За веером

За ширмой перьев спрячу глаз печаль, Скрывая слезы, наберусь терпенья... Мой веер - очень важная деталь Моей защиты - перевоплощенье... (Открою веер черный с серебром - Марина Бойкова) Не Хуайсан с детства знает, что многие люди считают его беспомощным, поверхностным, слабым, никчемным. Привык к шепоткам за спиной: «Он никого не любит, кроме себя самого!»… «Вздыхает над чувствительными историями для девиц, а по родственникам совсем не горюет»… «Ему бы только птичками любоваться и веера разрисовывать! Еще счастье для Цинхэ Не, что он младший брат, а не наследник рода». Он прячется за разрисованными веерами, за ворохом тканей, за рисунками и книгами, будто улитка в своем домике или моллюск в раковине. Покои, похожие на изящный кукольный домик – его нора, в которой он зализывает раны вдали от глаз посторонних. Много ли было бы пользы, если бы он, как ожидали чужие, плакал по двоюродным братьям и сестрам, погибшим на войне, или сходил с ума от бессильной ярости, как это иногда бывает с дагэ? Не Хуайсан умеет быть сильным. Он тоже убивает Вэней, но его оружие незаметно. Он создает яды, которые наносят на свое оружие бойцы или которым пропитаны драгоценности и ткани, преподнесенные как дань. Защищает свой клан так, как может – воинов из Цинхэ охраняют в бою талисманы, которые он зашивает в одежду. Иглой, в отличие от сабли, Не Хуайсан владеет в совершенстве. Зачем ему рисковать, показывая свои чувства тем, кому он не доверяет? Лучше излить всё, что накопилось в душе, на бумагу. Всё равно не каждый зритель разберется в хитросплетениях символов, значениях фигур… а в абстрактных узорах, тем более. Веер считается женской игрушкой. Пусть так. Зато Не Хуайсан один из немногих мужчин, изучивший женское письмо*, и извлекает из этого выгоду. Вместе со своими осведомительницами он изобрел на основе «длинноногой письменности» собственный шифр, который точно так же можно незаметно вписать в рисунок на веере, вышить как узор на платке, рукаве, нижней одежде. И об этом тоже никто не знает, даже дагэ. Зачем? Он видел, как гибнут самые сильные, прославленные заклинатели, не прожив не то что столетий, которые сулит развитое золотое ядро, а даже обычного человеческого срока. Интриги и войны губят лучших. А выживает тот, кто остается в тени, кто молчит и ждет. Пусть никто не считает его опасным. Не Хуайсан гордится своей коллекцией вееров – боевых и праздничных, украшенных драгоценностями и простых бумажных. Прячет кривящиеся от боли губы, кокетливо взмахивает ресницами. Он отвлекается от того, что ранит. Если об этом говорить и думать, как он сможет идти дальше? А люди имеют свойство слетаться на чужое несчастье, как мухи слетаются на кровь раненного животного. И он предпочитает скрывать. «Я не знаю, я совсем ничего не знаю!». И только в тишине спальни, когда сдерживать чувства больше нет сил, Не Хуайсан плачет над судьбами вымышленных героев – потому что плакать о своих близких слишком больно.