Cемнадцать дней

      Это был тяжелый день, один из тех, который не хочется пережить еще раз. Договора, поставки, кретины, которые не хотят делать свое дело, и прочие неурядицы министерской работы. Но переступая порог квартиры, которую он смело называл своим домом, он знал, что его здесь ждут.       Неторопливо скинув обувь, он прошел по мало освещённому коридору, хотел было обозначиться, мол, вот он я, пришел, но завидев неподвижное женское тело на диване, отказался от этой идеи. Она спала при включенном телевизоре, звук почему-то отсутствовал, закутавшись в халат. На столе был накрыт ужин на две персоны, по виду, давно уже остывший. Не дождалась.       Стягивая пальто, укладывая его на пол, он присел на диван рядом с ней, тихо, не хотел будить. Легкие касания пальцев потревожили спадавшие на лицо пряди волос. Он бережно завел их за ухо, всматриваясь в безмятежный облик. Он любил смотреть на нее, когда она спит. Была в этом какая-то магия. Свет от телеэкрана, на котором постоянно сменялась картинка, освещал ее мягкие черты лица разными цветами. Он вздохнул и легко улыбнулся.       Веки неторопливо открылись, а осознание, где она, пришло не сразу. С минуту они просто смотрели друг другу в глаза. — Толь, ты чего? — она заняла сидячее положение, потирая пальцами веки, -который час? — Без десяти десять. — кратко ответил он, не отводя глаз от сидящей рядом женщины. — Опять задержался? — едва коснувшись ладонью его щеки, она слегка отдернула руку, двухдневная щетина давала о себе знать. — Колючий… Он кратко кивнул головой, укладывая поверх ее ладони свою. — Станок затупился, а новый купить, руки не доходят — еле слышно прошептав, он повернул голову и дотронулся сухими горячими губами ее руки. Она лишь тихо хихикнула. — Ты голодный. Давай поуж… — этой фразе не удалось слететь с ее губ до конца. — Чшшш… Ир, ты такая красивая. — все так же, не сводя с нее глаз он начал сокращать расстояние между ними. Вторая рука тут же облокотилась о спинку дивана. Ее пальцы машинально очутились в мужских волосах, медленно поглаживая. Взгляд невольно упал на уровень губ. — Знаешь, Аленников, ты тоже ничего — она ответила с кокетством, а в глазах что-то блеснуло. Ее улыбка была заразительной, и он улыбнулся в ответ.       Легкое, почти невесомое прикосновение губ, которое почти сразу переросло во что-то более чувственное. Его рука медленно сползла на талию, пробираясь под мягкий пояс халата, прямо на шелковую ночную рубашку, придвигая тело женщины ближе к себе. В момент, когда все происходящее стало трансформироваться в ярко выраженную страсть, его руки с силой потянули вверх, вынуждая подняться. Он повернул ее к себе спиной, опалив тонкую шею горячим дыхание, и они начали движение в сторону спальни. Внезапно споткнувшись о что-то мягкое, но при этом довольно тяжелое она чертыхнулась, благо, руки, опоясывающие талию и область груди, в нужный момент не дали упасть. — Черт, опять разбрасываешь свои вещи…- сквозь сбившееся дыхание полушёпотом ругалась Ирина. — Я исправлюсь…- тихо, покусывая мочку уха, произнес он, продолжая наступательные действия, одна из рук уже была под тонкой тканью, проводя по разгорячённому животу. Они переступили порог спальни.       Проснувшись, она горько заплакала, тихо, практически бесшумно. Так плачут только от нестерпимого отчаяния. Боль, причинённая им, была куда менее значительной, в сравнении с чувством утраты. Прошло семнадцать дней после ее дня рождения, а он не переставал возвращаться к ней во снах.