Когда раскрываются секреты (When The Secrets Spill)

Как только Кэйа открыл глаза, его встретила пульсирующая головная боль и урчание в животе. Уф. Похмелье — отстой. Что ж, этого следовало ожидать, ведь в это время года Кэйа частенько перебарщивает с выпивкой. Другие могут назвать это «ежегодной депрессией», но для самого Кэйи это именно то, что он заслужил. За несколько секунд до него дошло, что он не в своей квартире, а с прикроватной тумбочки исчезла фотография, на которой Кэйа и Дилюк изображены веселыми детьми, которые находятся в любящих объятиях Крепуса. На стуле, стоящем напротив кровати, он замечает яркий блик, и вот, пожалуйста, Дилюк, собственной персоной, склонивший голову над потрепанной книгой… И эту книгу Кэйа с тоской и болью узнает. Это была сказка, которую Крепус читал им обоим, когда времена были проще, и жизнь была лучше. Ну, насколько это было возможно для Кэйи, который в то время все ещё жил в чувстве вины и страха перед большим грузом, возложенным на его маленькую головку. Секрет. Обещание. Кэйа заворочался под теплыми простынями, его тело казалось тяжелым и неповоротливым, словно к рукам и ногам привязаны какие-то гири. Звук шуршащих простыней насторожил Дилюка, и он поднял голову в сторону Кэйи. — Кэйа. — Дилюк осторожно произносит его имя, затем делает паузу, словно обдумывая, что сказать дальше. Наверное, некоторые вещи никогда не меняются. Например, плохие коммуникативные навыки Дилюка. — Ты был пьян. Поэтому мне пришлось принести тебя сюда, на третий этаж «Доли ангелов». Каея кивает, что было не самой лучшей идеей, потому что ему кажется, что его мозг только что пронесся по черепу и врезался в лоб. После минуты неловкого молчания Каея произносит — Спасибо. — Он смотрит прямо в рубиновые глаза Дилюка, которые теперь ничего не выражают. Когда-то эти глаза смотрели на него с такой радостью, с такой любовью, с такой заботой. Теперь уже нет. И уже никогда больше не будут. — За всё. Кэйа вздохнул и поднялся с кровати. — Я… пожалуй, пойду.