Запах одуванчиков

18 августа 2066 года, Балясна. — Ну и как тебя брать на ответственную должность? Скажи на милость! Я в девятнадцать лет уже чётко понимала, чего хочу, и использовала любые способы этого добиться, а не пыталась профукать последний шанс!       О, да. Надежды, что Юлька не заругает, рухнули сразу, как она подобрала его с вокзала. Диня замер на заднем сиденье красивого «Бьюика» сестры и смотрел себе в коленки. Такие волосатые, загорелые, покрытые синяками коленки в прорезях светло-голубых джинсов. Коленки лютого неудачника. Выщипать бы их, да зачем... И можно бы сказать сестре, что она в девятнадцать студенткой приезжала домой в Зазбруйск и хвалилась Дине своими весёлыми приключениями в Балясне, но не хотелось её сердить. Лучше было... — Прасци, Юляшка, я ненарошно. — О-ох! — Сестра в зеркале заднего вида страдальчески закатила глаза. — С твоим акцентом придётся помучаться. — Диня запыхтел ёжиком, согласившись, что у Юльки говор стал совсем столичный. И стрижка стильная, необычная, и маникюр — лютый, как в лучших журналах, да и сама она превратилась в львицу из высшего света. Даже для Мшанска такой образ был бы шикарен, что уж говорить о зазбруйской моде? Но сестра поднялась, а про него не забыла. — Ну расскажи, как ты мог отстать от поезда?       Объяснение было дурацким. Но что уж, врать ей, что ли? — Юляшка, я трохи опоздал. На перрон выскочил уоздухом подышац, и у туалет припёрло. Пока искал, хде он там, ну и уот. — Диня виновато глянул на сестру. Та вместо отповеди захихикала. — А поезда из Мшанска нынче без туалетов? Да, дурацкое объяснение, дурацкое! — Мне показалось, на перроне ближе.       Потом он звонил с перрона Юльке, кое-как признавшись, что остался в Дегтярске, и та без лишней брани купила второй билет. Сказала, занята по работе, отругает при встрече. И вот — ругала. — Почему было не долететь самолётом, теми же «GPAir»? Поддержал бы бизнес своего будущего босса.       Диня уставился на белобрысую макушку сестры впереди, как на вражескую. — Смерти моей хошь? — Динька, ты скоморох и есть, сразу видно. Папе передам, что он может тобой гордиться и фамильную серьгу завещать смело, — одарила его сестрёнка диагнозом, который Диня и без того знал. — А кем ешо мне быть? Уетрохоном, шо ли? Так хаваришь, будто это порок, шо мы паяцы. — Не в том дело. — Сестра вырулила автолёт на третий уровень магистрали, где скоростной режим был сотни две, а от земли метров семьдесят, и Диня задвинул шторку на своем окне. От высоты и скорости его подташнивало. — В Балясне тебе стоит быть серьёзнее, если не хочешь пропасть с концами. Я еле уговорила родителей отпустить тебя. — Та я у курсе. — И тому были предпосылки, — продолжала поучать Юлька. — Были же? — Были, — согласился Диня, вспоминая всю свою мшанскую то ли жизнь, то ли лютое пекло, где он вертелся без малого год и еле смог утечь невредимым. Психика, уж ладно, не в счёт. — Попробуем устроить тебя к Савве. Но уговор, Динька, никаких передряг и тёмных авантюр! — Юлька аж обернулась, и Дине захотелось сказать ей, чтоб на дорогу смотрела, так они неслись. — Ему нужен ответственный человек в команду. Я умолчу о том, что ты дуралей, каких мало. — Ты не хаварила ешо с боссом обо мне? — Диня думал, дело в шляпе, и его точно возьмут. — Поговорю завтра. — Юлька нервозно погладила руль «Бьюика». — Молись, чтобы смогла его уломать. — Ну вы ж друзья, уломаешь, — брякнул Диня, поправляя щекотавшие нос волосы, и заодно утёр сопельку с серьги септума. — Я уже это вижу, — начала насмехаться над ним сестра. — Савва Давидович, возьмите, пожалуйста, в предвыборный штаб моего брата. Он скоморох из Зазбруйска, образования нет, работал в ночном клубе во Мшанске, не может довезти себя без приключений до Балясны, а ещё у него зелёные волосы, дырявые штаны и кольцо в носу! Весь в отца! — Ну Юляшка! Хавару ж, исправлюсь! — вспыхнул Диня. — А что, если тебе придётся много летать по работе в разные регионы? Босс-то как раз ветрогон! — Юлька состроила ехидную рожицу. — Тохда я похибну при испоунении, — обречённо заявил Диня. — И семья подауно будет мной хордиться.       Юлька снова засмеялась, просунула руку назад и взъерошила братовы изумрудные космы. — Звоночек, что ты за трусишка? Мог бы сам летать научиться, не слишком уж ты и недалёкий, — и показала на свой ошейник-преобразователь колдовства. Тоненький, стильный обруч на лебяжьей шее, больше похожий на колье. — Ну спасибо, шо не слишком уж, — проворчал невпопад Диня и боязливо посжимал плечи. На его запястье, встроенный в омнифон, тоже болтался преобразователь и мигал глазком включения. Но Диня им не особо пользовался.       Это Юлька, родившись в творческой скоморошьей семье, всегда тяготела к воздуху. Даже с парашютом прыгала, пока этот спорт ещё был модным, до эры массового внедрения преобразователей. Да и Диня мог бы, но полёты были совсем не его стихией. Вот исконный шутовской промысел — акробатика с танцами, наряды и мечта стать фотомоделью — да, но и с этим вышло криво. Наверное, тут сыграла его неудачливость, а может, харизмы недостало. Колдунам ветра нужно много силы для полётов, но кто сказал, что колдунам славы надо меньше для успеха? Эх, да что вспоминать! Это минуло. — Смотри, Сити пролетаем! — Юлька самолично с кнопки сдвинула шторку Дининого окна, и тот от непривычки зажмурился. Высоко, как высоко! — Да посмотри же! Нравятся башни? Здесь живёт твой будущий босс! Девяносто второй этаж!       Диня приоткрыл залепленный цветной линзой глаз и ахнул. Вот это архитектура! Парящие небоскрёбы балясненского Нью-Сити, знаменитые на весь мир! Крыши их утопали в облаках, а фундаменты зависали над расширением в изгибе реки. Автолёты богатых людей выстраивались вереницей на парковку, а лифты сновали открыто по трубам из стекла с внешних сторон удивительных зданий. Апартаменты, офисы, сотни апартаментов и офисов... Говорят, при строительстве Нью-Сити на месте старых башен применялась мудрость семарглов, а также чары ветрогонов и умельцев-даждей, иначе как заставить упаковку многотонных картошек фри парить в воздухе? Колдовство всё плотнее проникало в обыденность, уже никого из дичков особо не удивляя, и Юлькина машина была не исключением. — Юль, а прауда, шо у компании моехо будущего босса на усех самолётах стоят вихревые турбины Берзарина? — Правда. — И шо Яхонтоу сам ими летает? — Ага. — Смяшно, — оценил Диня. — Якой человек уажный, колдун и стоит у очереди у аэропорту! Предстауиц неможно. — Это ты смешной, — осадила его сестра и вдруг сказала с особой почтительностью: — Босс у нас ураган, Самум! — Хы, и шо тебе делац рядом с ураханом столько лет? — Диня проводил заворожённым взглядом крайнюю из башен и подумал, что ни за какие коврижки не согласился бы поселиться там. Их «Бьюик» мчался к центру, где и обитала сестрёнка с подругой. Юлька заулыбалась странно, и тепло, и колко, как всегда при упоминании босса: — Устранять последствия катастроф, которые он чинит.       Диня замолчал, не придумав, что сказать. Жизнь-то налаживалась! Он в Балясне. Позабыв о страхе, то ли привыкнув к высоте, он смотрел в окно и думал о том лютом количестве глупостей, которые он успел наделать к своим девятнадцати. Но теперь от него требовалось не разочаровать семью и не подвести Юльку на новой работе у высокопоставленного шишки. И Диня был готов взяться за ум, где бы этот самый ум брать ни пришлось!