Хочу стать твоей слабостью

      Всю неделю Джисон ходит как в воду опущенный. Люди вокруг становятся фоновым шумом. Он поёт. На автопилоте. Танцует. На автопилоте. Ест и спит так же. Мир словно замедляется, или это Хан растворяется в нём.       Больно чертовски. Словно кто-то ножницами по металлу ломает кости. По-садистки так, с особым наслаждением наблюдая как душа обливается кровью.       Джисон думает, что он самый настоящий идиот. Не потому что влюбился в хёна до беспамятства. И не потому что признался ему. Он идиот потому, что обиделся из-за глупости. Спустя семь дней повод для ссоры кажется нелепым. Да и какой, собственно, повод на самом деле?       Он сам полез к Минхо. Сам не нашёл ничего лучше, чем привлечь внимание сексом. И сам же обиделся, когда Хо просто неправильно понял признание. Хан ведь выдал мутную завуалированную фразу. Никто за язык не тянул. К тому же он знает, что согруппнику не так-то легко принять изменения в жизни. Человек, с которым они дружат столько лет, вдруг выбивает почву из-под ног, словно вылил ведро кипятка, а следом добавляет ещё поток чувств, окатив толком непросохшего Минхо порцией ледяной воды. Конечно, тяжело усваивающий перемены Ли среагировал свойственно своей натуре. Люди всегда стремятся вернуться в зону комфорта. Может, он вовсе не может ответить Хану взаимностью? И имеет на это право.       Но тогда почему обида душит, сковывая горло колючей проволокой?! Почему даже при одной мысли, что старший пошёл развлекаться с кем-то сразу после него, становится до тошноты паршиво?! Почему слово «друг» и попытка примирения злят настолько, что Джисон лучше вообще мириться не станет?!       Если он сам понимает, что ссора бессмысленная, причиняющая вред и мучения обоим, то что мешает взять и сделать шаг навстречу?! Нужно просто заговорить первым. Сходить и вкусно поесть, как они любят. Посмотреть фильмец. Тогда станет как прежде.       Хан сжимает пальцы в кулаки. Хочется выть. Потому что в сознании щёлкает. Он не хочет «как прежде». Он хочет любить и быть любимым. Не кем-то, а именно Минхо. И злится Джи на упёртость и принципиальность Хо. Хён не хочет признавать, что тоже что-то испытывает. Но Джисон уверен в ответных чувствах. Слишком легко Ли поддаётся ласкам, слишком чувственно шепчет его имя, слишком долго задерживается взглядом. Не может он ничего не чувствовать.       — Ты прожжёшь в нём дырку, Хани, — смеётся Феликс, тормоша плечо друга.       А Джисон только сейчас замечает, что неотрывно наблюдает за Минхо. Минут десять. Или больше? Молчаливый и опечаленный отводит взгляд.       — Не сахарный, не растает, — фыркает Хан, не понимая почему язвит. Или понимая? Душевные метания надоедают и отнимают желание жить.       Ликс шумно вздыхает и сразу уходит. Зачем-то к Чану. Квокка хмурится. Только бы не учудили какую-нибудь игру на доверие и иже с ним. По коже пробегают холодящие спину мурашки.       — Так! — Бан кивает Ликсу с улыбкой, а потом смотрит на измотанных танцами ребят. — Пора бы нам немного отдохнуть и слегка поиграть!       Сынмин и Чонин буквально садятся на пол, с энтузиазмом взирая на лидера. Как дети. От этого на лицо всегда ползёт ласковая братская улыбка. Ликси ковыряет пол носком кроссовка. Чанбин закатывает глаза, пихая в бок недовольного Минхо. Хан не издаёт ни звука, ожидая участи. Он уже знает, с кем будет в паре.       — У нас будет две игры. Первая командная в кругу. Вторая парная. Рассаживайтесь, — Крис отходит к тумбочке и достаёт небольшой мяч, имитацию волейбольного. Иногда парни играются им, когда необходимо переключить деятельность.       — О чём будем рассказывать? — спрашивает макнэ.       У Чонина нет проблем с доверием. И нет проблем с играми на сплочение коллектива. Искренне, слегка по-детски улыбаясь, вокалист тянет руку к мячу.       — Сегодня о наших страхах, — отвечает Бан, усаживаясь. — Сейчас у нас реально тяжёлый график, большая ответственность, неприятности, я уверен, что всем нам не помешает выговориться, — голос хёна как всегда мягкий, уверенный, успокаивающий.       Крис просто потрясающий лидер, и Хан каждый раз может только заново им восхищаться. Собрать совершенно разных людей, объединить их в единую команду, гореть за каждого душой. Каким же духом надо обладать, чтобы быть способным так зажигать людей вокруг?! Люди называют Феликса Солнцем. В таком случае Чан — Путеводная звезда.       — Нам реально нужно это?! — пытаясь скрыть недовольство, тянет Минхо, кривя красивые губы.       — Крайне необходимо! — заявляет Бан не терпящим возражений голосом. — Итак, просто делимся тем, что на душе, что наболело, чего именно сейчас боишься. Рассказал — кинул мяч любому другому из круга. Чонин? — он обращает своё внимание на младшего, не замечая кривляний Хо.       — Хм, — АйЭн закусывает губу, задумавшись. — Это банально, но я боюсь не справиться со следующим заданием. Там сильная вокальная часть и я ужасно боюсь запороть её, — Чонин продолжает кусать губы, сжимая от волнения мяч.       — Хэй, Хлебушек, ты же знаешь, что отличный вокалист, да? — Ликси нежно улыбается приятелю. Порой даже простые подбадривания помогают немного поверить в себя.       Группа подхватывает волну, обещая, что их малыш макнэ сильный и ему море по колено. Хан видит, Яна это совсем не успокаивает. И он понимает коллегу. Только ты сам можешь убедиться в успехе, когда партия будет получаться идеально раз сто подряд. И даже на сто первый можно допустить ошибку.       После волны любви к Малышу Хлебушку, мяч летит в ловкие руки Феликса. Солнечный приятель улыбается совсем не ярко. Вертит мяч в руках, уставившись на пол. Около минуты проходит в тишине. Парни не торопят.       — Боюсь, что Хёнджин не вернётся, — выдыхает Феликс и сразу кидает мяч Минхо. Тот, конечно, ловит, но выглядит растерянным.       Бан Чан поднимает руку в останавливающем жесте, как бы прося Ли-старшего пока не начинать, и интересуется у Ликса:       — Ты хочешь, чтобы мы обсудили это?       — Нет, — младший торопливо стирает большим пальцем слезинку в углу глаза и поднимает голову уже со своей лучезарной улыбкой. Или её имитацией.       Хан замечает. Влажный блеск в глазах, лёгкую дрожь в руках. Он помнит истерику Ёнбока, когда Хёнджин уехал. Все мемберы тогда успокаивали танцора, списали реакцию на стресс и привязанность к другу. Джисон теперь знает: Феликс любит. Поражает только, как не заметил этого раньше.       Внимание привлекает суета Минхо. Представитель кошачьих среди людей нервно елозит на подушке. Сказать что-то надо. Очевидно, придумывает отмазку. Джи жаждет знать настоящие мысли старшего. Хочет знать, есть ли он в них. Мечтает о конце тупого бойкота, который он сам же и объявил.       — Я бесстрашный, — усмехается Ли, собираясь передавать мяч рядом сидящему Чанбину.       — Минхо, — угрожающе останавливает Чан.       Раздражённый выдох. Хо проводит пятерней по волосам, зачёсывая отросшую чёлку. Хана и раньше этот жест сражал наповал, а сейчас буквально пуля в сердце.       — Боюсь потерять друга, — неожиданно для всех Минхо говорит правду. Повисает тишина. Со разворачивает плечи к Хо, явно желая задать вопрос, но Ли Ноу отрицательно мотает головой. — Не, я тоже не хочу это обсуждать, ок?       Мемберы соглашаются. А вот внутри Джи взрывается вулкан. Не думая о последствиях, он подаётся телом вперёд и ядовито выплёвывает:       — Кишка тонка?!       Ребята как один поворачивают головы на язвительный комментарий. Крис цокает языком. Хани плевать на него хочет. Сам ведь устраивает игры на доверие и командный дух. Двое членов этой самой команды единения не испытывают. Получай, Бан Чан.       — Джисон, — снова предостерегающе окликает лидер.       — Хочешь что-то узнать, Бельчонок?! — сладким голосом спрашивает Хо, а вот глаза не выражают ничего, кроме недоверия.       — Конечно, — оживляется рэпер. — Расскажи нам, почему думаешь, что потеряешь его?!       — Потому что вмешалось кое-что стороннее, — раздражается.       — Что же?!       — Не твоё дело, — огрызается, словно кошка шипит.       — Разве?! Мне кажется, что как раз моё, — Джисона не остановить.       Он намеренно продолжает. Начинает злиться. Вспоминает кинутую Феликсом фразу: «Любишь — борись». Вот он и борется. За свою любовь. За своё счастье. Если Минхо предпочитает забить, Джисон насильно вытянет его чувства к себе. Он знает, они есть. Иначе Хо не позволил бы себе терять контроль рядом с ним. Да и пора что-то решать.       — Джисон, — повторяет Чан напрягаясь, отчего на руке отчётливо проступает вена.       — Значит, ты ошибаешься, — Ли швыряет ему мяч. — Твоя очередь.       Правила игры принимает. Сжимает мяч. Продолжает сверлить Ли взглядом. Воздух в очередной раз насыщается электричеством. Парни притихли, давно приметив неладное между этими двумя.       — Боюсь, что мой друг трус и из-за этого случится то, чего он так боится, — не задумываясь, выдаёт Джисон.       — Ты охренел?! — Минхо резко стучит кулаком по скользкому покрытию. — Закрой рот, Бельчонок, иначе пожалеешь, — поджимает губы.       Вопреки здравому смыслу ругань возлюбленного вызывает приступ смеха. Желание влепить хорошую такую пощёчину, чтобы старший пришёл в себя, растёт с каждой секундой.       — А что ещё мне сделать?! Я всего лишь озвучил свой страх, — отсмеявшись, возражает Джи. — С чего это ты мой страх на свой счёт принимаешь?! У меня много друзей.       Ли-старший на секунду тушуется, что не скрывается от остальных. Хо подскакивает, швыряет подушку в лицо Джисона и вихрем вылетает из зала.       — Джисон, какого… — начинает Чан, но друг его прерывает, также поднимаясь на ноги.       — Ой, заткнись, Крис! — крысится рэпер. — Ты сам это начал!       Джисон вылетает в те же двери. Он рассчитывал, что Минхо разозлится и они поговорят. Похоже, всё выходит с точностью да наоборот. Он больше не хочет терпеть напряжение. Лучше пусть хён навсегда пошлёт его, чем мучиться вот так.       — Остановись, Ли Минхо! — кричит в другой конец коридора, ещё не скрывшемуся среди лестниц парню.       Тормозит. Действительно останавливается и оборачивается. Поджилки отчего-то начинает потряхивать. Может и лучше знать окончательный ответ, но отказ Джисон не перенесёт.       — Устроил цирк, что тебе ещё надо?! — скалится Хо, когда бесящий его собеседник настигает.       — Я цирк устроил?! — фырчит Хан. — Это не я ломаюсь как Белла Свон со своим «я не знаю, что я чувствую». И если единственный способ узнать твои чувства это, как ты говоришь, устроить цирк, то я готов устраивать его хоть каждый день! Только перестань меня уже изводить! — голос едва не срывается на крик.       Глаза Минхо расширяются, зрачки заполняют, вытесняя радужку. Ли дрожит. Хан чувствует вибрации из-за близости.       — Изводить?! — тихо спрашивает хён. — Я тебя извожу?! — возмущённо хмыкает. — Я пришёл к тебе мириться неделю назад. Сказал, что хочу быть друзьями. Извинился за херню с тем уёбком. А ты швырнул в меня фразу о любви и дал обет молчания на следующий же день. А теперь требуешь от меня каких-то слов и чувств?! Серьёзно?! Серьёзно, блять?! — Минхо не кричит, нет, он говорит низко, чётко и жёстко, вырезая каждым словом глубокие раны.       Безусловно, Джисон тот ещё идиот. И гнев старшего объясним. Как и душевные метания младшего. Как становится ясно, если кто-то не отступит сейчас, примирения не случится.       Ли Ноу и Хан Джисон считаются соулмейтами. У них будто одни эмоции на двоих, один мозг. Парни едины и нерушимы. Для фанатов Минсоны чуть ли не показатель дружеской любви и заботы. Однако поклонники даже представить себе не могут, что их кумиры в некоторых вещах чересчур похожи. Упёртые, уверенные в своей правоте, вспыльчивые, но быстро отходчивые. Противоположности не всегда сходятся, похожие не всегда расходятся. Просто порой нужно покрутить детальки, чтобы пазл встал на законное место. А это занимает время.       — Так будь умнее! Скажи, что чувствуешь, наконец! — Джисон пихнул Минхо. — Не будь трусом! Скажи! — останавливать некому, Джи рискует всем. — Давай же! — он припечатывает Ли телом к стене. — Не уйдёшь, пока не скажешь! — проговаривает уже тише рядом с лицом.       Грудь обоих вздымается часто и глубоко, соприкасаясь. Откровенно близко. Нервы — оголённые провода. Джисон с прищуром смотрит в глаза цвета горького шоколада и ждёт. Крыльев за спиной или собственной смерти. Решение за Минхо. Для себя Хан принял решение несколько минут назад.       — Да иди ты к чёрту, Хан! — взъелся Ли. — Ни черта я к тебе не чувствую, ясно?!       Значит, смерть. Красная нить надежды обрывается. Единственное желание, чтобы всё это стало былью, неправдой, чтобы последних двух недель не было в его жизни. Однако негромкий рык напротив лишь подтверждает реальность бытия.       — Ни черта! — с силой отпихивает от себя ставшего в миг лёгким парня. — Просто отъебись от меня!       Джисон ударяется спиной о соседнюю стену узкого коридора. Никакой боли, кроме душевной не испытывает. Но от того лицо и теряет привычную окраску дружелюбности и счастья. Минхо старается игнорировать это и шагает к лестнице. Хани смех щекочет изнутри. Защитная реакция вместо крика или слёз. Пытается принять свою смерть. Нутро бастует. Отпустит — потеряет.       На негнущихся ногах отлипает от гладко выкрашенной опоры, следует за Ли. Он просто поддаётся собственным импульсам, отключая мозг, слепо ступая за зовом сердца.       Минхо застревает на площадке у лифта, держится за грудь. Его бы пожалеть, обнять, извиниться. Поцеловать. Но яд и страх внутри груди отравляют Джисона, заставляя действовать наоборот.       — Трус! — шепчет прямо на ухо. — Ты просто трус, Ли Минхо.       Он видит, как стремительно разворачивается крепкое тело. Чувствует разъярённый взгляд. Замечает, как правая рука поднимается для замаха, чтобы удар звучал сочнее и громче. Каждой клеточкой тела ощущает движения Минхо. Перехватывает руку за запястье. Второй хватает Ли за загривок. Ва-банк. Прижимается губами к чужим, чувствуя стену из зубов. Это не останавливает. Хани не слушает призывы разума. Игнорирует протестующее тело напротив. По очереди целует напряжённые губы.       Они похожи на персонажей дорамы. Классической и шаблонной. Влюбляются, ссорятся, протестуют, целуются, долго и счастливо. И Хан уже наперёд знает, что дождётся своего хэппи-энда. Потому что любой сценарий дорамы написан на основе реальной жизни. Так и правда бывает. Так происходит сейчас. Он глотает обиду, опасения и переживания. И просто оставляет право выбора Ли. Он подождёт. Справится.       Сопротивление Минхо ослабевает. Хан не чувствует напряжения в той самой руке, что мгновение назад должна была ударить, оставляя болезненный след не столько на лице, сколько на сердце. Тело постепенно приобретает мягкость и податливость. Ли сам приоткрывает рот, отдавая себя в плен настойчивых губ. Джи сплетает языки, чувствует солоноватый привкус, нежную поверхность. Напирает, заставляя Минхо вновь упираться лопатками в стену. Тянет чуть влево, на ступеньки, уводя в слепую от камер зону.       Старший выпутывает запястье из хватки и обнимает за шею, скользя пальцами по открытому участку кожи. Джисон жмётся плотнее, ощущая волну мурашек. Прерывать поцелуй нет никакого желания, но первым это делает Ли.       — Ненавижу тебя! — злобно кидает, а Хан видит только красные, влажные губы и блестящие глаза.       — Враньё, — склоняется к манящим, словно сочное яблоко в райском саду, губам.       Короткий поцелуй вновь прерывается. Джисон чувствует, как правая рука старшего натягивает воротник футболки, а левая упирается в грудь. Ли притягивает и отталкивает одновременно. Хани усмехается, тянется к лицу.       — Я правда ненавижу тебя, — хён говорит зло, а Хан замечает помутневший взгляд напротив.       — Можешь врать мне, но не ври самому себе, — шепчет Джисон, склоняясь к мочке, и прихватывает кожу зубами, играясь языком с серёжкой. — Ты ненавидишь то, что я вызываю в тебе, но не меня. И проблема только в тебе, Хо, и твоих внутренних демонах. Хочешь меня? Избавься от них.       Замечает мурашки. Чувствует жар тела. Минхо легко заткнуть. Легко прочитать его слабости. И больше всего на свете Джисон хочет утянуть Минхо с собой, уехать на пару дней на Чеджудо и наслаждаться друг другом. Он хочет дарить тепло и любовь. Жаждет отдать в руки любимого человека своё переполненное чувствами сердце. Хани с удовольствием бы утащил Ли прямо сейчас в подсобку и подарил бы ему весь спектр эмоций. Вместо мечт Хан отрывается от горячего тела, делая шаг назад.       — Дай мне ответ, Минхо. И либо мы будем счастливы, либо я сделаю всё, чтобы мы остались просто коллегами.       Оставляя потерянного, явно уставшего, любимого Ли на лестнице, Джи заходит в давно стоящий на этаже лифт и уезжает. Ничего не будет, пока Хо не примет решение. Джисон прикрывает глаза, набирает в лёгкие побольше воздуха и прогоняет непрошенные слёзы.