Утопая в глупой лжи

      Она ненавидела ложь. И всё время лгала родителям и учителям о сделанном или забытом где-то дома. Она ненавидела влюблённых людей и отношения. И каждый день в кого-то влюблялась, а по ночам, обнимая очередную плюшевую игрушку, надеялась оказаться в чьих-то таких же крепких объятиях. А ещё она ненавидела геометрию. И собиралась поступать на архитектурный.       Любила многих. Маленького котёнка, попавшегося на глаза на улице; маму; уехавшую из города и бросившую её сестру; бабушку; учительницу по английскому; живопись... и зиму тоже любила. Любила соперничество и любила дружбу. Старалась сделать так, чтобы её тоже полюбили и каждый раз громко смеялась над глупыми ошибками жизни, над разбитым сердцем или тройкой в дневнике.       Она не жила, она танцевала по жизненному пути, лёгкой походкой сбивая всех вокруг себя с толку. У неё много чего получалось, она пела в хоре, писала стихи и немного рисовала. Но было мало. Ей хотелось больше и больше. Кто-то говорил, что амбиции для неё — понятие незнакомое; она же, приходя домой, бросала на пол сумку и бежала к зеркалу смотреть, не потекла ли тушь. В её понимании проблема была другой — амбиций было слишком много и скрывать это получалось всё сложнее и сложнее.       На уроках геометрии она безошибочно доказывала все теоремы, которые нужно было учить, и смеялась в лицо учительнице, когда что-то не получалось. Ненавидела, когда Инна Михайловна называла её по полному имени и гордилась, когда та ласково подзывала к себе, обзывая "солнышком" или "зайкой".       Всегда здоровалась с охранником на входе в школу, никогда не забывала сменную обувь и в тайне надеялась однажды вляпаться в неприглядную историю, чтобы одноклассники знали её не просто как серую мышку и любимицу учителей, но и как личность. Но после каждой истерики в физкультурном зале один на один с классной руководительницей, отбрасывала эту мысль куда подальше.       За два дня сдала все экзамены и перевелась в технический класс, мысленно проклиная саму себя. Надо было завалить хотя бы один тест. После каждого урока в кабинете математики вытирала доску и улыбалась благодарившей её учительнице. И так бы всё и продолжалось. Умница Стефания, всегда помогает учителям и никогда не унывает. Хорошая дочка и верная подруга. Но всё закончилось слишком резко. Гуманитарный класс стал врагом, бывшие друзья переводились в другие школы, ни у кого не было времени. ЕГЭ ещё не скоро, но все уже бегают по репетиторам. И Стеша осталась одна.       — У тебя всё хорошо? — В очередной раз спросила учительница по алгебре перед тем, как Стефания вышла из класса. — Может, нужна какая-то помощь? Ты в последнее время сама не своя.       — Нет-нет, всё нормально, — она улыбнулась, забрасывая сумку на плечо. Только хотела открыть дверь, как услышала насмешливо произнесённое прозвище, явно предназначенное ей.       — Врушка, — усмехнулся кто-то, стоя прямо у неё за спиной.       Стефания знала этот голос, но никогда не общалась с ней прежде. Рисса, заместительница старосты класса, никогда раньше с ней не заговаривала. И, вроде бы, не только с ней. Имея парочку друзей, с которыми говорила словно бы не по своему желанию, Марисса казалась вполне довольной жизнью, хоть и немного одинокой. Единственное время, когда им всё же приходилось сталкиваться в словесных поединках, наступало во время уроков литературы. Обе были готовы растерзать друг друга, яростно споря о поступках тех или иных героев. Одноклассникам оставалось лишь молча наблюдать за их перепалками, мысленно отмечая, что на перемене ни одна не подойдёт сказать, что была неправа или просто похвалить собеседницу за подобные познания.       Переходя в технический класс, Стеша думала, что она одна будет что-то понимать на уроках литературы, и хоть иногда отвечать на вопросы уставшей учительницы. Но это оказалось не так. Рисса стала негласной соперницей, причём не только на уроках гуманитарных наук. Класс математики отличался молчаливостью и нежеланием много болтать, поэтому все темы проходили быстро, молча. Только Инна Михайловна изредка вмешивалась, диктуя определения для конспекта или поправляя ошибки на доске.       — Что? — Удивлённо переспросила Стефания, оглядываясь. Но Марисса, воспользовавшись секундным замешательством, уже успела незаметно выскользнуть из класса и скрыться в толпе спешащих на следующий урок учеников.       Это было странно. Нет, не просто странно. Это было даже... волнующе? Рисса не говорила ни с кем, стараясь избежать любого контакта и при этом с наигранным удовольствием разъясняя умоляющим помочь одноклассникам некоторые темы. А тут вдруг сама обратилась к ней. Причём как-то странно, как ещё никто не говорил. Это была какая-то обидная кличка? Да нет, голос спокойный и равнодушный, как всегда. Даже холодный немного. Но не насмехающийся. Щёки невольно покраснели. От чего — от смущения или от гнева, — девушка уже не поняла, предпочитая поскорее сбежать из злополучного кабинета. На сегодня у их класса уроки закончились. Учительница по истории заболела.       Английский, русский. По расписанию следующая литература. Она спрятала улыбку и кинула потрёпанный учебник в сумку. Нет-нет, она даже читать ничего сегодня не будет. Ей просто хочется хотя бы один раз на уроке не работать, а внимательно рассмотреть одноклассников. Может быть, кто-то из них всё же что-то понимает и хочет сказать, а они с Мариссой только мешают? Кто знает, может, это и правда так. Стеша задумчиво включила ноутбук, листая список дел на сегодня. В принципе, она всё сделала. Только серию сериала не посмотрела, но это ничего. Прогноз погоды, кстати напоминает о том, что завтра будет холодно. В голове появилась шальная мысль остаться дома под предлогом простуды, но девушка отмела её куда подальше.       Болезни были её слабой стороной. С самого детства не занимаясь никаким спортом и имея глупую предрасположенность к простудам, Стеша стала стараться одеваться теплее. Намного теплее, чем раньше. Закутывалась в огромные шарфы, покупала свободные блузки из плотной ткани и старалась избежать глубоких вырезов на груди — они часто являлись причиной очередной боли в горле. В поликлинике раз за разом говорили о какой-то хронической болезни, связанной с детскими заболеваниями, но вылечить её Стефания даже не пыталась, предпочитая стабильно раз в месяц ложиться в кровать с высокой температурой и чувством потерянности. Да и не мешает она особо.       — Доброе утро, — привычно поздоровалась Стеша с Еленой Дмитриевной, готовясь сесть на своё место в классе, но с некоторой обидой обнаруживая, что оно занято.       — А, Стеш, садись с Риссой, у нас небольшая пересадка. Я уверена, что вы скатывать друг с друга не будете, так что посидите вместе до конца года, ладно? — Кивнула преподавательница ученице.       Стефании перспективе подобных изменений была не очень рада. Всё же, было намного привычнее сидеть у окошка с назойливой девчонкой по имени Ангелина и слушать её истории из жизни, в общем-то никому ненужные и неинтересные. Пару раз, девушка и правда думала пересесть, но компания одноклассницы была настолько привычной, что подобное желание быстро пропало.       — Привет, — тихо поздоровалась девушка с Мариссой, невольно заглядываясь на тёмные волосы, собранные в две косы, и правильные черты лица. Ответа не последовало, и Стефания заметила, что Рисса спит. Спокойно спит посреди шума класса и музыки, раздающейся из чьей-то включенной колонки.       Стеша просто пожала плечами и достала из сумки учебник с толстой тетрадью, исписанной мыслями и неумелыми стихами. Елена Дмитриевна никогда не проверяла, что её ученики пишут в тетрадях, а если и проверяла, то просила зачитывать ответ на вопрос вслух из-за собственного плохого зрения из-за которого зачастую не могла разобраться в почерке. Прозвенел звонок.       — Сегодняшняя тема очень важна для понимания некоторых вопросов на ЕГЭ, так что слушайте, пожалуйста, повнимательнее, — улыбнулась преподавательница, поправляя очки на носу.       Стефания не знала, что ей делать. С одной стороны — урок уже начался, и стоит разбудить одноклассницу, иначе она пропустит важную тему. А с другой, Марисса всегда выглядит ужасно уставшей, как будто не спит вообще никогда. Стеша тихо достала телефон и включила диктофон. Если Риссе понадобится материал этого урока, он будет хотя бы у Стешки на телефоне.       — Надеюсь, хоть кто-то из вас хочет сдавать мой предмет. Ну, в любом случае, слушать придётся всем, — усмехнулась учительница.       Весь урок девушка провела, находясь в неком странном трансе. Она слушала, о чём они говорили, поглядывала на доску но взгляд то и дело возвращался на спящую одноклассницу. Она выглядела как ангел. На самом деле, Стефания часто засматривалась на одноклассников во время уроков, когда знала тему или когда просто не хотела ничего делать. Наверное, это было с какой-то стороны плохо, но пока материал был понятен и с учёбой проблем не возникало, никто не обращал на это внимания.       Звонок прозвенел опять слишком громко, но никто не обратил на него никакого внимания — только Рисса незаметно пошевелилась рядом, с трудом разлепляя глаза и оглядываясь по сторонам. Не заметив ничего необычного, она кинула учебник в рюкзак и снова обвела класс взглядом, наконец замечая новую соседку. Учительница урок ещё не закончила, строгим взглядом призывая учеников оставаться на своих местах.       — Привет, — просто сказала она, в общем-то, больше и не желая обращать внимания на одноклассницу.       — Извини, я тебя не разбудила, подумала, тебе не помешает немного сна, — неловко пробормотала девушка через какую-то паузу. Ей безумно не нравилась эта неловкость, ей не нравилось молчание, нарушаемое словами учительницы. Наверное, это была ещё одна вещь, которую она ненавидит.       — У меня аллергия на сон, — фыркнула Рисса, разминая наверняка затёкшие руки. — И вообще, с чего ты взяла, что я мало сплю?       — У тебя синяки под глазами, — немного удивлённо ответила Стеша, кивнув на вопрос преподавательницы и рисуя какой-то цветочек в тетради вместо того, чтобы записывать важные тезисы.       — Пф, нашла причину беспокойства, — она растерянно провела пальцами по щеке, ощупывая лицо. — Подожди, всё настолько плохо?       — Да нет, наоборот, — она улыбнулась, теперь без всякого зазрения совести рассматривая Мариссу. Раньше им не приходилось видеть друг друга настолько близко. Хотя на самом-то деле, они сидели в паре метров друг от друга, от этих разговоров шёпотом исходила какая-то приятная интимность, словно бы это было тайной, доступной лишь им двоим. Ну и Сашке с парты перед ними. — Знаешь, говорят, синяки под глазами — это поцелуи Луны.       — Правда? В таком случае, Луна до беспамятства влюблена в меня, — недовольно хмыкнула она, заправляя выбившуюся прядь за ухо и отворачиваясь к учительнице. Разговор закончен, это было понятно.       Наверное, так бы всё и продолжалось. Но тихие разговоры на русском-литературе переросли в улыбки на переменах, неловкие переглядывания во время уроков математики и иногда даже обмен дружескими усмешками. Ничего больше, но и не меньше. Многие подходили на переменах, спрашивали о чём-то про их отношения, но Марисса однажды сказала, что не хочет смешивать личное со школьным, поэтому Стеша просто молчала. Не говорила даже о том, что они просто друзья, и помимо школы нигде не встречаются. Просто молча улыбалась, пока Ангелина восторженно рассуждала о том, как они мило смотрятся вместе и как круто было бы, если б они начали встречаться.       Но ничто не может длиться вечно. Даже каждодневные разговоры и незаметная на первый взгляд влюблённость одной из них. Интересов общих у них было много. Не побоюсь этого слова — удивительно много. Как только одна заговаривала о каком-то новом сериале, другая быстро перехватывала мысль и неловкий вопрос «А ты знаешь о..?» перерастал в долгий разговор, а иногда и спор об отношениях главных героев и их характерах. Но в один день Стефания просто не пришла в школу. Учителя знали о её склонности к заболеваниям, но никто кроме них понятия не имел о таком. Они знали и о хронической предрасположенности.       Стеша болеть никогда не любила. Она часто не понимала темы, если пропускала слишком долго. На дворе стоял сухой январь, засыпавший крыши домов пушистым снегом. Какое-то время девушке казалось, будто погода вокруг подстраивается под неё — а точнее против неё. Но это, отнюдь, было не так. За окном повалил снег, когда она услышала звон будильника и уже собралась вставать. В комнате темно, только уличный фонарь немного освещал тёмное помещение. Стефания улыбнулась, вставая с кровати и уже собираясь направиться в ванную. Только вот дойти до туда не удалось — она упала, как только сделал шаг по направлению к двери.       То, что происходило со Стешей каждый месяц не было опасно. Разве что по квартире ходить было тяжело, и бабушку жалко. Она ненавидела быть обязанной кому-либо также сильно, как ненавидела глупые школьные сплетни. Но, может, они поутихнут, пока её в школе не будет? По привычке откинув телефон куда-то на письменный стол, она поглубже залезла под одеяло, укутываясь с головой и прикрыла глаза. Нужно спать. Спать — вставать выпить горячий чай и ложиться обратно. По такому принципу она действовала не первый раз. Он помогал, он всегда помогал, и где-то через пару дней Стеша уже чувствовала себя лучше.       — Снежок, дома сегодня останешься? — Ласково улыбнулась мама, рукой меряя дочке температуру и разочарованно цокая языком.       — Да, — слабо ответила Стефания, натягивая одеяло ещё выше. Хотелось утонуть в мягких складках простыней и никогда не вылезать. — Не волнуйся, я и сама тут справлюсь.       — Бабушке звонить не надо? — Обеспокоенно уточнила женщина, неловко поправляя дочке мягкие пряди волос.       — Не-а, авось и сама выкарабкаюсь.       Весь день Стефания пролежала с температурой. И следующие два тоже. Потом стало лучше, но такое состояние ей нравилось ещё меньше — когда лежишь под одеялом и наконец начинаешь осознавать собственную болезнь, всё чаще хочется запустить руку в сальные волосы, всё чаще хочется встать и взять наконец компьютер со стола. Но нужно держаться. Только домашнее задание из электронного дневника, да геометрия с алгеброй и остаются единственной опорой и поддержкой, заставляющей двигаться дальше.       Стеша давно привыкла, что когда она болеет никто не интересуется её состоянием, поэтому проверять социальные сети никакого желание не было. Да и что она там увидит? Счастливые фотки друзей в кафе, на вечеринке или тревожное напоминание об экзаменах? Нет уж, такого ей не нужно.       Когда она пришла в школу, за окном всё ещё медленно шёл снег. Холод сковывал всё тело и девушка даже пожалела на пару минут, что надела не брюки, а школьную юбку. Хоть как таковой школьной формы и не было, а если придёшь не в тёмной юбке и светлой блузе — отправят к директору. Исключением, конечно, являлась зима, и на дворе стояла именно она, так что можно было надевать брюки, какие-нибудь тёплые свитера или что-то вроде этого... Но Стеше такая одежда никогда не нравилась. Первую физкультуру она, кстати, позволила себе прогулять. Не то, чтобы прям прогулять, но да. Если есть справка на освобождение, то можно и не ходить. Правда, если пользоваться такой логикой, то можно не ходить вообще на все уроки.       — Явление Христа народу, версия два-точка-ноль, — Раздражённо провозгласила Рисса, заходя в пустую раздевалку первой и замечая одноклассницу.       — Приболела, — уклончиво ответила Стефания, удивлённая подобным приветствием. — А что, соскучилась уже по мне?       В глазах мелькнула едва-заметная улыбка, и девушка убрала учебник в сумку. Если её спросят какое-то определение, то, может быть (а может и нет), она сможет ответить. Всё же, подобное никогда не было чем-то сложным и не выходило за рамки возможностей. Даже если бы она сейчас не прочитала ответы — смогла б сформулировать своими словами. И ей никто бы даже слова не сказал. Всё же, кто посмеет перечить такой, как она? Если говорит, а учительница, даже не слушая, кивает в ответ на каждое слово, погрузившись в свои мысли, — значит правильно.       — Не дождёшься, — усмехнулась она, доставая из рюкзака немного мятую школьную форму и стягивая футболку через голову. Стефания отвернулась. Уже скорее просто по привычке, даже понимая, что единственный случайный знак внимания в сторону Риссы — и все вокруг будут думать, что они встречаются. Хотя стоп, все вокруг, наверное, и так уже думают об этом. Ну, или хотя бы о том, что Марисса подпустила к себе практически незнакомую девчонку ближе, чем подпускала кого-либо ещё.       — С чего ты взяла? Может, и дождусь. Если не надоем тебе, — улыбнулась Стеша в ответ, неловко слезая с подоконника и доставая из сумки помятый атлас по географии. Потихоньку в раздевалку стали подтягиваться и другие девочки. Кто-то на ходу пытался открыть слишком сильно завинченную крышку бутылки с водой, кто-то чуть ли не падал от усталости, кто-то громко смеялся. Наверное, даже без какой-либо причины. Смех ведь продлевает жизнь, так? А у них она вся ещё впереди.       За окном медленно кружил снег, спускаясь на землю крупными хлопьями. Новый год прошёл, за окном стоял февраль, и все вокруг ждали весны. Но Стеша март не любила. Мерзкая слякоть на улицах не вызывала у неё никаких эмоций кроме отвращения и, может быть, иногда ещё необъяснимой грусти. Весна означает пробуждение чего-то, верно? Но для неё весна была ещё и прощанием. Снег тает, перерождаясь в воду, люди ходят уставшие и хмурые, все школьники ноют о приближающихся экзаменах, а дети помладше просто радуются скорому наступлению лета. Дети вообще много чему радуются. И довольно часто Стеше становилось обидно, что она не может также.       — Итак, у кого есть что-то вроде домашки по географии? — Громко спросила Стефания, внимательно оглядывая одноклассниц.       — Давай так, географию делают только те, кто её сдаёт, а из нашего класса сдают её только два человека, и их здесь нет.       Стеша пожала плечами, засовывая контурную карту в сумку. Ладно, если уж на то пошло, она забыла тетрадь дома, или в группу класса написали, что ничего не было задано. Схема изъезженная, но работающая. Всегда работала, и сегодня тоже прокатит. По крайней мере, учительнице по географии в их школе было настолько наплевать на домашнее задание, что двойки она ставила только если что-то было прямо ну, совсем плохо.       Девушка спрыгнула с подоконника. находиться здесь никакого соблазна не было — жарко, шумно, и слишком много народу. А люди всегда-всегда были минусом. Взгляд скользнул по чьим-то тонким рукам, талии, но она быстро одёрнула саму себя, закидывая сумку на плечо и быстренько прикрывая за собой дверь в небольшую комнату. Она подошла к зеркалу и улыбнулась, рассматривая расползшийся по щекам румянец. Каждый чёртов год, начиная класса так с восьмого, она убеждала саму себя, что это нормально. А теперь что-то даже не была в этом уверена.       Окна на третьем этаже по определению не открывались. всё же, это было опасно — мало ли кто-то захочет спрыгнуть? Но после физкультуры многим хотелось форточку всё же открыть (а может и спрыгнуть вниз тоже — но об этом уже было не принято разговаривать). Стефания медленно вышла в коридор, направляясь на первый этаж. У них русский язык, значит, она сидит с Риссой. Что ж, хоть что-то хорошее в этой жизни.       — Рисс, ты долго ещё? — Скучающе спросила Стеша, заглядывая в раздевалку и заправляя прядь волос за ухо.       — В исторической перспективе мимолётно, — усмехнулась Марисса в ответ, медленно застёгивая пуговицы на рубашке.       Звонок снова слишком громкий. Раздражает. В школьном коридоре до ужаса холодно, мимо проносятся первоклашки, неизвестно каким образом попавшие на первый этаж со второго, и старшаки, опаздывающие на урок. Из открытой двери в холл проникают холодные потоки зимнего, морозного воздуха, и, кажется, даже снежинки так и норовят проскользнуть в тёплое помещения. Но тут же таят, видимо, наказанные за собственную смелость. В классе ещё холоднее. Елена Дмитриевна ненавидела тепло, хоть и куталась в большой шерстяной платок, поэтому в кабинете всегда стояла прохлада — и это ещё мягко сказано.       — Проверив ваши анализы стихотворения... — Начала преподавательница без какого-либо вступления.       Стефания не слушала. Слова доносились словно через пелену каких-то других рассуждений и слов безызвестной песни, слова которой раз за разом проигрывались в её голове. Наверное, стоило бы и послушать. Сдавать литературу — сложно, но она никогда не искала лёгких путей. Планировала сдавать профильную математику, а это уже многое значит. Рисса рядом совершенно спокойно листала какой-то комикс в телефоне, не стесняясь того, что они сидят на третьей парте, и учительнице прекрасно видно каждую из них и то, чем она занята.       — Постой, вы что, писали сочинения? — Прошептала Стеша, до которой только сейчас начали доходить чужие слова.       — Нет, она рассказывает нам о работах другого класса, где учатся люди с абсолютно такими же именами и фамилиями как у нас, — невозмутимо ответила Марисса, залезая в заметки и быстро что-то записывая.       — Реально? — Растерянно спросила девушка, не расслышав сарказма.       — Всё норм? Нет, конечно, — нахмурилась Марисса в ответ, на секунду отвлекаясь от телефона и внимательно оглядывая соседку.       — А...       Стефания растерянно открыла тетрадь, изображая хотя бы что-то, похожее на активную деятельность. Настроения работать над темой урока не было. Она открыла содержание учебника, разглядывая раздел поэзии. Она всегда была ближе, чем проза. Да и сложно любить прозу больше, когда в семье каждый день говорят о каких-то авторах, заставляя учить самые известные произведения наизусть.       Внезапно захотелось написать какое-нибудь стихотворение. Может, глупое и не имеющее какого-либо особенного смысла. Просто хоть что-то, для настроения. да только о чём писать? О снеге и природе? Как оригинально, блин, Есенин бы оценил. О любви писали все, кроме Стеши — она просто не знала, что это, а писать о том, чего не знаешь как-то глуповато. А других тем в голову не приходило.       В мыслях крутилась песня Земфиры. Наверное, никто кроме самой Стефании подобные песни уже не слушает — она вышли из моды. А для неё оставались вечными, Всегда. Наверное, это было странно, а может и не было, но она почему-то всегда навевали мысли о том, что будет дальше. Стеша не знала ничьей любви, кроме любви в семье. Что вообще такое любовь? Наверное, привязанность, которой ты не можешь сопротивляться. Но тогда, что же это получается? Нет, чушь.       — Слушай, ты пьёшь кофе по утрам? — Осторожно и довольно внезапно спросила Рисса, выключая телефон.       — Да, бывает иногда, почему спрашиваешь? — Отвлечённо спросила она, оглядываясь на одноклассницу.       — Я слышала, кофе может отрицательно повлиять на зрение, а ты очки носишь, — задумчиво протянула она, не обращая никакого внимания на слова учительницы о своём сочинении. Марисса, как, впрочем, и весь класс, прекрасно знала, что она лучшая в сочинениях, если не считать Стефанию, конечно. — Это поэтому, да?       — Я редко пью подобные напитки, не угадала, наследственная предрасположенность к снижению зрения, — она покачала головой, снимая очки с носа и жмуря глаза. На самом деле, ей безумно нравились очки. А вот линзы — уже меньше. Всё же, в линзах многие чувствуют себя увереннее — так многие девушке говорили. Да и удобнее линзы наверное. Но Стеша не любила изменять своим привычкам. Если привыкнуть к посторонней детали повседневной жизни на своём лице было так сложно, то отвыкнуть будет ещё сложнее.       — Ужас. Можно примерить? — Не дожидаясь ответа, Рисса подцепила кончиками пальцев очки за душки и осторожно надела на нос. Непонимающе огляделась и улыбнулась. — Знаешь, а я так лучше вижу. Видимо, на мои глаза всё же повлияло кофе.       Марисса внимательно оглядела одноклассников, немного щурясь с непривычки. Стеша наблюдала молча. Она мало кому разрешала трогать свои личные вещи, но Риссе за какой-то плюс-минус месяц удалось подобраться к девушке настолько близко, что Стефания была готова доверить ей всё. Нет, наверное, не свою жизнь. Но что-то близкое к этому понятию.       — Да уж, — она неловко улыбнулась, сама снимая очки с девушки и снова надевая их. Отдыхать глазам она давала редко, наверное, поэтому её зрение сейчас и переваливало за минус четыре с половиной. — Слышишь, про тебя говорят.       Рисса на пару секунд отвлеклась, глядя на преподавательницу, но быстро отвлеклась обратно, включая телефон. Стеша на несколько мгновений задумалась, скользя взглядом по чужим пальцам. Множество колец, самых что ни на есть разнообразных, разных форм и цветов. Сами пальцы — тонкие, с выпирающими костяшками, узловатые. Наверное, у только пианистов и можно встретить подобные. На большом пальце длинный, но не ярко выделяющийся на фоне молочно-бледной коже, шрам. Наверное, если не приглядываться, можно и пропустить его. Но проблема была в том, что Стефания вглядывалась, жадно глотая каждую деталь. Запоминая всё в красках.       — Мне наплевать, — внезапно поделилась Марисса, не отвлекаясь от созерцания какой-то картинки на экране смартфона.       — На что именно? — Стефания наконец отвела взгляд от чужих рук, силой воли заставив себя смотреть в чужие глаза. Карие. Тёмный, едва получается разглядеть зрачки. Холодный и практически безразличный взгляд. И чёртовы искры — просто отсветы света, льющегося с потолка. Ничего такого, ничего, на что можно было бы обратить внимание — но Стеша обращала. Искусанные, тонкие губы, немного блестящие от гигиенической помады, плохо замаскированные синяки под глазами, выглядывающие из-под небольшого количества косметики. Чёрные ресницы, тёмные волосы. Раньше были длинными, Стефания отчётливо помнила красивые, ровные косы. А теперь отрезаны под каре. Красиво вьются по плечам, закрывая шею.       — На то, что здесь происходит. На школу, — усмехнулась Рисса, тихо закрывая учебник по литературе и откладывая на край парты. — Тебе это не надоело? Каждый день одно и то же. Ты чётко знаешь, когда и зачем тебя вызовут к доске, когда будут хвалить, когда у тебя что-то не получится. Чего в этом хорошего?       — А чего плохого? — Нахмурилась Стеша, невольно переводя взгляд с глаз на губы, но быстро одёргивая себя и снова смотря в карие омуты.       — Однообразность. Ничего нового, ни-че-го, — она скучающе перевела взгляд на доску, перестав обращать внимание на соседку по парте. — Хочешь меня поцеловать?       Голос прозвучал скучающе, совершенно незаинтересованно. Словно бы это был обычный вопрос о том, задавала ли географичка что-то на дом. Наверное, для Риссы это так и должно было звучать. Она не Стефания. У неё нет того, что есть у Стеши. Она лучше, она лучше во много раз, и Стефания это знала. Или ей просто так казалось.       — Что? — Ошарашенно переспросила девушка, удивляясь тому, как же точно Марисса угадала её мысли. — Нет-нет, с чего ты взяла вообще?       — Врушка, — улыбнулась Рисса, отворачиваясь и снова погружаясь в виртуальную реальность.       Стеша думала над этим диалогом ещё долгое время. Она не знала, почему, не знала зачем, и не знала, чего она хочет. По ночам обнимая большого плюшевого медведя она раз за разом вспоминала чужие слова, прокручивая их в голове раз за разом. Это всё так глупо и странно. Абсурдно. Она никогда ни в кого не влюблялась. Она не любила. Не умела. С самого детства считая чувства и эмоции постыдными, она училась скрывать их, заменяя лживыми, напускными. Но теперь... Скрыть хоть что-то от Риссы было сродни смертной казни. Она ведь всё равно узнает. Стеша была в этом уверена.       Думала она об этом много. Даже слишком, для обычного подростка. Наверное, раньше настолько много размышляла она только о том, куда хочет поступать. Стала избегать Мариссы. Старалась не вступать с ней в диалоги, не разговаривать на уроках и если было что-то нужно обращаться не к ней, а к кому-то другому. Пыталась подружиться с кем-то помимо неё. Но ничего такого не испытывала, стараясь заговорить с одноклассницами. Нет. С Риссой определённо было лучше, было по другому, было лучше. Намного лучше, чем могло бы быть с другими.       Она не могла выдерживать этого больше. Школа стала местом работы, Стеша работала долго и усердно. Всё чаще учителя стали говорить ей о том, что она работает слишком много и ей пора взять перерыв, но она просто легко отмахивалась. Прошла неделя. Потом ещё два дня. За окном валил снег, но синоптики уже начали обещать тепло. Хотелось насладиться последними днями холода перед долгожданной кем-то весной.       — Нам нужно поговорить, — Рисса подошла в среду, после уроков. Знала, что Стефания всегда задерживается после геометрии и воспользовалась этим.       — О чём? — Она ожидала подобного разговора. Сейчас Марисса скажет, что ей противно общаться с такой, как Стеша, попросит больше не показываться на глаза или что-то подобное. Она проходила через подобное много раз, и знала реакцию людей на то или иное событие.       — Например о том, что я вижу, как ты смотришь, когда меня кто-то обнимает или просто подходит поговорить, — усмехнулась девушка, легко залезая на школьный подоконник. В раздевалке в такое время никого нет, все уже разбежались по домам. Даже свет в кабинет не горит. — Или о том, что даже сейчас, когда я говорю, ты то и дело смотришь на мои губы.       Стефания отвела взгляд, стараясь не смотреть на Риссу в принципе. Марисса умна. Даже слишком. Она может сразу раскусить любого человека, знает многое помимо школьной программы, в средней школе не раз проходила на городские туры олимпиад. В особенности по литературе и МХК. Стеша многое успела о ней узнать — в частности, от одноклассников. Сама Рисса говорила мало, в основном на темы, её не касающиеся.       — Да. Сейчас ты попросишь меня больше никогда не подходить к себе или что-то в этом духе, я поняла, — тихо вздохнула Стефания, выглядывая на улицу. Из-за метели ничего разглядеть нельзя — только фонари слабым светом выбиваются из зимней сказки, да машины мигают фарами, проносясь мимо школы на непозволительно высокой скорости.       — С чего ты это взяла? — Внимательно рассматривая собеседницу, спросила девушка, легко скользя пальцами по чужой руке. — Вот и сейчас, я просто дотронулась, а у тебя по коже уже мурашки побежали.       Стеша невольно оглянулась на Мариссу, разглядывая тёмные вьющиеся волосы и растянувшиеся в самодовольной усмешке губы. В глазах снова, как будто бы звёздочки, горели блики-искорки от неяркого света. В самой школе его почти не осталось, и их силуэты освещались только фонарями с улиц. Стефания слегка наклонила голову на плечо, следя за глазами одноклассницы и мельком ощущая холодные прикосновения. Когда они только познакомились, на уроках геометрии-алгебры им часто приходилось сталкиваться. Бывало и так, что Рисса передавала девушке мел, мимолётно касаясь кончиками пальцев. Чёртова ледяная королева. В прямом смысле.       — Ближе к теме, чего ты хочешь? — Устало спросила Стеша, медленно тая от ледяных касаний чужих пальцев.       — Ничего особенного, — улыбнулась та, резко отстраняясь и ловко спрыгивая с подоконника. — Просто будь посмелее, ладно? Противно уже видеть эти взгляды украдкой. Если так хочется, сделай хоть что-нибудь, чтобы это получить.       И она просто ушла. Накинула на плечи лёгкое пальтишко и вышла на улицу. Стефании только и оставалось, что наблюдать за быстро удаляющейся фигурой Риссы из окна. Щёки горели. Девушка надела шарф и быстро вышла из школы. В противоположную сторону от дома Мариссы. Вдоль старинных домов, огибая взрослых людей, спешащих по своим делам, сквозь пустынную дворы, жмурясь от летящего прямо в глаза снега. Быть смелее, значит?       Стеша всегда думала, что людям нравятся мягкие и спокойные люди. Такие, какие будут стесняться и улыбаться всем вокруг. Обнимать и говорить слова поддержки без причины. Какие будут любить молча, не говоря ни слова и просто тихо улыбаясь. У кого в голове не будет ни одной грязной мысли. Но, вот проблема, грязные мысли были у всех. И Стефания исключением не была. Она ненавидела себя за некоторые идеи, за быстрые взгляды и краснеющие щёки, но ничего не могла с собой сделать.       На следующий день, в школу она не пришла. В пятницу тоже. Все выходные просидела за старым сериалом с чашкой чая, а понедельник пришла на первый урок без опоздания в чистой выглаженной форме. Кинула холодный взгляд на Риссу и достала из рюкзака обычную тетрадку. Кто-то мог бы подумать, что у неё что-то случилось. Такие изменения в человеке происходят не каждый день. Может, кто-то ей что-то сказал? Обидел? Отчасти, эти люди были, конечно же, правы. Но только отчасти. Стефания краешком взгляда заметила довольный взгляд Риссы, украдкой кидающей на неё спокойные взгляды. И только искорки, кои замечала обычно только сама Стеша, выдавали её настроение. Настроение шутливое, может немного провоцирующее. Учителя ничего никому не говорили, мысленно подмечая неоднозначные переглядки.       — У тебя всё хорошо? — Осторожно спросила Ангелина на перемене перед биологией, внимательно оглядывая девушку. — Ты волосы отрезала, обычно, не делаешь так.       — Всё нормально, — улыбнулась Стеша, кивая преподавательнице и спокойно открывая учебник. Понимать биологию было чем-то за гранью её сознания, поэтому на неё девушка забила ещё в пятом классе.       Школьный день пролетел незаметно. Последний урок, осталось подождать буквально сорок минут и всё. Какой-то тест. Все ответы Стефания выбирала уже просто по интуиции. Голова не соображала, да и сели бы соображала — она всё равно ничего в этой глупой жизни не понимает, так с чего бы понимать всё остальное?..       Задерживаться после уроков стало традицией — Стеша мысленно поблагодарила бога за то, что всё закончилось. Ей хотелось избежать всего, что могло бы произойти, но жизнь часто бывает несправедлива, верно? Стефания медленно завернулась в шарф, поправляя сползшие на нос очки и смахивая рукой чёлку. Зачем волосы отрезала? Нет, даже она сама на этот вопрос ответить бы не смогла. Просто так захотелось. И всё. Наверное, не стоит так делать, но какая разница?..       — Вау, я уж думала, ты здесь ночевать остаться хочешь, — усмехнулась Рисса, сидя на подоконнике. Форточка открыта, в небольшую комнату, заставленную вешалками врывались хрупкие снежинки, кружились в воздухе и приземлялись на тёмные кудри, ярко контрастируя с тёмным цветом чужих волос. Она держала в руке тлеющую сигарету, и Стеша осторожно приблизилась, замечая, что девушка ещё ни разу не затянулась.       — Ты меня ждала? — Стефания осторожно вытащила сигарету из тонких пальцев подруги и выбрасывая её на улицу.       — Нет, просто мне нравится каждый день сидеть на холоде в школьной раздевалке пустой школы, — Девушка лениво проследила взглядом за падающей в снег и тут же потухающей причиной вечного кашля и боли в лёгких. — Не пробуй, пакость редкостная.       — А ты-то зачем попробовала? — Девушка поёжилась, чувствуя мурашки от холодных потоков воздуха, заносящих снежинки в помещение.       — Мне терять нечего, — усмехнулась она, наклоняясь к Стеше ближе и заглядывая в глаза. — И тебе, видимо, тоже, раз ты прямо сейчас сидишь рядом со мной.       Помолчали. За окном темно, никто не обращает на них внимания. Машины стремительно мелькают совсем рядом, но ни одна не останавливается. Они словно тени. Незаметные, на них никто не смотрит, и кажется, что они не важны. Но если бы не было теней, света бы тоже не существовало, верно?.. А в чём смысл жизни, если нет света?       — Пойдём на улицу? — Спросила Стеша, первой поднимаясь с подоконника и накидывая на плечи тёплое пальто. — Я замёрзла.       — Ага, и щёки у тебя красные тоже потому что ты замёрзла, охотно верю, — она встала, перекидывая пальто через руку и спрыгивая на улицу прямо через окно. Стефания осторожно спустилась за ней, прикрывая за собой форточку.       — Вообще-то существует такая вещь, как двери, — нахмурилась она, вопреки этому, не сумев скрыть лёгкую улыбку.       — Да, и охранник, у которого наверняка возникнуть вопросы, что две девушки делали в школе после уроков, — она надела куртку, даже не думая застёгивать молнию и сунула руки в карманы.       — Да ну, как будто тебе не плевать на это, — фыркнула Стеша, наклоняясь к земле и поднимая с земли только что выпавший снег. — Всё равно живём один раз.       — Плевать. Абсолютно плевать, — она вдруг взяла Стефанию за руку и потянула вперёд. — Поэтому предлагаю пойти в парк и простудиться. А, кстати, тебе идёт чёлка.       — М? Спасибо.       Безумно холодно, но Рисса держит за руку крепко, не отпускает. Её пальцы холодные до мурашек, глаза — тоже. Но на какие-то секунды Стеше кажется, что когда Марисса смотрит именно на неё — они теплеют. Они падают в снег, пытаются забросить снежки за шиворот, смеются. Стефания видит, как одноклассница улыбается и от этого в животе порхают бабочки.       Они гуляют долго, хоть и живут в разных сторонах города. Старые питерские дворы окутаны приятным полумраком и пустынны. Стеша прижимает Риссу к стене, целует сухие губы, она отвечает. Даже сейчас, по старой памяти, они пытаются переиграть друг друга. Вишнёвый блеск для губ смешивается со вкусом гигиенички и крови. Им тепло, Стефания впервые в жизни не боится, что заболеет. Ей хочется плакать. Плакать от беспомощности и, может, совсем немного, счастья.       Они падают в сугробы, держась за руки. Щёки красные не от мороза, губы трескаются ещё сильнее, но теперь от частых поцелуев. На секунду в карих глазах мелькает неуверенность, но в следующий момент — лицемерное самодовольство, и она снова настойчиво целует. Они не говорят ни слова — да и не нужно. Обе понимают, что чувствуют, руки немеют не от холода. День проходит безумно быстро и им приходится разойтись по домам. Рисса улыбается и непривычно тихо для неё спрашивает.       — Ты в меня влюблена, я угадала?       — Тебе кажется, — фыркает Стеша, заправляя прядь за ухо и легко целуя в щёку на прощание.       — Врушка, — Марисса снова ставится серьёзной. — Мы ведь ещё увидимся, да? Обещаешь?       — Думаешь, я могу куда-то исчезнуть? — Она качает головой из стороны в сторону, осторожно приподнимая чужое лицо за подбородок. — Я придумала, кстати, как тебя называть.       — В смысле? Можешь Риссой называть, — она слегка нахмурилась, глядя прямо в глаза напротив, но невольно опуская взгляд на обкусанные губы, и размазанную по ним неяркую помаду.       — Звёздочкой будешь.       — В смысле?!       Стефания ничего не ответила, махнула Мариссе рукой на прощание и скрылась из виду. В первый раз за много дней, за много недель, а может даже за много лет, она засыпала спокойно с мыслью о том, что чего-то да стоит. Наверное, это было глупо, странно, немного несуразно. Но всё было правильно. Ночь пролетела незаметно.       Рисса молчала всё утро, игнорируя заинтересованные взгляды одноклассников на немного опухшие и покрасневшие губы. Она в этом классе ждала только одного человека, только ради него она сюда и пришла. Всю школьную программу, Марисса знала и без учителей, друзей в школе у неё особенно и не было. Так, знакомые. Прозвенел звонок. Дверь открылась резко, и в класс с неизменной улыбкой забежала девушка. Растрёпанные короткие волосы, неровно подстриженная чёлка, большие круглые очки на носы, немного запотевшие с холода, и сумка с учебниками, перекинутая через плечо.       — Привет, звёздочка, — прошептала Стеша, незаметно сжимая чужую руку под партой.