Я же не думал

            Рыжеволосая женщина стояла на балконе и думала о случившимся. Утром она как обычно проснулась Сюмбюль-Ага и Афифе-Хатун рассказали, как дела в гареме, дали документы на подпись и растраты на эту неделю. Хюррем их внимательно выслушала и приказала служанкам нести завтрак. После трапезы она пошла по гаремным делам, ведь девушки должны сегодня получить жалование. По дороге в свой кабинет она встретила Фирузе. Та девушка, которая устроила ей много проблем. Из-за неё Султан перестал посещать ночи с Хюррем и не получала не единого письма, когда тот был в походе.       — Госпожа, — улыбаясь, поклонилась Фирузе.       — Что, Фирузе? — улыбнулась Хюррем в ответ, — Уже нажаловалась повелителю?       — У меня будет время это сделать, — ответила Фирузе, — Но не ждите, что вас повелитель помилует.       — Ты что вздумала мне угрожать? — накипала злость у Хюррем, — Даже не думай, ты девушка на одну ночь, а я жена Султана, закончится твоя любовь, и он снова со мной будет!       — Ещё увидим, госпожа, — поклонилась Фирузе, и она удалилась.       — Змея, — сказала про себя Хюррем.       Два дня назад Хюррем чуть не убила Фирузе, она хотела ее повесить, но Хюррем не стала этого делать, ведь так она дала понять, что жизнь Фирузе в её руках, и помочь ей никто не может. Но так ли это было? Тогда в чьих руках была жизнь Хюррем?       Сегодня должен был возвращаться Сулейман из похода. После дел Хюррем всячески готовилась к этому событию. Она сходила в Хамам. Уложила волосы, нанесла парфюм и надела красивый наряд.       Дело уже шло к вечеру, Хюррем пошла в покои Сулеймана, но не тут-то было, её остановили стражники. Они сказали, что Сулейман с Фирузе. Тут она поняла, что весь мир рухнул. Она больше никогда не увидит Сулеймана. Он выбрал её, а не свою законную жену. У Хюррем заболела голова, она готова была упасть, но пошла в свои покои, выгнала всех, готова была выпить яд, но её остановила Афифе-Хатун.       — Госпожа, что вы делаете? — спросила Афифе-Хатун.       — А что мне делать Афифе, он выбрал её, а не меня, — расплакалась Хюррем.       — Фирузе она не была в его покоях, после того, как вы пришли Султан отогнал наложницу, — ответила Афифе. На лице Хюррем появилась улыбка. После она ещё долго не могла уснуть, но всё же уснула.       Хюррем как обычно рано проснулась. К ней пришли все её дети. Она долго с ними разговаривала и говорила, как она их любит. Прошло ещё два часа, но Сулейман так и не навестил Хюррем. Она не могла понять почему? Может Афифе-Хатун обманула её.       Пока Хюррем думала, к ней сама пришла Фирузе. Да она вся сияла.       — Что такое, Фирузе? — начала сразу же Хюррем с наездом, — Радуешься, что тебя скоро не будет?       — Да, что, вы, госпожа, мы с ним ночь провели, — хитро улыбалась Фирузе, — Мы с ним такое делали…       — Фирузе, зачем ты мне врешь, — послышался хлопок пощёчины, — Мне Афифе-Хатун все рассказала, тебя повелитель выгнал после моего прихода.       — А может, это вам так рассказали, чтобы вы так думали? — улыбалась Фирузе, — Вы же не видели действительного?       — Что ты сказала? — хотела она дать вторую пощечину, как услышала, что Сюмбюль кричит, - Дорогу Султан Сулейман Хан Хазрет Лери.       — Вот увидите, он вас накажет за то, что вы сделали мне, — сказала она на ушко Хюррем, — Нет, он вас не казнит, как можно казнить ту, которую подарила ему пятерых детей и стала его женой. Он сделает для вас другое наказание.       Фирузе уже удалялась, как появился Сулейман.       — Сул…- не успела Хюррем договорить, как она услышала звонкую пощечину и её щека стала красной. После чего он взял ее за подбородок.       — Как ты смеешь? Как ты смеешь трогать мой гарем, это мои девушки? .- начал он кричать.       — Сулейман ты сам мне разрешил управлять гаремом, — на глазах Хюррем появились слезы.       — Разрешил, но ты не имеешь права никого из них бить или покушаться на их жизнь, — продолжал Сулейман, — Не забывай, я повелитель всего мира, ты права не имеешь отбирать их жизнь и свою.       — Мою … — посмотрела она на него, — Ты же сам мне дал свободу?       — Ты рабыня и только, — Хюррем уже не могла слушать слов, от которых она уже предательски плакала, это не её Сулейман, которого она знала раньше — Знай свое место! Я тебе простил ту выходку с Изабеллой, но с Фирузе никогда не прощу. Сегодня ты будешь наказана.       — Как ты меня накажешь? — спросила Хюррем.       — В старый дворец ты точно не попадешь, — ответил Сулейман, после чего он удалился.       — Госпожа … -тихонько подошел Сюмбюль       — Выйди, Сюмбюль, — закричала Хюррем, — ВЫЙДИТЕ ВСЕ!       У Хюррем предательски пошли слезки. Она плакала очень долго, пока не вошел Сюмбюль.       — Да, что такое? — спросила Хюррем.       — Простите, Госпожа, но сегодня приезжает Шехзаде Мустафа и Махидевран Султан, Ибрагим Паша и Хатидже Султан, — начал издалека Сюмбюль.       — Только их тут не хватало, — фыркнула Хюррем.       — Повелитель сказал, чтобы все было все готово к приезду, — грустно улыбнулся Сюмбюль.       — Хорошо, Сюмбюль, — сухо ответила Хюррем, — Я все сделаю, чтобы принять их наилучшим образом. Да, Сюмбюль, детей оставь с Эсмой и Назлы. Сегодня я хочу побыть одна.       — Как пожелаете, Госпожа, — евнух наконец вышел и Хюррем смогла побыть одна до вечера.

***

      Вечером пришли уже гости к Хюррем и Сулейману. Они пришли их встречать. Сначала всех поприветствовал Сулейман.       — Добрый вечер, повелитель! — улыбнулись Хатидже и Ибрагим и поклонились, — Как у вас дела? Как Фирузе-Хатун? Жива ли?       — Да, с Фирузе всё в порядке! — посмотрел он на Хюррем. Хюррем посмотрела в пол.       — А ты как, Хюррем? — спросила Хатидже, ехидно улыбаясь.       — Я в порядке, госпожа, — поклонилась Хюррем, — А как, вы, как Ибрагим Паша? Всё еще ночуете дома?       — Хюррем, — повысил голос Султан.       — Ну что ж, вы, госпожа, конечно дома, ведь я хорошо себя вел, и мы счастливы с Хатидже, — Хатидже обняла свое мужа. Хюррем задумалась.       Печаль тут же окутала ее лицо. Ибрагим не переставал улыбаться, будто он что-то знал, что её ждет, какое же наказание подготовил повелитель. Она не могла догадаться. От того её и трясло. Если он не казнит её, что тогда сделает, отберёт свободу, она уедет куда подальше от дворца. Нет, детей она не хотела бросать. От мыслей её отвлек приезд Мустафы и Махидевран. Те тоже были навеселе, будто тоже что-то знали. Махидервран и Мустафа поклонились повелителю и приступили к разговору.       — Здравствуй, Хюррем, — улыбалась Махидевран, — Сегодня не легкая ночь у тебя будет!       — О чем ты говоришь? — недоумевала Хюррем, — А у тебя веселая!       — А я тебя предупреждала, чем выше ты поднимаешься, тем больнее падать, — Падишах сразу же сказал султаншам оставаться здесь, а Ибрагим и Мустафа пошли к повелителю в покои и там праздновали очередную победу.       — Да что же ты такая мрачная, Хюррем? — Хюррем подозревала, что Хатидже тоже что-то знала, но гораздо меньше. — Отдохни, у тебя тяжелый день был.       — А ещё какая тяжелая ночь предстоит, — сказала Махидевран.       — О чем ты Махидевран? — спросила Хатидже.       — Да так.       Нет, Хюррем не могла этого больше вынести. Она пошла в свои покои. Михримах хотела её догнать, но она велела всем сидеть здесь.       — Аллах, я так больше не могу, что же меня ждет, — начала плакать Хюррем. Она просидела в покоях, пока Сюмбюль-Ага её не позвал.       — Госпожа, вас ожидает повелитель в своих покоях, — сказал Сюмбюль и он удалился. Хюррем тут же затрясло. Сердце колотилось очень сильно, будто оно выпрыгнет. Выбора у неё не было, надо идти. Шла она медленно считая шаги, чтобы идти не думая, что её там ждет. Так она досчитала до сотого шага. Стража тут же сказала:       — Повелитель ожидает вас, — стража медленно открыла дверь и Хюррем вошла. Там были Сулейман, Ибрагим и Мустафа.       — Повелитель, — Хюррем поклонилась, - Ибрагим Паша, Шехзаде Мустафа.       — Госпожа, — поклонился Ибрагим.       — Хюррем Султан, — поклонился Мустафа.       — Присаживайся, Хюррем, отужинай, всё как ты любишь, — улыбнулся Султан.       — А какой это графин с вином? — спросила осторожно Хюррем.       — Тебя это волнует? — грозно сказал Сулейман, — Лучше начинай есть!       — Хорошо, — но Хюррем не начала есть, так лишь изредка ковыряясь в тарелке. Она слушала, как они разговаривали, лишь изредка поддерживала его. Хюррем устала это всё слушать и хотела уйти.       — Повелитель, если у вас всё, можно я пойду к себе, — хотела Хюррем вздохнуть с облегчением.       — Что же ты ничего не ешь, — улыбался Сулейман, — Ладно, если не хочешь, отведай лучше щербета, он по лучшему рецепту. И тогда можешь идти.       Хюррем начала пить. Вкус был сначала сладкий, потом кислый. Потом она учуяла аромат того чая, который пах по всем покоям падишаха. Хюррем это показалось странным. Ещё она почувствовала вкус вина, очень крепкого. Горло сильно обожгло, и на напиток тут же ударил в голову.       Хюррем еле-еле встала. Она повернулась к ним.       — Тогда я пошла, — Хюррем повернулась к ним. Она хотела поклониться, но она упала на колени. В глазах тут же потемнела, голова теряла рассудок, тело обмякло и не слушалось её.       — О чем ты думаешь, Хюррем? — взял Сулейман её за подбородок.       — О смерти … — Падишах тут же разозлился и влепил ей пощечину. Хюррем упала. Сулемайн её поднял.       — Убить себя вздумала, — кричал он на неё, Запомни ты - моя женщина, моя собственность, без моего ведома ты ничего не сможешь сделать. Ибрагим, Мустафа несите плетку, самую тяжелую.       — Сейчас я буду тебя бить, а ты считай, — скомандовал падишах, — Только громко? ПОНЯЛА!       Хюррем кивнула, сейчас ей было все равно. Только слезы, которые были на её лице выдавали её.       — Вот, повелитель, — принес Ибрагим. Мустафа поднял ей верх платья. Да объемы у Хюррем были хорошие, ничего не скажешь. Сулейман нанёс первый удар «Раз»       — Не слышу, — закричал Султан.       — РАЗ, — громко сказала Хюррем       — Это за то, что ты вздумала убить Изабеллу, — дал он второй удар «Два»       — Это за то, что ты покушалась на Фирузе, — пошёл третий удар, «Три».       — Это тебе за то, что заняла покои Валиде, — «Четыре»       — За то, что околдовала меня, — «ПЯТЬ»       — А можно теперь я, повелитель? — Сулейман согласно кивнул.       — А потом я, отец? — он получил одобрительный кивок.       «Нет, я не выдержу», «Лучше казните меня» — думала Хюррем.       — Не бойся, от нас получишь меньше, долго терпеть не придется, — шепнули Мустафа и Ибрагим.       — Это тебе за то, что убила Мехмеда, — ударил её Ибрагим.       — Считай! — сказал Сулейман «Шесть»       — Это за то, что покушалась на меня, — Хюррем уже не могла спина была уже в кровоподтеках «Семь»       — Это за то, что разлучила меня с Хатидже, — даже тут она виновата «Восемь»       — Теперь я! — Мустафа взял плеть, — Это, вам, госпожа, за то, что убили Эфсун. «Девять»       — И за то что меня пытались убить, — «ДЕСЯТЬ» крикнула Хюррем с такой болью, нет, она по-прежнему была в состоянии опьянения напитком, но тело её чувствовала, но эмоции она не показывала.       Хюррем хотела уже убежать, но её остановил Сулемайн.       — А куда, ты пошла, это только начало, — он разорвал с неё платье. Мужчины были в ступоре. Боже её грудь, её попа. — Это только начало веселья, у нас вся ночь впереди.       Мустафа наклонился и начал ласкать её клитор. Её половые губы набухли, и она намокла. Тело говорило, что ей нравится. Она улыбнулась.       — Радуешься, вот ты ШЛЮХА, бери в рот, — Сулейман тут же вытащил свой набухший член. — БЕРИ.       Он взял её за волосы и Хюррем начала делать минет. Лизать и сосать его член. Сулейману это нравилось. Всё-таки Хюррем была для него идеальна. Ибрагим щупал её за грудь, пока Мустафа делал ей куни, но потом они поменялись. Удовольствие для Хюррем закончились. Сулейман толкнул её и она упала на пол. Ибрагим лег на стол и она резко села его член. И её стало больно, потом сзади подошёл Сулейман и вошёл в её попу. Ей стало ещё больней. Мустафа же занялся её ртом.       — Открой ротик, Хюррем Султан, — улыбнулся Мустафа, — Вот, шире.       Напоследок он её поцеловал и вошёл её рот. Хюррем должна была делать то, что ей не нравилось, иначе они ещё какие-нибудь наказания придумают. Слезы уже заканчивались. Сил не оставалось. Это продолжалось два-три-четыре часа. Хюррем уже не знала, и знать не хотела. Она уже просила Аллаха, чтобы он забрал её. Наконец трое мужчин устали это делать с ней все трое кончили ей в то или иное место, в котором они были. Все дружно надели ночную пижаму и улеглись по разным местам. Хюррем сидела не подвижно, пока она не поймет, что они спят.

***

      Хюррем вышла из покоев, лишь окутанная в одеяло. Действие напитка закончилось примерно час назад, пока она сидела не подвижно. Хюррем чувствовала, что по ногам идет кровь. На лице застывшие слезы. Сил идти не было, но она должна. Дойдя, до покоев, эмоции стало ещё жёстче. Истерика, слезы и покусанные пальцы. Она радовалась только одному, что дети не увидели её в таком состоянии. Хюррем так и уснула.       Хюррем просунулась поздно. Но её лицо было опухшим, тело грязным и волосы сухими. В этот момент пришёл Сюмбюль.       — Госпожа … Что с вами, — ужаснулся Сюмбюль.       — Сюмбюль, что у тебя? — сухо спросила Хюррем.       — Госпожа, что же такое, почему, вы, в таком в виде? — Сюмбюль отчаянно хотел узнать, что с Хюррем.       — Ничего, Сюмбюль, — закатила глаза Хюррем, — Если у тебя все! ИДИ ПО СВОИМ ДЕЛАМ! Нет, стой лучше подготовь баню.       — Как прикажите, Госпожа, — поклонился Сюмбюль и удалился.       Через некоторое время вошли радостные Хатидже-Султан и Махидевран-Султан, но потом их улыбка сразу ж пропала, когда они увидели Хюррем. Хюррем так и успела привести себя в порядок. Кровать была в крови. На теле и лице синяки, спина окровавлена и тупая, невыносимая боль в голове.       — Хюррем, что с тобой? — спросила Хатидже, — Кто это с тобой сделал? — Это, вас, надо спросить? — из глаз сразу же пошли слезы. — Вы, же так ждали, когда я буду униженной, начну падать с вершины и гореть в адском пламени.       — Хюррем, почему ты так говоришь, — не понимала Махидевран. Хатидже смотрела на Хюррем с сочувствием. В дверь постучали. «Да» сказала Хюррем. В покои Хюррем вошёл Сюмбюль.       — Госпожа, — поклонился он всем госпожам, — Госпожа, хамам готов, можем приступать.       — Да, сейчас, — Хюррем не могла больше говорить, ком в горле не давал ей это, но надо было быть сильной, — Если хотите знать, что произошло, спросите Султана Сулеймана, Ибрагиму Пашу и Шехзаде Мустафу, разговор вам понравится.       Хюррем поклонилась им, взяла маленькую шкатулку и гордой походкой ушла от них подальше.       — Я думала они её опозорят, и все, она станет вновь рабыней, а тут … — начала паниковать Махидевран. — Махидевран, сейчас не об этой нужно думать, — заткнула Хатидже Махидевран, — Если с Хюррем что-то случиться, повелитель думать не будет и казнит нас всех.       — Но это же не мы с ней это сделали, — сказала Махидевран.       — Хочешь сказать Ибргим, Мустафа и Повелитель насильники? — усмирила Хатидже взгляд на Махидевран.       — Не знаю, Госпожа, — пожала голову Махидевран, — Но не сама же она это с собой сделала, о что же будет со мной и моим сыном.       — Махидевран, только о себе и думаешь, — закричала Хатидже, — Позовите ко мне Сюмбюля Агу.       Через пять минут пришёл Сюмбюль Ага.       — Госпажи, — ещё раз поклонился он.       — Найди мне Фирузе Хатун, — приказала Хатидже, — Живо!       Сюмбюль быстро удалился.       — Вы думаете, она в этом замешана? — спросила Махидевран       — Не знаю, Махидевран, — начала ходить Хатидже по комнате Хюррем, — Будем надеяться, что нет!       — А это, что ещё за записка? — удивилась Хатидже. — Позовите мне служанку Хюррем!       — Да, госпожа, — поклонилась Мелек, она была за дверью, потому что она звала Сюмбюла несколько минут назад.       — Это что ещё за письмо? — спросила Хатидже.       — Это письмо принёс Сюмбюль, — начала говорить служанка, — Я честно ничего не знаю!       — Позови мне Сюмбюля, — приказала Хатидже.       Сюмбюль, как всегда быстро прибежал. Он был, как на два фронта. Хюррем Султан не хотел одну оставлять и Госпожам надо было прислуживать.       — Да, госпожи? — спросил Сюмбюль.       — Это что ещё за письмо? — спросила Хатидже, Махидевран лишь слушала.       Сюмбюль замешкался, ведь это предназначено для Хюррем Султан, а не других госпожей.       — Отвечай, — приказала Хатидже.       — Это письмо от Рустема Аги, — начал говорить Сюмбюль, — Там вся информация про Фирузе Хатун. Что она шпионка и во все не та, кем за себя выдает.       — Ты его читал? — спросила Махидевран.       — Нет, я ждал, когда Хюррем Султан откроет, всю информацию мне передал Рустем Ага. А Хюррем Султан, она последняя время сама не своя, а сегодня вообще вся в синяках и ссадинах пришла. Кровь из нижней части шла, я сам видел, но госпожа приказала никого не впускать. Она плакала до утра, пока не уснула. Я думал это может всё из-за Фирузе Хатун, но она всю ночь у повелителя была.       — Так значит Хюррем, это письмо не читала? — риторически спросила Махидевран       — Нет, госпожа, я же сказал, — помотал головой Сюмбюль.       — А кто ещё был с повелителем помимо Хюррем в покоях? — спросила Хатидже. — Ибрагим Паша и Шехзаде Мустафа, — ответил Сюмбюль.       — Не может этого быть, — не поверила Махидевран, — Мне сказали, что они ушли после того, как Хюррем пришла.       — Да мне тоже так сказали, но потом Атис Ага сказал, что Хюррем ушла одна и после неё никто не выходил. Только сегодня утром Ибрагим Паша и Шехзаде Мустафа вышли из покоев султана, а повелитель сейчас один у себя, Да и ещё, Фирузе во дворце нигде нет — Сюмбюль рассказал всё до последней капли. Всё, то что знал и удалился прочь.       — Получается мой сын насильник? — не верила Махидевран.       — А Ибрагим он, что тоже её из. — начала чуть не плакать Хатидже, — Стража ищите Фирузе Хатун.       Они ей поклонились и сразу пошли выполнять приказ.       — Не говорите так, Сюмбюль может нам врать, может Хюррем сама это сделала, — Махидевран пыталась оправдать своего сына.       — Что сама, она разве смогла сделать синяки, кровь, нет Махидевран, Сюмбюль не мог не врать, — Что же получается, если она письмо не читала, получается, она…       — Нет, — помотала головой Махидевран и прикрыла рот рукой.       — Хюррем … Живо зовите Афифе Хатун и Сюмбюля Агу, — дала приказ Хатидже стражникам.

***

      Хюррем уже была возле хамама. Служанки ей открыли двери, и она вошла. Сюмбюль в этот момент ушёл в покои Хюррем Султан, там находились Махидевран и Хатидже.       — Всем, уйти! — приказала Хюррем.       — Но, Госпожа, нам велено быть с вами рядом, — сказала Эсма.       — Я СКАЗАЛА ЖИВО ПОШЛИ ВОН, — закричала Хюррем, — Повторять не буду. Фахрие Калфа ВЫВИДИ ВСЕХ, чтобы не одна живая душа была возле хамама.       — Да, госпожа, — с печалью подчинилась Фахрие Калфа, — Все, вон, Госпоже, надо побыть одной.       Фахрие Калфа всех выгнала, Хюррем осталась одна. Если бы она всегда находилась в одиночестве. Без интриг, без гарема и … Сулеймана. Но одна частичка согревала её душу, точнее не одна. Это были её дети. С каждым днем она становилась слабой, но должна была становиться сильнее, чтобы её враги за всё поплатились. Ту боль, которую она, несла, как груз, с каждым днём, но сил больше не было. Хюррем уже сидела плитке. Она всё думала, почему они с ней это сделали. Что всем троим она сделала. Да с двумя они были врагами, разве так враги поступают? Нет. Опять боль, опять предательски пошли слезы. Руки затряслись, вспоминая все сцены насилия, которые ей пришлось испытать.       Хюррем взяла шкатулку. Там был кинжал и яд. Яд, который мог убить сразу, когда сделает глоток. Хюррем выбрала кинжал, который когда был подарен Сулейман, а шкатулка Ибрагимом. Это был неожиданный подарок, тем более от врага. Мустафа же преподнёс госпоже шелковый шарф.       — Да можно, было, и задушить себя, — подумала Хюррем, — А да он тут! Тугой!       Хюррем ещё думала, как это сделать, чтобы и они тоже мучались, как она в тот день. Она преподнесла кинжал к правой руке и сделала глубокий разрез вдоль руки. Из неё сразу же полилась кровь. Хюррем начала постанывать от боли. Потом она сделала так же со второй рукой. Но смерть к ней долго не приходила. Она окутала себя шарфом и размышляла.       — Простите меня, дети мои, — плакала Хюррем, — Я вас очень люблю, но ваша мама оказалась слабой, она не может выдержить трудной. Больше я не смеющейся госпожа. Мои враги всё равно поплатятся за всё, главное не мстите, я всех прощу. Они будут гореть в адском пламени, что и я при жизни, главное живите дружно.       Хюррем написала своей кровью «Не мстите за меня дети мои, я всех простила». Тут она начала понимать, что силы её покидают, сердце замедляется, она решила ускорить процесс. На ощупь взяв, флакон с ядом, она выпила всё без остатка и упала. Вечный сон достиг её, жизнь оборвана и Хюррем Султан больше не стало. Она умерла.

***

      Хатидже и Махидевран были у хамама, где находились Михримах, Мехмед, Селим с Баязидом, Джихангир, служанки Хюррем, Фахрие Калфа, Сюмбюль Ага и Афифе Хатун.       — Открывайте, живо! — кричала Хатидже.       — Мы стараемся, госпожа, — сказали стражники.       — Вы стараетесь не достаточно, — сказала Хатидже.       — О Аллах, хоть бы всё было хорошо, — закрыла глаза Махидевран.       — А ну быстрее, — сказали Сюмбюль Ага и Афифе Хатун, — Если вы сейчас не откроете…       — Открывайте, быстрее, либо я вас лишу голов, — грозно сказала Хатидже.       — Михримах, с мамой всё хорошо? — с грустью спросил Джихангир.       — Я, надеюсь, — со слезами сказала Михримах и обняла брата.       — Если с мамой что-то случиться, я всех убью, — сказал Баязид.       — Может всё хорошо, матушка, просто отдыхает. — с надеждой проговорил Мехмед. Селим же просто молчал. Он наблюдал, хотя ему тоже не было всё равно. Спустя пять минут дверь наконец открыли.       — Быстрее, Госпожа … Госпожа… — открыл рот от удивления Сюмбюль. Все было в крови стены, пол и полотенце. Михримах и Джихангир заплакали. Мехемед был в ярости, что его мама умерла из-за её врагов. Селим и Баязид были злы на всю ситуацию. Мамы больше нет, кто-то убил её.       — Это, вы, все сделали, — начала Михримах, — Это, вы, её убили. Вы желали ей смерти.       — Михримах, сейчас это не узнать, — яростно сказал Мехмед, — Но они за всё поплатяться!       — Афифе хатун, Фахрие Калфа, увидите детей, — приказала Хатидже. — Сюмбюль Ага подготовь тело Хюррем, завтра будут похороны.       — Хорошо, Госпожа, — на лице Сюмбюля были слезы. Он потерял свою защитницу, львицу, та госпожа, которая могла заткнуть рот любой рабыни.       К Хатидже Султан подошли стражники. У них была информация по поводу Фирузе.       — Говорите, — сказала Хатидже.       — Госопожа, мы нашли её, она садилась на корабль, но нам удалось её поймать, — рассказали стражники.       — Хорошо, ведите её ко мне, — приказала Хатидже.       — Госпожа, вы, куда? — спросила Махидевран.       — Выяснять, что случилось в ту ночь, — коротко сказала Хатидже.       — Я с вами, — пошла за ней Махидевран.       — Нет, ты найдешь мне Гюльфем Хатун и приведешь ко мне. Потом мы вместе выясним, что произошло в тот день — сказала Хатидже и удалилсь.       Махидевран сразу пошла искать Гюльфем.

***

      Хатидже зашла в свои покои за ней прижав голову зашла Фирузе.       — Рассказывай, — приказала Хатидже.       Не успела Фирузе и слова сказать, как в покои вошли Махидевран и Гульфем.       — Госпожа, вы, меня звали? — Хатидже кивнула.       — Присаживайтесь, послушаем, что нам скажет это подлая змея, — шикнула Хатидже.       — Что ты молчишь, отвечай, — крикнула Мхидевран.       — На самом деле меня зовут, Хюмейра и я шпионка Шаха Тахмаста, — начала свою историю Фирузе.       — Это мы уже знаем, — дала Хатидже пощечину, — Говори, что ты подмешивала повелителю, что произошло в ту ночь.       — Я уже давно приношу повелителю чай на травах, он приостанавливает действие мозга. Он перестает здрава мыслить, а если это смешать с алкоголем процесс усилиться, только он действует на мужчин, женщины от него не страдают, лишь на время притупляет разум. Это был медленный яд. Уже как 5 лет я даю повелителю этот чай. Три года назад начала давать Ибрагиму Паше и Шехзаде Мустафе, — Махидевран напряглась, когда зашла речь про её сына, — Я узнала, что они тайно влюблены в Хюррем Султан. Моя ревность не знала границ. Она не должна была достаться никому из них. Последнее время она стала с ними хорошо разговаривать. Я решила ей отомстить. Мы с ней когда-то договорились, что если я отберу у неё ночь четверга. Она выпьет яд, в ночь повелитель меня прогнал, но она всё же думала, что мы были вместе. Я сказала повелителю и то, что она меня душила и то что она пила яд, что она боялась потерять, то богатство, что у неё сейчас. Я рассказала Сулейману, как наказать её… Он согласился со мной, этот способ мог понравиться Хюррем Султан и опозорена она будет. Тогда им троим я дала усиленную дозу чая. Вы же помните, те письма, про которые они вам рассказали, что повелитель хочет опозорить Хюррем Султан ночью? Что вы тогда подумали? Ну не явно, что произошло, да покоится она с миром. Они сами её убили! Я же им только помогла! Если бы у меня все получилось Шах бы давно владел османскими землями…       — Закрой свой рот, — крикнула Махидевран. Хатидже же влепила её пощечину. В этот момент в покои Хатидже вошли Сулейман, Ибрагим и Мустафа.       — Хатидже, что происходит, почему весь гарем на взводе? — не понимал Сулейман, — Фирузе?       — Это у вас надо спросить, повелитель? — фыркнула Хатидже.       — Что такое, сестра? — скривился Сулейман.       — Никакая я тебе больше сестра, — крикнула Хатидже.       — Госпожа… — Ибрагим хотел остановить свою жену       — Ибрагим, я с тобой развожусь… — ответила Хатидже. Ибрагим и Сулейман были в ступоре.       — Матушка, что происх… — хотел договорить Мустафа.       — Закрой рот, Мустафа, при твоем положении тебя уже немедленно казнили, — Хатидже начала плакать.       — Да, что такое происходит? — попытался успокоить сестру Сулейман.       — Не трогай меня, — отошла Хатидже, Ибрагим и Мустафа хотели подойти — А вы не подходите!       — Хатидже Султан, пойдемте, — взяла Гюльфем за руку Хатидже и они ушли с покоев. Махидевран хотела уйти с ними, но её остановил за руку Сулейман.       — Махидевран, что такое ТВОРИТЬСЯ? — крикнул Сулейман, и Махидевран вздрогнула.       — Путь вам это, женщина, всё расскажет, — указала Махидевран на Фирузе. Махидевран не могла смотреть на сына и Ибрагима, только печать, горе, обида и злость переполняли её. Ибрагим и Мустафа ничего не понимали, собственно, как и сам Султан.       — Говори, Фирузе, — сказал повелитель.       Фирузе ещё немного молчала и начала рассказывать всё то, что она рассказала Хатидже. Те ей не верили, ведь в их памяти всё было по-другому. Они выпили и пошли спать в свои покои, но утром были у повелителя по делам государства.       — Зачем, ты, всё врешь? — шипел Ибрагим.       — Вы же не пили сегодня этот чай? — спросила Фирузе. Ответа не подействовало, значит нет, — Память возвращается через сутки. Они почти уже прошли. Через пять минут у вас начнется мигрень, потом захочется воды, потом только память вернётся.       Трое мужчин судорожно посмотрели на Фирузе. Все трое схватились за голову. Голова раскалывалась. Они сели на диван, как дети в разные углы. Потом повелитель приказал принести графин с водой. Опустошали стакан за стаканом. И вдруг все трое резко схватились за голову, начали прорисоваться картинки о той ночи. Было судорожное молчание, лишь глаза начали слезиться. Слез они не могли сдержать. Так прошло 30 минут.       — Вижу, вы, вспомнили, — улыбнулась Фирузе, — Знаете, повелитель, в ту ночь когда Хюррем приходила и чуть не убила себя… Хотела выпить яд, она хотел умереть лишь из-за любви к вам, а не богатству вашего мира. Она всегда была предана вам. И это вы её убили, а не я.       — ЗАМОЛЧИ, — взял Сулейман её за горло.       — Можете … убить меня, но это не отменит от факт, что Ибрагим Паша и Шехзаде Мустафа любили её, — Сулейман отпустил её. К ней подошел Ибрагим и влепил пощечину.       — Да, ты, и ногтя её не стоишь, — крикнул Ибрагим.       — Да те подарки, письма, которые так, вы, не подготовили для неё, — засмеялась Фирузе, — Хотя у вас был шанс. Правда Шехзаде Мустафа?       — Ты змея! Ты ничто, по сравнению с ней, она великая госпожа, — с гордостью говорил Мустафа.       — Всё же вы втроем её изнасиловали свою госпожу… — Сулейман не вытерпел и взял её за волосы.       — Что сделаете опять это только со мной? — фыркнула Фирузе.       — Стража, это ничтожество в темницу и сегодня немедленно казнить, — приказал Сулейман, — Ещё быстро зовите Афифе Хатун.       Приход Афифе Хатун не заставил долго ждать.       — Да повелитель? — поклонилась Афифе.       — Завтра готовь похороны для Хюррем, — начал он, — Чтобы всё прошло наилучшим образом, если пойдёт что-то не так ВСЕ ГОЛОВЫ ЛЕШИТЕСЬ!       — Слушаюсь, — поклонилась Афифе и быстро ушла.       — Повелитель … — начали Мустафа и Ибрагим.       Сулейман не слушал их. И пошел в свои покои. Следом за ним пошли Ибрагим и Мустафа. Все трое были на балконе, чтобы их никто не слышал и не видел. То что они совершили, был страшный грех, но убили свою любимую женщину.       — Прости меня, Хюррем, я во всем виноват, пусть Аллах заберет тебя в рай, — раскаивались трое мужчины, не видя друг друг, — Я же не думал, что вот так вот произойдет!       И наступили горькие слезы, что не слышал ни один раб османского мира, но Хюррем дала себе слово, что они поплатятся за содеянное, но это будет не скоро и не от её рук.       Хюррем подошла к каждому мужчине. На её призраке были распущенные волосы с завитыми локонами и красное платье.       — Хюррем? — спросили они.       — Почему ты убил меня? — спросила она только вот это предложение.       — Я не хотел… я был не все, — начали оправдываться они.       — Почему ты убил меня? — хитро улыбнулась Хюррем.       — Прости…прости…прости, — плакали они.       — ПОЧЕМУ ТЫ УБИЛ МЕНЯ? — закричала Хюррем.       — ПОТОМУ ЧТО ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! — кинули вазу в сторону призрака Хюррем, но её уже не было, и все трое отключились в своих покоях.

***

      Похороны начались ровно 12 все жители гарема, столицы были одеты в черное. Хоронили госпожу. Гроб пронесли по гарему. Михримах плакала вместе с ним Хатидже, Гульфем, лишь Махидевран молчала.       — Мамочка, я люблю тебя, они тебя убили, будь уверена я отомщу за тебя, — сказала она гробу и отошла от него.       Потом гроб несли Мехмед, Мустафа, Ибрагим, Сулейман, Рустем и Лютфи. Они похоронили Хюррем возле цветов. Цветы были разные, ведь она их так любила. Прошло ещё три часа. Хюррем похоронили со всеми почестями, что не знала ни одна женщина Ислама. Многие уже знали про ситуации с Хюррем и назвали её «Госпожа-Мученица». Многие рабыни смотрели на её похороны. Кто-то с радостью, кто-то с равнодушием, кто-то с печалью и грустью.       Михримах после похорон была у себя в покоях. К ней пришли все её родные братья, Хатидже, Гюльфем и Махидерван. Ммихримах и Мехмед долго обсуждали всю ситуацию с тетушкой, Гюльфем и Махидевран. Злость на них у неё прошла. Фирузе была казнена той же ночью, когда Султан приказал страже. Она была рада, наконец избавились от этой гадюки. К ним пришли Мустафа, Ибрагим и Сулейман.       — Михримах… — хотел он обнять дочь, но дочь от него отвернулась.       — Отныне отца у меня больше нет, как брата и дяди, — твердо сказала Михримах, — Вы для меня только Сунтан, Визирь и Шехзаде. Больше никаких отношений у нас больше не будет. Уйдите я вас видеть не могу!       Хатидже взглянула на Ибрагима. На её лице было лишь равнодушие, после 40 дней они с ним разведутся. Махидевран во все не смотрела на сына, ей было стыдно за то, кем он стал. Все трое вышли. Так Михримах больше никогда с ними не контактировала.

***

      Прошло 10 лет. Все начали призирать падишаха, великого Везиря и Шехзаде Мустафу. Янычари перешли на сторону Михримах Султан и её братьев, что крайне симпатизировали ей. Михримах уже думала о плане, как отомстить им. Падишах был в своих покоях, готовясь к очередному походу. К нему постучали и зашла Гюльфем Хатун.       — Здравствуй, Гюльфем, — поприветсвовался падших       — Здравствуйте, повелитель, — поклонилась она.       — Ты что-то хотела? — спросил повелитель.       — Да, вы помните, какой сегодня день? — спросила Гюльфем.       — Не понимаю о чем ты, — скривился тот.       — Просто скажите, — пожала плечами Гюльфем.       — Четверг, 15 марта, а что? — удивился падишах.       — Ровно 10 лет назад умерла Хюррем Султан, — падишах напрягся, — Именно в этот день её не стало, сегодня ты умрешь, Сулейман. Входите.       — Что? — не успел помнится Султан, как в комнату вошли палачи в черных костюмах. Они схватили его и начали медленно убивать.       — Не бойся, умрешь, ты, не сразу, — улыбнулась Гюльфем, — Потому что это прихоть Михримах Султан, и она передает тебе привет.       Гюльфем вышла из покоев, и над султанам пошла казнь. Сначала они ломали ему руки, потом порезали уши, потом нанесли ножевые ранения, потом когда султан 2 часа крючился от боли, его наконец задушили.       Хатидже стояла и ждала Ибрагим в своих покоях. Он постучался и поздоровался с ней.       — Госпожа, вы меня звали? — поинтересовался Ибрагим.       — Да, я бы хотела узнать помнишь, какое сегодня число? — улыбнулась Хатидже.       — Не понимаю о чем, вы? — спросил Ибрагим.       — Просто скажи, — хитро улыбалась Хатидже.       — 15 марта 1545 года, — ответил Ибрагим.       — Помнишь, что произошло в этот день? — в комнату уже вошли палачи и Ибрагим уже всё понял.       — Ты убил Хюррем, и ты поплатишься за это, — палачи уже начали так же убивать Ибрагима.       — Не бойся, умрешь не сразу, — поцеловала она его напоследок, — Потому что это прихоть моей племянницы, Михримах. Она привет тебе передает.       Ибрагим корячился ещё дольше, чем султан, но всё несколько часов мучений не прошли зря. Он умер. Хатидже уже отправлялась в дворец Топкапы, чтобы увидеть коронацию Шехзаде Мехмеда и Михримах Султан.       Мустафа уже подошел к матери. Она была опечалена. Она знала, что надо пойти на этот страшный суд, ведь иначе и её убить могли.       — Матушка, что происходит? — не понимал Шехзаде Мустафа.       — Сынок, знаешь, что сегодня за день? — взяла она его руки.       — Да 15 марта, четверг 1545 года, — Махидевран опустила глаза. И Мустафа всё понял, это его казнь.       — Прости меня, сынок, но это тебе привет от Михримах Султан, — Махидевран тут же удалилась и казнь началась. Мустафа не долго умирал, его душа быстро покинула его, потому что он знал, что это когда-нибудь случится.       Махидевран тут же поехала в столицу. В столице были коронованы н османский престол Султан Мехмед 3 Хан Хазрет Лери и Михримах Султан. Она была султан регент, помогавшая во всем брату. Брат же занимался внешней политикой, а она внутренней. Шехзаде Селим, Баязид и Джихангир заняли высокие должности в османском государстве. И так они правили дружно 40 лет. Потомки назовут это время Великолепным для османского государства. Потом пришла эпоха женского султана, но это уже совсем другая история.

***

      Сулейман, Ибрагим и Мустафа оказались в чистилище, между райям и адом. Они увидели женщину. Волосы были рыжие, а кожа светлая.       — Хюррем? — удивились они, и она к ним повернулась. Да это действительно была она, но гораздо счастливее. Та улыбка, которая свела, когда то их сума.       — Я ждала, вас, — сказала она им.       — Где мы? — спросили они.       — Мы в чистилище между раем и адом, — объяснила Хюррем, — Это значит она душа не обрела покой, мы еще можем стать ангелами хранителями. Наших детей Сулейман. Ибрагим и Мустафа нам помогут.       — А почему мы именно здесь, я думал, мы, будем в аду, мы же убили тебя? — удивились они.       — Да, я тоже так думала, но и я не мало совершила чего плохого, — ответила Хюррем, — Если мы тут, значит в жизни, мы, совершили и много чего хорошего.       — Прости нас, — извинились они.       — Я вас давно простила! — улыбнулась Хюррем. Она обнялась с каждым из них. Все четверо улыбнулись. Каждый из них превратился в маленького ангела. И начал оберегать их семью, которой они так и не стали, и которую они потеряли.