Запах одуванчиков

11 октября 2066 года, Балясна. — Савва Давидович, уровень стресса у вас зашкаливает. Я вам когда «Антимудин» курсом назначал? — Полтора месяца назад, — припомнил Савва, разглядывая скачущие столбцы прошлых и нынешних показателей его состояния на экране психотерапевта. Антон Устинович отсоединил пальцы Яхонтова от датчиков. — И вы честно пропили? — Пропил. — А что так распереживались в последний месяц? — Много работы. — Савва отвечал просто и односложно, чтобы меньше оправдываться. Скопидомов прицокнул. — Пять лет мы с вами наблюдаемся, и я помню всякое, но чтоб такое перенапряжение, — было видно, что его беспокойство касается отнюдь не здоровья Саввы, а последствий, которые может нести это его перенапряжение. Как же, как же. Яхонтов. Спящий вулкан, способный в любой миг накрыть мир слоем удушливого пепла... — А иньское влияние почему на пике? — Антон Устинович потыкал ручкой в экран. — Вот, видите? Янь — мужское начало, его у вас всегда было в достатке, а это что? — он провёл по значительно возросшему синему столбцу. — Подъём женской энергии? — Обабился, — коротко выдал Савва на его завуалированную лесть. — Любопытно. — Антон Устинович помолчал и сказал: — Придётся вам повторно пропить «Антимудин». Мы с вами две недельки пили? Назначу на месяцок. — Угумс, — Савва попытался припомнить, лечил ли его Скопидомов чем-то кроме «Антимудина», и не смог. Сильнее препарата для укрощения потенциально опасных психопатов в чародейском арсенале не имелось. — Пропью. Можно идти? — Да, и, — доктор вздохнул. — Вы отдыхайте почаще, Савва Давидович. На природе, лучше на воде, дышите свежим воздухом. Расслабляйтесь, короче говоря. Осенняя пора, очей очарованье...       Отличный совет за стоимость сеанса в пять тысяч колдотуберов! Савва послушно кивнул. «Сегодня, ять, очаруемся. На свежем воздухе в Развихе».       Офисный улей встретил его запахом земли, гомоном переговоров и топотом ног — группка флористов под руководством Анфисы Светлой перекапывала оранжерею. Савва задержался посмотреть на то, как его любимые растения меняют горшки. — Эх, совсем обрастать не хочет! — пожаловалась Анфиска на одиноко приткнувшийся в углу в пакете куцый фикус Бенджамина. — Задолбалась ему смесь подбирать. — А ты пересади не в чёрный горшок, а в синий. Он хочет расти в синем, — от балды велел Яхонтов. — Савва Давидович, это вряд ли поможет, — Анфиска вытерлась локтем, так как была в перчатках и с совком. — Хочу взять у него анализ на грибок... — Ты меня послушай, — вдруг Савва прямо-таки поверил в свою правоту, будто глаголил непреложную истину: — Конкретно он любит синий цвет. Давай, посади в синюю кадку и подкорми как следует. Исполняй.       Анфиска пожала плечами, мол, хозяин — барин, и пофиг, что самодур.       В остальном день прошёл, как было запланировано. Разве что, Динька в кабинете так и не появился — ни на завтрак, ни на обед. Савва слышал — он попросился на сегодня в закупки и развоз документов. Что ж, молодому парню надо дать возможность пережить сердечную боль, решил Яхонтов. И то, что Капульцевич вместо депрессии ушёл с головой в работу, радовало. «Бляха должна заметить, что я положительно на него влияю, — утешал он себя. — И не отказываю Дине в покровительстве. Мы не можем быть вместе, но я рядом, и он это чувствует. И это главное».       С подобными убеждениями Савва доработал день, а потом выпил первую таблетку «Антимудина», которую по-хорошему надо было принять завтра утром, и поехал в Развиху. «Мог бы и в Мысли свидание назначить. Точно попалил, в воду не гляди. Хочет устроить разборку на месте преступления. Ай, похер. Дело сделано, взбодрись. — Он похлопал себя по щекам в автолёте. — Слабину давать нельзя. Улыбаемся и отрицаем вину во имя благоденствия маний».       Любезно встретивший его Дорохов, впрочем, ничем не отличался от себя обычного. Хлопнул по спине и с ничего не выражающим видом ящера проводил гонять чаи. Шныряя через портал, Савва всё рассматривал дом — не осталось ли где их с Диней следов или Лялькиных меток, но нет. И в этом дом был обычен, уютный, гостеприимный, если, конечно, не пытаться проникнуть внутрь без дозволения хозяина. — Как съездили, Павел Константинович? — Савва с наигранной непринуждённостью хлебнул белый улун, и сразу захотел проглотить язык. Уж наверняка, Бляха в его облике задавала Дорохову тот же вопрос. — Продуктивно, — поделился старый некромант. — Дубровна развивается, и институт квантовой физики вместе с ней. — Чёрные дыры изучают? Небось, скоро шагнут сквозь пространство? — пошутил Савва, намекая на их с Павлом Константиновичем перманентное хождение порталами. Тот едва собрал морщинки у висков. — Не исключено. Я тебя вот зачем позвал. У них там планируется при институте новый спортивный комплекс федерального уровня, с базой для МЧС и возможной подготовкой оливкейского резерва. Затею я одобрил. — И что, нужно финансирование? — погрустнел Савва, так как и с клятой оранжереей БГУ расход компании «ГосПар» грозил вырасти. Что-то они там напутали в планировке. — Выделим из бюджета. Но я наткнулся на нечто, что будет любопытно в первую очередь тебе. — Что же? — было успокоившись, Яхонтов вновь напрягся. Павел Константинович не собирался костерить его за влом в дом, но мог пристать с муторным заданием. — Состоялось голосование среди жителей Дубровны чьим именем назвать спортивный центр, и есть ли в городе достойные спортсмены. Оказалось, есть. Угадаешь, кто? Савва подрыгал щеками в недоумении. — Василиса Лесная. Чемпионка мира по плаванию шестьдесят пятого и шестого годов прошлого века, трёхкратный серебряный призёр Оливкейских игр. Уроженка Дубровинского района, студентка заочного отделения физтеха. — Думаете, та самая? Последняя ведьма Аксёновки? — Пропала без вести в шестьдесят седьмом, вместе с матерью выехав рыбачить на Вольху, — продолжил Дорохов. — Официальная версия милиции — утопление вследствие штормовой погоды. Нашли только обломки их катера, не тела. — М-да, — глухо отозвался Яхонтов, в уме прикидывая, что это могла быть за «погода». — У меня оказалось собрано много материала по девочке, Савва, — доверительно сказал Дорохов. — Например то, что за два года до гибели её удостоили повышенной госстипендии, это, заметь, на заочном, и фактически продвинули на игры в обход конкуренток из Союза. И что взлетела она, — Дорохов замялся, — фигурально выражаясь, сиюминутно. Такое чувство, что ей помогли. — Кто-то нашёл в этом выгоду, — догадался Савва. — Связанную с Аксёновкой и затопленным золотом. Бедные ведьмы. А наши предки умело спрятали концы в воду, — заключил Павел Константинович. — В прямом смысле слова, да, — добавил Яхонтов. — У меня есть фото и записи игр. Я взял их специально для тебя. Знал, что тебе пригодится. — Дорохов развернул телеэкран на всю стену, включил переделанные под голограммы цветные кадры прошлых лет. Савва замер на вдохе, впервые наяву увидев свою прабабку. И сущий пенёк в вопросах спорта безошибочно угадал бы баттерфляй. Савва тоже любил этот стиль, наиболее близкий к полётам! По сигналу пистолетного хлопка могучие на вид девушки попрыгали в голубую воду бассейна и принялись взбивать её телами в борьбе за первенство. Одна из них, с широченным размахом рук, немедленно вырвалась вперёд. Было сложно понять, гребёт она по воде, или больше летит по воздуху — гибкая, мускулистая, рычажная — комплекция у неё выдалась чисто яхонтовской. — Четвёртая дорожка, — зачем-то подсказал Дорохов. — Она всегда вставала на четвёртую. — Как и я всегда на четвёртый выход, — кивнул Яхонтов, не отрываясь от просмотра видео. — Родись я дичком, мог бы и сам пойти в плавание, часто думал об этом. Люблю плавать. — Я знаю.       Лесная домахала до бортика, перевернулась, ушла под воду и, отнырнув чуть ли не половину бассейна, полетела к финишу. Треснула рукой о противоположный борт в импульсивном порыве, содрала очки и выбросила их в толпу, радуясь победе. На этих кадрах Василиса вдруг остро напомнила Савве маманю в молодые годы. Только кожа у Лесной была белее и присыпана веснушками по плечам и декольте. — Ну и лошадь, — оценил Савва. — В вольном стиле она также имела мало равных.       Дорохов пролистнул видеоряд с разными стартами Василисы вплоть до церемонии награждения, и самым кричащим пятном на первом же фото опять стала Лесная — мало того, что выше всех на пьедестале, так ещё и с живым оливкейским огнём на башке.       Разве Злат мог пропустить такую? И Савва бы замутил на его месте, даже необязательно спьяну. Рыжая, как рассвет над рекой. Стройная и рослая, как прибрежная сосна. Почти бесцветные брови и красные перья ресниц, а под ними поляны конопушек. Выпяченные для победной улыбки жемчужины крупных, ровных зубов. Савва постарался углядеть в прабабке десять отличий от нынешних Яхонтовых — уж очень хотелось понять, что взято от неё, что — нет. И отметил серый металлик её раскосых, мечтательных глаз — как сказала Владка — в цвет чешуи рыбин. Пока ещё живая, совсем юная, упоённая любовью и желанием побеждать талантливая деваха. Савва, скрепя сердце, вспомнил камлание с бабушкой и медленно затихающий слабый плач с родильной койки. — Жаль её. Отдала свою жизнь за сына, который не стоил её жертвы, — произнёс он с чувством. — А ныне их землёй владеешь ты, — напомнил Павел Константинович. — Она дала интервью дубровинской газете за месяц или менее до смерти. Подлинник сохранился у них в краеведческом музее. Василиса делилась планами не только получить профессию физика, но и мечтой об организации на Темноводной заповедника с сортовыми кувшинками и лотосами. Про дендропарк ничего сказано не было, но я полагаю, и это неспроста, Савва. — Лотосами? В Подбалясье не растут лотосы, холодно! — вернулся с небес на землю Савва. Дорохов уставился на него и затем невозмутимо сказал: — Мы слишком мало знаем о мире, чтобы сразу отрицать невероятное. Она была ведьмой одной с тобой крови. Поищи. — Савва закатил глаза в показной усталости. — Это не всё. — Дорохов будто окаменел в лице и сцепил пальцы, склоняясь к Савве. Яхонтов поперхнулся чаем, ожидая самого неприятного, но услышал: — Ты сдаёшь позиции в рейтинге, и тебе нужно укреплять связи с подиями для наработки популярности. В среду в город прилетает премьер-министр Алании с делегацией. Это мои друзья. Подии-горцы из нации природников. Не смейся, они люди серьёзные. На твоём месте я бы организовал им тёплый приём и обеспечил себе поддержку на выборах по всему Каркесскому региону. — Ведь горцы друг за друга — горой! Говорю, как полу-дзергин! — вставил Савва, радостный от того, что его не вздрючили, а даже наоборот, помогли. — Займись этим, — попросил Павел Константинович. — Держи меня в курсе.       Совсем вечером Яхонтов вспомнил про поправки к макету оранжереи и стуканул в мережку к Наталье Нехлюдовой. Та, ожидаемо, спала в своём Карасукске и вызовы по омнифону успешно проигнорировала. «А? Что?» — Савва прыснул в кулак, потешаясь над сонной переполошившейся ведьмой Низкого Кряжа. «Тёть Наташ, завтра забуду, извиняй. Кинь мне план теплицы на омник, или хотя бы так, просмотреть насколько вы хотите расшириться. Завтра поставим вопрос о пересчёте стоимости проекта». «Блядь, Яхонтов, — ощутил Савва недовольное ворочание внутри разума. — Разные часовые пояса — тема для тебя девственная?» «Родина большая, а столица у неё одна. Ну так что?» — оказывается, общаться по мережке в личной передумке было не так и погано. «Зачем ты ведун, а, — огрызнулась Нехлюдова. — Сбылся мой юношеский самый страшный кошмар. Держи». «ГосПар», мечты сбываются, тёть Наташ».       У Саввы перед глазами будто развернули трёхмерный план постройки оранжереи. Он аж заморгал от удивления. «Ого, так и вправду можно было! Плюс метр шестьдесят вширь? Зачем вам? Может, оставим прежние размеры?» «Нам бы оросительную систему с автоматическим климат-контролем для разных поясов планеты, — включилась тётя Наташа. — Это удобнее предложенной системы полива, и в соседнем зале будет возможность разместить искусственные пруды для водных растений». «Ладно, ради водных растений пересчитаем, — потянулся в кровати Савва, вертя посох. — А скажи по дружбе, как ботаник ботанику... есть ли кувшинки и лотосы, способные выжить в Подбалясье?» «Обалдеть у тебя задачки в пять утра, — призадумалась Нехлюдова, так как на миг ушла с контакта, Савва надеялся, не уснула. — Кувшинки однозначно, большинство сортов. А лотосы... Нет. Кроме, наверное, лотоса Комарова. Он произрастает на Крайнем Востоке. Условия в целом должны быть сходными». «Вот как, — повеселел Савва. — Симпатичный? Хотя, пофиг. Добудете? Вы к Крайнему Востоку поближе, чем мы. А я одобрю вам расширение». «Ну Яхонтов! За голубой травой бы ещё послал!» — чертыхнулась ментально Нехлюдова. «Второй раз незачем».