Запах одуванчиков

— Именем Стрибога, Савва Яхонтов, остановись!!!       Клич позади мчащегося среди снеговых туч Саввы едва не тонул в гуле ветра. Яхонтов удирал прямым током, петляя в облаках, пытаясь по-заячьи запутать след. Галатея, ять, запретила вертеть! Левый сердечный меридиан оставался уязвимым и неокрепшим, стоило поберечься. Да вот как поберечься, если тебя преследует бывший чемпион в прямом токе с безумной целью навязать лишнюю мороку! Савва хотел бы крикнуть Берзарину, что ему нафиг не упало сейчас это Вийство, но он боялся сбить скорость. И так глиссер из гастера, как из лаптя ласта!       Савва стремил потоки в Заглядово. Туда и только туда! Успеет оторваться и удрать к Дорохову, там его Валера не достанет!       Справа облака взбил шустрый порыв одушевлённого ветра. «Вижу в небе белую черту. Мой «Фантом» теряет высоту», — вспомнилось, как назло. Перехват. Ну кто бы сомневался! — Яхонтов! Стой, гав тебя за яйца! — Да ну тебя в болото! — Рявкнул Савва белиберду и скрутился воронкой. Портал! Похеру! Главное — договор!       Разреженное чарами пространство скрутилось в мерцающий тоннель, Савва продрался сквозь него с максимальной скоростью, на которую был способен, выскочил над аксёновским лесом, замкнул дыру и оглянулся.       Валера успел проскочить следом и теперь настигал его. Вдали темнел на крутом берегу Темноводной Поклонный камень — пока безлюдный. Дорохова ещё не было. Савва на полных оборотах просвистел мимо и устремился к разливу оцепеневшей от мороза Вольхи. — Я-а-ать! А-а-а! — Савва, мож'т хватит бегать? Снижайся! — Отъебись! Не хочу быть Вием! Сгинь! — Твоя судьба рано или поздно найдёт тебя, и лучше сейчас, поверь! — Валера, ты белены объелся? — Объелся бы, уже б тебя догнал!       Да, сука, он заметно подтянул навыки за время тренировок и набрал прежнюю форму! Савва жал из тела всё, что мог, но открытие портала взмылило его, к тому же левая сторона груди горела огнём и отдавала в руку и ногу, словно Савву одним боком опустили в кипящее масло.       Меридианчик, дорогой, сдюжь, выдержи, а-а-а...       У пяток слышалось дыхание чужого потока. Берзарин настигал. Савва сорвался в пике, сделал крен надо льдом и проехался на ногах мимо дедова обелиска, стирая подошвы ботинок. Устоял на ногах, свирепо повернулся и встретил испепеляющий, полубезумный взор сорочьих глаз из-под косматых сросшихся бровей. Валера был грозен. Его коса в полёте через портал растрепалась, и седые волосы развевались змеями на стылом вольхском ветру. Он вытянул на дрожащей руке овальный кусочек металла. — Савва, бери пряжку, не кипяти.       Яхонтов пялился на Вия, выставив плечо, и в его кудрях путалась метель. — Шута с два. — Бери.       Валера медленно двинулся к ученику, и Савва отступил на то же расстояние. — Где это видано, — гневно прорычал Берзарин, — чтобы Малюта Яхонтов бегал от пряжки Вия Балясны! Он за неё зубами держался! — Я не Малюта! — осадил его Савва. — Да ладно тебе! Ты его клон, разница невелика! — Валера будто нарочно пытался задирать его. — Невелика, но принципиальна! — отпарировал Яхонтов, и ему самому понравился ответ. — Неужели ты её не хочешь? — Вий продолжал наседать, вертя перед носом пряжку. — Всегда хотел же! — Хотел и хочу, но позже! Сейчас другие задачи в приоритете! Валера, хватит, ей-Небо! Я не хапуга! — Ты болван, и я научу тебя уму-разуму! Бери, спрашиваю в последний раз, возьмёшь? — крупные зубы Берзарина по-собачьи клацали. Он кричал хрипло и почти лаял, как матёрый, рассерженный пёс. — Нет! — упрямо топнул ногой Яхонтов и отлетел назад — лёд под ним затрещал. — Твоя воля. А моя вот какая будет: бейся со мной в Битве Ветров! — Что? — Савва аж за голову схватился. — Ты в своём уме?! Валера! — Бейся, щенок, говорю тебе! — Берзарин возрос в несколько раз, намотав на смерч позёмку, и уже с высоты бури загремел: — По закону ты не можешь отказаться! Сейчас! Бейся или умри! Или бери пряжку! — Да где это видано, чтобы бились не за пряжку, а чтобы её втюхать! — Савва стоял наклонно и загораживался рукой. — Я не буду! — Будешь! — Я убью тебя! У меня восемь тысяч оборотов! — И славно! — В мгновение ока Вий подобрал смерч и ринулся на Савву. — Я не шучу! — С ума сбрендил! — тот опять рассыпался потоком, зная, что Вий вертит так себе. — Я не буду драться с тобой, Валера! — Всратый трус! Сюда иди! — Берзарин ускорился, и это, ять, несмотря на природный, бьющий в рожу ветер. У Саввы опять заломило меридиан, взор окропили слепящие звёзды. Да что ж такое! Он услышал треск ткани. Порывами ветра Валера настигал его, засасывал в воронку, сдирая одежду. — Берзарин, что ты, ять, творишь! — Дерись! — Мантас! — Савва вскинул руки назад, отбросив от себя смерч Берзарина. Выжал последние силы, дотянув до черного грифеля, торчавшего из белой ваты. Вцепился в обелиск. — Отъебись, блядь! Мантас!       Новый бросок и отражение. Яхонтов не намеревался принять бой, как бы это позорно ни выглядело. Рукава его рубашки оторвались от заклинания, повращались в воронке Валеры и улетели к чёрно-белым ебеням. — Я убью тебя, Савва, если ты не примешь бой! — Я не приму! Убивай! — Яхонтов вцепился в адамантовую стеллу руками и ногами, металл мигом присох к его разгоряченной коже, но это было не волшебство, а простая сила мороза. Валера завыл ураганом и принялся хлестать его по лопаткам. Клочья рубашки трепались языками белого пламени. Савва прильнул к обелиску и стиснул зубы. — Дерись! — Не буду.       Спина почти не чувствовала боли. Пальцы не чувствовали металла, а в сознании билась лишь одна мысль — никаких битв. Хватит. Пусть жизнь кончится здесь и сейчас, у дедова памятника, но Савва не прольёт крови Берзарина. Как бы тот не бесновался. Не такой он человек, Савва. Не Малюта.       Но внезапно ветер поутих, и уши Яхонтова услышали следующее: — Да и пошёл ты! И не надо! Хорэйн!       В ту же секунду крепкая верёвка обвила торс Саввы и затянула вокруг обелиска. Руки тоже оказались связаны. — Берзарин!.. — он с трудом отодрал щёку от адаманта. — Что ты ещё удумал!       Перед ним предстал ухмыляющийся Вий, и, недолго думая, заткнул ему, беспомощному и голому, рот. Пряжкой города. — Хоря, — раздул ноздри Валера и дал распоряжение своей скарабеихе. — Стереги его и грей. А у меня возникла идея получше. — Гу-гу-гу, гу-гу? — выругался Савва и задёргался в путах, как строптивый дух. — Вот и окей. — Валера огляделся, потом вытащил из кармана шарик безоара, отломил немного и сунул под язык. — Мутабор. — Гу!!! — Савва одурел от возмущения, видя, как черты Берзарина приобретают вид Яхонтовских. Смутно, но он сложил в уме два и два. — Гу! — Слетаю вместо тебя. На сходку. Вдруг чего, тебе жить и жить, а я уже своё пожил. А в подписи никто не усомнится, уж я постараюсь. Я вообще третьим вариантом подумывал тебе пряжку выдать и сделать то же самое, но кто ж знал, что ты настолько принципиальный. Так даже лучше. Молодчина. Хороший Вий из тебя выйдет и хороший президент. — Он взъерошил Саввины волосы под его полунемое неодобрение. — Насте... Если что, мой земной поклон. А так, если Фатов не решится на действия, жди меня, и я вернусь. Не унывай, Савун! Хоря, грей лучше и следи, чтоб не выпутался.       Он помахал Савве бутафорским синим перстнем, взмыл в воздух и умчал за метель. Савва было задёргался, забился в путах, но его остановило упредительное ворчание исполинской, верной хозяину жучихи. Струя тёплого пара из её ноздрей согрела кожу. Вот сука.       Савва оценил своё положение, как безвыходное.