусть и гниющему, немцу было не по себе. А куда деваться-то? На улицу выходить? На месте случайного прохожего Рейх бы пристрелил прямо на месте внезапно ожившего человека, особенно если этот человек воевал с тобой четыре года. Ну или устроил бы допрос, но ни то, ни другое испытывать не хотелось, особенно когда не знаешь, можешь ли ты вообще умереть.       А с другой стороны, есть ли вообще смысл жить? Ты ни менталитета людей этого времени ни знаешь, ни новых правил. Да черт, люди спустя лет 10 после твоей смерти в космос полетели! Ладно, возможно, это еще можно освоить и принять, но какова теперь цель собственного существования? По старой дорожке не пойдешь, небось этот русский пострашнее своего предка окажется. Да и не хотелось уже. А хотелось чего? Власти, почета, уважения. Да и сейчас хочется, если уж быть честным. -Интересно, а немцы этого времени гордятся моими подвигами?       Тихий голос пронесся по комнате. Рейх устало опустил голову, решив оторваться от своих размышлений и окунуться в сон. Он медленно направился в комнату, не обращая внимания на окружение. А Россия? Парень сейчас лежал с хмурым лицом, поджав губы. Хотя какое ему дело до какого-то там русского, да и что он сделает? В кроватку на ручках донесет?

***

      И всë-таки донес. Из вежливости что ли, из-за него же тот сейчас страдает. Хотя откуда знать, что это из-за него? Может, у него труп псины под столом валяется? О, припоминается немцу, как Советы его псиной окликал. -Вроде не сильно ниже меня, а выглядишь как ребенок-переросток.       Пожав плечами, немец вышел из чужой комнаты, прикрыв дверь, и отправился в гостевую, сразу падая спиной на кровать и закрывая глаза. -А гордится ли кто-то моими поступками? На сколько сильно сейчас величественны немцы и какая их роль на арене…       Голос стал совсем тихим, явно уставшим. С глубоким вздохом Рейх провалился в царство сна.