Запах одуванчиков

13 марта 2067 года, Балясна. — Савун давай, не оставай, шевели поршнями! «Сука», — ругнулся про себя и скрипнул зубами Яхонтов. Выражение «тренироваться с Валерой» в последнее время приобрело несколько иной смысл. Если раньше Вий руководил лишь основной частью тренировок, то теперь он присосался и к разминкам. Требовал от Саввы не только исполнительности, но и внимания к своей графской персоне. А всё почему? Потом что сдуру самолично заявился на полудлинный пролёт в глиссинге. Дисциплина, в которой Берзарин держал первенство тридцать лет, ныне чествовала его сына Нико, а Нико выступал за Эллинию и разрабатывал двигатели для Саввиных самолётов. Такова была договорённость, и Валера сейчас стремился эту договорённость порушить к псам собачьим. Отжать чемпионский титул с рекордом у сына, чтобы поддержать Савву и поставить под большой жирный вопрос дальнейшее партнёрство «GPAir» с Эллинией. «Седина в бороду, пёс в ребро!»       Многоходовочка опять складывалась просто ять какая, но, впрочем, кому было не привыкать, как ни Яхонтову.       Итак, Савва трусил по набережной, обмозговывая всё это, а Берзарин с развевающимися по-упырски полами длинного чёрного пальто, рассекал то спереди, то сзади на роликовых коньках. Он мчал вперёд, делал долгий вираж, хлопал одеянием, точно крыльями, уезжал назад, нагонял Савву и вновь уматывал. — Мерзарин, те нормально, что на склонах снег ещё лежит? — Нормально! — кидал Валера через плечо. — Асфальт сухой, Савун. А буду бегать — колени посыпятся. Стопэ, ты как меня назвал? — опомнился он и вперил в ученика призрачно-серые глаза. — Уф, — отдувался Яхонтов. — Никак, послышалось. — У тебя насморк? — Нет же! — Подыши!       Савва приспустил баф с носа и пошмыгал. Валера успокоился и уехал. — А чего, давай тебя на ролики поставим? — Спустя секунду чёрная тень опять просвистела мимо. — Нет, знаешь, дудки! — пропыхтел Савва. — Чтобы я распиздялился по склону, и на нём значительно поубавилось этих прекрасных деревьев? Лучше уж тилип-тилип, целее будем!       Берзарин разлаялся смехом. Сбоку мелькнули его жёлтые оскаленные зубы. — Посчитаешь мне попытку? — Да посчитаю уж, куда деваться, — проворчал Савва. — Ко мне Дади хочет учеником в гастинг! — О! Крутая новость! Тебе давно пора наставничать! — Валера возник у плеча. — Да, но, — попытался возразить Савва своими выборами, однако его перебили: — Какие «но»? Сам продвинешься, как начнёшь коучить! На мне учись быть тренером, а потом и за Дади примешься! Усёк? — Ох усёк, — спорить с ним было бесполезно. — А ты в курсе, что Денис заявился на высоту? — Был следующий подкат. — На тридцать восемь через официальный бланк ВКИ. У Саввы аж ноги сами собой остановились. — Чего, ять? — Он упёрся себе в колени, переводя дух. — Не стой, беги! — подстегнул Валера, и когда Яхонтов выровнял темп, продолжил: — Причём в заявке стоит имя: Денис, можешь себе представить? Гелиодорский! Комитет шокирован, не то слово. — Вот, значит... Да и пусть! — психанул Яхонтов. — Хочет убиться, что ли? — И, подумав, прибавил на бегу: — Или сдюжит? А сейфити запросил? — Не-а, — хитро ухмыльнулся Валера, сузив круги. — Написано, что страховать будут его представители. — Мило, — отозвался Савва. — И что ты думаешь? Вы приняли заявку? — Я ещё не решил. Высота жуткая. Вот, думал у тебя спросить, как быть. — Вий подъехал и поехал рядом, вальяжно переваливаясь с ноги на ногу. — Да я то чё, — буркнул Яхонтов, мрачнея с каждым шагом. — Хочет, пусть летит. Вопрос в том, нужен ли нам труп на попытке!       От этих страшных мыслей он опять остановился и потуже натянул баф на горло. Диня ведь дурак, его размажет озоном, как предка, что же он делает... Или? Или он знает, что делает? И он готов? Безумие.       Но то был шанс увидеться. Хотя бы на попытке. Сам-то Савва медлил с подтверждением заявки на участие. У него на Мировые Игры был спецпропуск без предварительных результатов, как у основного претендента на победу.       На победу, ять! Тут полететь бы хоть научиться нормально. — Ну чего застыл обелиском? — подковырнул Берзарин. — Я думаю, — Савва перевёл на него взгляд, до того устремлённый в асфальт, — допускай. Допускай Диньку, Валера. А уж там он пусть показывает, что пожелает! Сейфити нашего только приставь! А то херпойми, какая блядь его там страхует! И... — он заявил ультимативным тоном, — моё участие тоже подтверди. Я полечу. — Вот хвалю! — Вий от радости совершил прыжок с верчением и грациозно приземлился на одну ногу. — И я полечу, Савун! — Да это уж я знаю!       Было непонятно, тревожно, тянуще. Что Динька задумал? Зачем кичится такой опасностью! Савва не знал и решил впрок не морочиться. Впереди ждали выборы. От собственной рожи из каждого утюга уже подташнивало, и мало кто из политологов прогнозировал победу другому кандидату. Но шанс всё просрать оставался всегда. Уж Савва-то понимал, как никто другой.       Тем вечером он подтвердил своё участие во Всемирных Колдовских Играх в Эллинии и на нервах набрал Алесю. У того прошёл сигнал, будто бы из далёкого зарубежья, но он ответил, бодро, как обычно: — Слухаю! — Алесь, привет. — Савва не знал, как начать диалог, и не ведал, сказала ли Юлька отцу о своём положении или молчит партизаном. Но Яхонтову необходимо было собраться к августу и собрать команду. — У тебя... Как сейчас с занятостью? — Походи, Саука, я уыйду на двор, — Капульцевич-старший затопал куда-то, лязгнул дверью с зазвеневшими ветряными колокольчиками. На заднем фоне у зазбруйского шута помимо них, кажется, мычали яки и орали скальные галки. Интересно, где это его носит? В горах по йоговским делам? — Казыуай, чахо хоцел! — Алесь, — Савва отогнал приставшего Филина, чтобы звучать солидно, — у меня... Меридиан левый отвалился. Помоги мне выиграть Чемпионат. — Помоху, — без замятия согласился Алесь. — И так бы помох, а уж назуаному моей дони и отцу внучка — подауно!