Когда раскрываются секреты (When The Secrets Spill)

Четыре года назад… Прохладным ноябрьским вечером Джинн прогуливается по периметру Мондштадта, внимательно смотря по сторонам, чтобы не пропустить ни одной угрозы. Как обычно, она не обнаруживает никакой опасности. Поэтому она просто идет, окидывая взглядом окрестности и видя самые обычные вещи… Стоп. Тело. В нескольких метрах перед городскими воротами, на мосту, лежит бездыханное тело. Джинн резко вдыхает воздух и бежит к нему. Убийца? Она… она надеется… хотя это может звучать неправильно, но это гораздо лучше, чем серийный убийца, который, вероятно, является единственным другим вариантом, учитывая яркий, насыщенный цвет крови, который она может заметить, растущий в луже под… Сердце учащенно бьется, а в голове вспыхивают тревожные сигналы. Есть ли… кто-нибудь еще в Мондштадте с голубыми волосами и загорелой кожей…? Наконец она добирается до тела и останавливается, чтобы не налететь на него. И её худшие опасения подтверждаются. Это действительно тело Кэйи. — Кэйа! — кричит Джинн. Первое, что она замечает, — это то, что воротник Кэйи полностью сгорел, обнажив большой кровоточащий ожог на правой стороне шеи. Его штаны сильно порваны на голенях, открывая большие, неприятные раны, сочащиеся кровью. Его глаз закрыт, а сердцебиение очень слабое. — Клянусь своим мечом! — Джинн посылает в сторону Кэйи вспышку исцеляющей магии, но, к сожалению, её хватает лишь на то, чтобы он продолжал жить и дышать. Кэйа по-прежнему не приходит в себя. Она никогда не видела своего друга в таком ужасном состоянии. Она клянется себе, что найдет того, кто так с ним поступил, и проследит за тем, чтобы он усвоил урок. Не теряя времени, Джинн судорожно хватает его и спешит в собор. Её младшая сестра Барбара, напевая веселую мелодию, уже уходит. Ей всего тринадцать, но её страсть помогать всем, кто в этом нуждается, заставляет её помогать в церкви вместе с их отцом. Недавно она получила благословлена Глазом Бога, который выглядит как темно-синяя сфера, символ Гидро, сияющий безмятежностью. — Джинн! Сэр Кэйя! — Глаза Барбары расширились от шока, когда она впустила их внутрь. У Джинн болят руки, ведь за время сражений, миссий и тренировок на мечах Кэйя оброс мышцами и уже не такой легкий и тощий, как раньше. Когда Барбара приводит их в больничную палату, Джинн изо всех сил старается аккуратно опустить Кэйю, но это не совсем получается, так как мышцы уже сильно болят. Барбара не теряет времени даром, и вот она уже осторожно протирает порезы на руках и ногах Кэйи куском ваты с антисептиком, одновременно накладывая повязки. Когда она добирается до ожога на его шее, то поворачивается к Джинн, на её лице написано беспокойство. — К-кто это сделал? — спросила она, ее голос дрожал. — Я не знаю, но я намерена это выяснить. Это можно… можно вылечить? — Это займет некоторое время… рана на шее, и что бы ни случилось, она также повредила ему гортань… Ты ведь исцелила его, верно? Вот почему он до сих пор жив…- Барбара закрывает глаза и кладет руки на следы ожогов. Теперь это место светится глубоким синим светом, как океан, отражающийся на коже Кэйи. Барбара вздыхает. — Джинн, заживление займет некоторое время. Я послала сильную целительную магию, чтобы временно зашить порез, но этого хватит всего на пару часов. Нам нужно будет продолжать лечить его, пока не излечим полностью. Джинн издала придушенный всхлип. Она чувствует себя неудачницей. Здесь находится её близкий друг, её товарищ по рыцарству, а она не смогла его спасти. Джинн выходит из комнаты, закрыв за собой дверь. Как только она оказывается в главном зале, двери собора распахиваются. Рыцарь-стражник держит на руках тело… Джинн рассеянно желает, чтобы всё у него было хорошо, но кровь стынет в жилах, когда она видит, чье это тело. Она чувствует, как распадается на миллион кусочков. Это мастер Крепус, самый богатый человек в Мондштадте. Но для Джинн не только, этот человек — пример для подражания, фигура, вызывающая восхищение. Джинн, Дилюк и даже Кэйа были близкими друзьями и часто бывали друг у друга в гостях. Мастер Крепус всегда был таким добрым и искренним, а когда он взял Кэйю к себе, уважение Джинн к нему только возросло. И вот теперь его труп лежит у неё перед глазами. — Что случилось…? — надтреснутым голосом спросила Джинн у несущего его рыцаря. — Г-глаз бога, великий магистр Джинн. Мне очень жаль. Джинн слегка кивает. Затем она снова обращается к рыцарю. — Может быть, ты… знаешь, где находится мастер Дилюк? ________________________________________________________ Четыре года назад… Джинн сидит на своем белом жеребце, направляясь в винокурню «Рассвет». Она должна быть там, чтобы утешить Дилюка и, конечно, рассказать ему о Кэйе. Она подозревает, что он не знает. Лир, её конь, идет не галопом, а рысью, возможно, устал или чувствует её печальное настроение. До винокурни они добираются около часа, и Джинн стучит в дверь. Аделинда, главная горничная, отвечает, выражение её лица измученное и мрачное. Она слабо улыбается Джинн, жестом приглашая её войти. — Мастер Дилюк наверху… Я могу позвать его, если хочешь, или можешь сама навестить его в своей комнате. — Спасибо, Аделинда. Я пойду к нему. — говорит Джинн. Она поднимается по винтовой лестнице, вспоминая, где находится комната Дилюка. Она легонько стучит и получает от Дилюка скомканное «Входите». Джинн заглядывает внутрь, и её голубые глаза встречаются с алыми глазами Дилюка, в которых теперь пылает ярость и мерцает печаль. Она заходит внутрь, закрывает дверь и говорит. — Дилюк, мне… мне так жаль. Ничего страшного, если ты не хочешь говорить об этом, но я хотела сказать тебе… Я понимаю. Мне очень жаль. — Джинн на мгновение замешкалась, а затем легко присела на кровать рядом с другом и положила на его плечо руку. — Глаз Порчи. — Дилюк стал задыхаться. — Это его убило. Мы столкнулись с Урсой Дрейком, и… я не смог убить монстра, как ответственный союзник, рыцарь и сын, так что… — Дилюк. Дилюк, посмотри на меня. — приказала Джинн, дождавшись, пока мужчина повернется и посмотрит ей в глаза. — Если бы ты мог что-то сделать, мы все знаем, что ты бы это сделал. Пожалуйста, не бери на себя всю вину. Дилюк вздохнул. — Но у меня… у меня есть Глаз Бога. Я должен был хотя бы задержать монстра, пока… другие рыцари не пришли на помощь, но… — Все в порядке, Дилюк. Поверь мне. Так… что теперь? — Джинн, мне очень жаль, но… я ушел из рыцарей — в смятении говорит Дилюк Джинн. Джинн на секунду замирает, но затем обретает дар речи. — Может, ты… расскажешь мне почему? — мягко спрашивает она. — Эрох… он… он велел мне не разглашать тот факт, что именно мой отец, «простой бизнесмен», спас их всех. Видимо, это разрушит веру людей в рыцарей. — Дилюк проворчал — Я сказал ему, чтобы он не считал меня рыцарем, и… отказался от своего Глаза Бога. — Дилюк… — Несколько минут они сидят в молчании, не то чтобы неловком, скорее утешительном, но в воздухе висит атмосфера их печального разговора. Джинн открывает рот, чтобы заговорить, рассказать Дилюку о Кэйе. Она знает, что сейчас неподходящее время, но… эти двое были так близки, и Дилюк имеет право знать об этом немедленно, даже если это причинит боль. Но она просто не может заставить себя сделать это. По крайней мере, пока Дилюк не попросит ее. — Ну, давай. — Дилюк поворачивается к ней. — Что? — Скажи уже это. У тебя что-то на уме. У тебя такой взгляд. — У меня нет взгляда «что-то на уме». — Есть. Джинн выдохнула. — Я понимаю, что время для этого выбрала неудачное, но, думаю, ты должен знать. — Пауза. — Кэйя ранен. — В глазах Дилюка нет шока. Как будто он знал. Вместо этого слова словно раскололи его, а глаза наполнились сожалением и печалью. — Дилюк…? — Все… очень плохо? — тихо спрашивает Дилюк, и в который раз Джинн не может прочитать его выражение лица. — …Да. У него буквально перерезано горло. Какой-то ублюдок обжег ему шею, прорезав её насквозь. Ожог третьей степени. Мышцы были разрушены. Возможно, даже некоторые нервы. Барбара работает над его исцелением, но это практически невозможно. — Джинн озвучивает результаты, наблюдая, как по лицу Дилюка словно несколько раз ударяют молотком, и оно трескается, пока не рассыпается от боли и отчаяния. — Когда я найду ублюдка, который это сделал, я собираюсь… — Джинн. — Дилюк говорит голосом, таким слабым и надломленным, что Джинн не уверена, что это он. — Я… я тот самый ублюдок, который сделал это с Кэйей.