Когда раскрываются секреты (When The Secrets Spill)

Дилюк совершенно не представляет, что ему делать. Он просто чувствует, что не может сейчас потерять брата. Он судорожно оглядывается по сторонам и поднимает тело Кэйи, перекидывая его через плечо. Дилюк рассеянно замечает, что Кэйа тяжелее, чем кажется, он уже не похож на того тощего мальчишку, сидевшего в грозу, промокнув до костей и который ждал отца, бросившего его. Впрочем, Кэйа и так это знал, ведь отец специально оставил его там, чтобы предать всех и каждого. Дилюк несет Кэйю в его спальню. По крайней мере, Дилюк предполагает, что это его спальня. Дом Кейи был средних размеров: гостиная с диваном, журнальным столиком и креслом, кухня с небольшим круглым столом, короткий коридор, ведущий в спальню Кэйи, и одна комната справа, возможно, кабинет или комната для гостей. Комната Кэйи была, пожалуй, единственным помещением в доме, где чувствовался особый уют. В центре стояла кровать с двумя белыми подушками и темно-синим постельным бельем. У изножья кровати лежал ковер того же цвета, а в углу стоял письменный стол с лампой. Рядом с кроватью стоял небольшой столик, на нем — открытая бутылка «Полуденной смерти» и… фотография в рамке — приятное воспоминание о том, как Кэйя, Дилюк и отец были одной счастливой семьей. В комнате была одна вещь, которая не соответствовала обстановке. Выцветшее малиновое покрывало, наброшенное на кресло у письменного стола. Дилюк мгновенно узнал его. Это то самое одеяло, в которое отец заворачивал Кэйю, когда его преследовали кошмары. А иногда и Дилюк присоединялся к ним. Легко можно догадаться, что Кэйа хранил одеяло все эти годы. Он был в глубоком шоке, когда умер отец. Он просто… не знал, как это выразить. Дилюк предполагает, что в Каэнри’ах, его доме, Кэйя, вероятно, пережил смерть многих близких людей, или, может быть, близкие люди… бросили его.Именно поэтому Кэйа так осторожен и не спешит слишком быстро привязываться к людям. Они для него просто приходят и уходят. Через несколько минут Дилюк укладывает Кэйю в его постель, накрывая его малиновым одеялом. А вот сверкающую массу на кухне (предположительно) Дилюк решает оставить как есть, ведь это вещество не каждый день увидишь. Возможно, Кэйа знает о нем больше. Дилюк достает стул из-под стола, стоящего рядом с кроватью Кэйи При этом он замечает на столешнице книгу в кожаном переплете, название которой написано на неизвестном Дилюку языке. Может быть, Каэнри’ах? Рядом лежит потрепанный свиток с теми же неизвестными письменами. Что задумал Кэйа? Внимание Дилюка привлекло легкое движение простыни. Он вскидывает голову, но Кэйа еще не проснулся. Дилюк направляется к кровати, таща за собой стул, и с легким вздохом опускается на него. Он надеется, что с Кэйей все будет в порядке. Он в растерянности: выпивка, та непонятная субстанция — все это ненормально. Вдруг Дилюк что-то замечает. Он наклоняется вперед. На шее Кэйи темно-коричневый след, похожий на шрам или сильный ожог, выглядывающий из-под воротника Кэйи, когда он слегка шевелится во сне. Не удержавшись, Дилюк тихонько подходит к спящему Кэйе, просовывает палец под воротник и немного опускает его вниз. При ближайшем рассмотрении Дилюк вздрагивает. Кожа на шее Кэйи полностью покрыта шрамами, причем толстыми. Что случилось? Кто это сде… О, — думает Дилюк, гнев поднимается в его груди, готовый вот-вот вспыхнуть. Он горько усмехается. Это я сделал. Какой же я ужасный брат. Дилюк пытается быстро вырваться из-под власти своих мыслей. Он не должен смеяться над этим. Просто глядя на него, он понимает, что это должно быть очень, очень больно. Его одолевает чувство вины. Как он мог так поступить? Конечно, может быть, Кэйа не вовремя, но Дилюк видел, что он не собирался говорить ему об этом, скорее, слова просто свободно вырвались изо рта, не в силах больше оставаться неуслышанными. — Н-нет… — слабый, невнятный со сна голос попытался что-то сказать. Дилюк испуганно отпрянул.