Наша удивительная история.

Потрёпанные обои. Старые и ветхие оконные рамы, заколоченные ржавыми гвоздями. Загрязнённый поливинилхлоридный коврик с не менее опрятной обувью на нём. Коричневый бабушкин диван, оставленный ею на прощание. Царапанная лакированная мебель из тёмного дерева. Кусок белого мыла, оставленный в сломанной раковине. Крошки, цепляющиеся за пропотевшие пятки. Пустующие стеклянные бутылки из-под различного недорого алкоголя, который каждый раз покупался на последние вырученные деньги. Окурки, потушенные за пластиковый подоконник. И пьяные ссоры, каждый раз заканчивающиеся очередной дракой, после которой на щеках оставались засохшие следы девичьих слёз. Всё это осталось позади. После десяти лет терпения аномально–катастрофической обстановки молодая Ли Сайфер переезжала к своему отцу. Её родители развелись, когда малышке ещё не было шести. Разрушенная семейная жизнь оставила на матери большой след и, найдя очередного прохвоста, окончательно спилась, причиняя боль несовершеннолетнему ребёнку. Решение уехать было принято единогласно при очередном раздоре. Выставленный чемодан с запихнутыми в спешке вещами. Рюкзак, доверху заполненный необходимым барахлом. И накопленные деньги на долгожданную поездку. Ругательства, услышанные в свою сторону, Ли уже не воспринимала. Начиналась новая жизнь, которая казалась куда слаще прошедших шестнадцати лет. Вокзал незнакомого города встретил её холодным дуновением ветра, от которого пепельно-чёрные локоны разлетались, открывая вид на лазурные глаза подростка, аккуратно украшенные длинными молодыми ресницами. Костлявые руки крепко держали тяжёлые сумки, каждый раз поправляя положение тонких пальцев. Из грубого тёмно-зелёного ранца со сломанной молнией, от чего он полностью не закрывался, на мокрый асфальт упала толстая книга с жёстким переплётом, на котором было напечатана известная фамилия автора. — Тоже читаешь Кинга? — девушка обернулась, наблюдая за интересной сценой. Её любимая история лежала на сухих, мужских ладонях с тёмно-симним, практически чёрным лаком на остриженных ногтях. На запястье красовался мягкий напульсник, тихонько прикрывающий деликатные линии вен. Белоснежный глаженный рукав рубашки был завёрнут в три четверти, тем самым обнажив юное предплечье. Хлопковая футболка цвета вороньёго пера немного свисала, открывая вид на острые ключицы. Кучерявые белокурые волосы, собранные в низкий хвост, переливались под яркими лучами. Небрежно уложенная прядь выползала на широкий чистый лоб, а густые брови и тонкие засохшие губы застыли в одном положении, пока живые небесные глаза сияли. Они были аккуратно подведены тенями, что безусловно оказалось неожиданным. Ледяной вгляд незнакомца впивался, ожидая скорого ответа. — Вроде бы, — конечно, Ли нечего было ответить человеку, которого видела впервые. Потому и короткая фраза получилась на удивление холодной, нещадящей. У молодого человека выражение лица тоже не особо изменилось, только отдавало скукой и незаинтересованностью, чем пропитана большая часть нынешней молодежи. — Держи, она выпала, — парень передал несчастный том и поспешил удалиться где-то за уровнем горизонта. Девушку навряд ли волновала малозначительная ситуация и, вздохнув, набрала знакомый номер. — Привет, пап. Я стою на остановке. Мне тебя ждать или на автобусе? — на самом деле дочери не был интересен ответ. Она лишь хотела скорее лечь в кровать и погрузиться в крепкий сон, скрываясь от мира вокруг сладкими снами. — Ты уже приехала? Как хорошо! Я сейчас приеду за тобой, подожди немного, — в восклицании трудолюбивого отца звучала радость. Несмотря на то, что родного ребёнка видел нечасто, он всегда напоминал о своём присутствии звонками, поздравлениями и подарками, которые разрывая, выкидывала мать. От знакомого и такого счастливого голоса Сайфер расплылась в мягкой улыбке. Возможно это был первый за столько лет волнующий просвет в душе. Закат солнца спокойно угасал за дальними городскими зданиями. Ватные облакала отсвечивали розовыми оттенками, медленно передвигаясь по летнему небу. Неожиданно громкий звук сигнала заставил обратить на себя внимание. В чёрной комфортной машине сидел мужчина лет сорока, с опрятной бритой стрижкой и смешной голливудской бородой. Синий костюм великолепно обтягивал крупный силуэт, а цвет безупречно оттенял медовые зрачки. Глаза отдавали тепло и свободу, которой так не хватало все эти шестнадцать лет. — Ну, привет поближе, принцесса. Запрыгивай. Дорога до нового дома оказалась мягкой. Разговаривать с отцом было куда легче, от того и девочка чуть больше оживилась. Пейзаж за окном мчался, как и стрелки электронных часов. Телефон, смирно лежащий в дальнем кармане, молчал, давая возможность открыться семейным откровениям. Тем не менее удивительная поездка подошла к концу, и в высокой многоэтажке горели первые светильники, наполняя комнаты свечением ламп. Седьмой этаж открывал панораму полную восторга, заставляя юное сердце приятно трепетать. Сама квартира была небольшая, но для жизни вдвоём – придостаточно. Обоев не было, только начисто отмытые белые стены. Новые и пластиковые оконные рамы, отремонтированные под чётким руководством отца. Бежевый плюшевый коврик, стоящий прямо перед выходом. Маленький обувной шкафчик, наполненный мужской обувью и запасными тапочками. Кожаный диван со специальным чехлом от лишних натёртотостей. Матовая мебель из сосны. Нераскрытая пачка дорого мыла, лежащая в специальном контейнере. Безупречно намытый линолеум. Бутылки классического, никем не тронутого коньяка, стояли на специальной барной стойке. И манящий запах горячего пирога, который приготовил папа перед выходом. Это место походило на «рай» для уставшей девушки. Тощие конечности ныли, так что глава семейства быстро отправил своё чадо под горячий душ. После получасового пребывания под струями обволакивающей жаром воды зверски разыгрался подростковый аппетит и, спокойно направляясь в сторону кухни, Ли предвкушала будущий ужин. Мягие и сочные кусочки жаренного мяса наполняли вкусовые рецепторы жгучим и ярким смаком. Наступала ночь, и ослепляющие огни освещали тёмные углы спальни. Уютное: «Доброй ночи, Лили», – и маленькую девочку стало зазывать в убаюкивающий сон, всё больше утопая в собственных грёзах.