Часть 1
6 сентября 2013 г., 00:16
Ему смешно. И он смеется. Звонко, ярко, светло, по-детски. Он кружится и смеется, вскинув руки, протянув их к небу. Его плащ, белый и длинный, развевается, светлым росчерком мелькая в воздухе. И он кружится, кружится, кружится...
Кьюби отрывается на секунду от поеддания останков Данзо с нежностью смотрит на своего джинчуурики. Плащ того спереди забрызган кровью, концы длинных волос приобрели цвет меди. Руки, воздетые к небу, увенчанные черными когтями, по локоть в крови. Он ведь убил их сам, этими руками, обманчиво тонкими и хрупкими.
Он улыбался им в глаза, когда пришел их убивать. Он смеялся, отрывая им головы, выдавливая глаза, вырывая или ломая позвоночник. Смеялся весело, беззаботно, не притворяясь, слыша, как кричат сжигаемые заживо Лисом люди на улицах Конохи. Он кружится и смеется. А Девятихвостый лишь лаского улыбается, глядя на это невинное создание, перепачканное кровью близких, друзей и знакомых.
Кьюби знает, кто виноват в тотальном уничтожении Конохи и ее жителей. Именно его останки он сейчас доедает. Кьюби знает, из-за кого его солнечный мальчик стал безумцем. Кто воспользовался телом и душой его джинчуурики, а затем прогнал прочь своим презрительным взглядом. Но до него они еще доберутся.
А сейчас Лис пожирает Данзо, Рокудайме Конохи, отдавшего приказ посадить носителя демона на цепь, как зверя. Сейчас Наруто Узумаки, бывший джинчуурики Девятихвостого Лиса, бывший "самый непредсказуемый ниндзя Конохи", танцует на кровавых руинах некогда любимой деревни и смеется чистым, безумным смехом.
Они теперь навечно связаны, безумный ребенок и его демон-лис. Один из них устал прощать, сломался от чужих предательств. Другой не смог бросить это чистое, невинное даже в своем безумии, создание. Ведь кто, как не демоны, умеют ценить прекрасное. А китцуне слишком собственники, чтобы делить свои объекты желания с кем-либо.
Поэтому Кьюби сожрет Учиху Саске также, как и старика Данзо, посмевшего попытатся отобрать у него Наруто и убьет любого, кто посягнет на его самое дорогое сокровище...
... И жили они долго и счастливо!