Почему же Любовь сильнее Жизни и Смерти

Стояло сухое лето 1887 года. Старое родовое поместье Кентервилей пустовало уже пару лет после того, как предыдущего хозяина сэра Майгеля забрали в лечебницу с подозрением на шизофрению (точно сказать, что именно с ним стало, было невозможно, потому что в те времена любое психические отклонения считали шизофренией) Как же намучились отпрыски Кентервилей с этим старинным замком. Уже три сотни лет это поместье словно прогоняло всех жильцов или кто-то делал это специально. Я не зря говорю «кто-то» в этой семье ходила старая легенда о сэре Симоне де Кентервиль. Будучи ещё молодым он женился, но не выдержав собственной пассии, убил её летом 1575. Поговаривают, что после тех событий сэр Симон бродит по замку, распугивая жильцов, в поисках покоя и небесного спасения. Слухи разлетались быстро, и не только вся Англия, но и весь старый свет в целом знал об ужасной репутации этого места. Никто не желал приобретать замок с призраком, а даже если желали, то надолго в нём никто не оставался. Случались внезапные смерти, люди сходили с ума или же просто убирались по добру. Но то, что произошло на этот раз было по истине необычно. Юсиф Эйвазов был мужчиной средних лет и к своим тридцати годам стал великим голосом всего Черноморья. Он был добр и миролюбив, никогда не обижал женщин, что по меркам того времени было удивительной благородностью. Сейчас его талант оперного певца набирал популярность в высшем свете Европы. Голос певца был словно шелка, привезенные из-за горизонта. И дабы быть поближе к своим Западным почитателям, он решил перебраться в Лондон, а точнее в его пригород. В тот самый проклятый замок. — Сэр, вы уверенны, что хотите жить именно в этом поместье? — вновь поинтересовался Кентервиль, — Я обязан вас предупредить, что находится в замке не безопасно. По слухам там привидение по галереям бродит, людей пугая. Как только на замок опускается ночь оно гремит своими цепями. Никто ещё не проживал в замке более месяца. — Сэр, я не из пугливых. Тем более в мистику не верю. Подойдём к вопросу демократично. Я покупаю это ваше привидение вместе с замком, — добродушно улыбнувшись, ответил сэр Эйвазов. — Что ж дело ваше, но Вы ещё вспомните о моём предостережении, когда ночью похолодеете от страха перед НИМ. На том и договорились. Спустя три дня сэр Эйвазов въехал в поместье со всеми своими немногочисленными пожитками. Миссис Умни домоправительница быстро семеня ногами показала Эйвазову замок, параллельно рассказывая о том, какое это древнее здание. Женщина часто оборачивалась на любой шорох, а когда Юсиф спросил про это она ответила, что работает в этом месте не первый год и встреч с призраком она не ищет. Мужчина всё ещё скептично относился к рассказам о духах и привидениях. Дойдя до библиотеки с камином, домоправительница отказалась заходить внутрь. –Сэр, Вы не понимаете! Эта комната проклята!.. — таинственным шепотом произнесла женщина, — Именно здесь сэр Симон убил свою прекрасную жену. — Боже правый, я не собираюсь из-за каких-то старых сказок лишать себя пищи для ума, — с этими словами Юсиф открыл дверь и почувствовал как лёгкий холодок прошёлся по его ногам. — Вот видите, ничего страшного не произошло. На этих словах здание словно вздохнуло с еле уловимым протяжным воем. Эйвазов непроизвольно поёжился. Он подошёл к камину у противоположной стены и задал вопрос: — А что это за странное пятно на полу? На белом мраморном полу было тёмное пятно, словно кто-то давно пролил краску. — Это кровь жены сэра Симона. Я предупреждала Вас, что заходить сюда не лучшая идея. — Да что же это делается, а? Столько лет прошло и никто не подумал помыть полы? — Эйвазов был явно недоволен халатным отношением местной прислуги. — Но… этого ни в коем случае нельзя делать, сэр… Дух будет в ярости, — тихим голосом сказала миссис Умни. — Будьте добры вызвать чистильщиков и убрать это пятно с глаз моих долой. Просьба Эйвазова была выполнена в тот же вечер, что он прибыл. И как же зря…как же зря он приказал стереть это пятно. В первую же ночь Юсиф осознал, что был не прав в своём отношении к призракам. Они существуют. И именно сейчас один из них прогуливался по тёмным коридорам замка. Хотя, прогуливался это мягко сказано, он еле передвигался, волоча за собой цепи и истошно воя. Юсиф в своей комнате не мог уснуть уже несколько часов, а эти звуки только ещё сильнее отгоняли неуловимый сон. Он поднялся с кровати, и прихватив что-то из шкафчика, вышел в огромный коридор. Сэр Эйвазов прислушался к звукам, что разносились по замку с большей силой из-за эхо, и направился в сторону той самой библиотеки. Дойдя до неё, и чуть не потерявшись в сложной системе коридоров, Юсиф тихо, чтобы его не услышали, открыл дверь и прошмыгнул в помещение. Было темно, но в лунном свете он смог разглядеть мужскую полупрозрачную фигуру, что сидела на полу. Он что-то рисовал, но не было у него бумаги, он делал это на полу, периодически смеясь и звеня цепями. Но Юсиф не успел разглядеть его лица получше потому, что дверь неудачно скрипнула из-за вечного сквозняка. Привидение, замолчав, резко обернулось на Эйвазова и тут же, вскочив на ноги, исчезло в стене. — Простите, сэр, но буду вынужден Вас попросить не мешать мне спать! — куда-то в пустоту крикнул Юсиф. — Вот возьмите, — сэр Эйвазов вытянул руку с каким-то флакончиком и стал оглядываться в поисках призрака, — Прекрасное машинное масло, оно поможет вам избавится от скрипа в цепях… — всё ещё не зная куда смотреть продолжил мужчина. Он даже не был уверен, что его слушают, — Я считаю, каждого из нас порой следует подлатать. Я оставлю пузырёк за камине и буду снабжать вас маслом по мере надобности. В ответ ему раздался только хрипловатый смех. — Слушайте, а зачем Вы рисуете это ваше кровавое пятно вновь и вновь? Я конечно не химик, но видно же, что пятно вы переделываете не в первый раз. Вы, считаете это страшным? Помилуйте, такими вещами людей не напугать лет уж восемьдесят… Юсиф понял, что отвечать ему не намерены, и пожелав спокойной ночи, он тихо ушёл к себе в комнату. Сэр Кентервиль всё это время находившийся в четвертом измерении проводил сэра Эйвазова взглядом и вышел в лунный свет. Сперва призрак решил, что над ним издеваются, предлагая масло, но чуть позже он пришёл к выводу, что это действительно было неплохое решение. Цепи уже более трёх сотен лет сильно натирали измученную кожу и звенели так, что уши сэра Кентервиля сворачивались в трубочку. Но назвать его пятно не страшным… ДА КАК ОН ПОСМЕЛ! «Что ж, ладно, решили поиграть со мной в добродетеля? Посмотрим, что Вы скажешь на такое!» — с этими мыслями сэр Симон растворился в темноте.

***

Утро выдалось морозным. Октябрь вовсю бушевал сильными ветрами. Старинное здание ходило ходуном и без помощи сэра Симона. Кстати о нём. После ухода сэра Эйвазова призрак стих. Возможно он воспользовался советом. Юсифу хотелось верить, что он как-то помог ему. Ещё вчера Эйвазов не верил в призраков, но увидев его он ни капельки не испугался. Ему стало в каком-то роде жалко это существенно. Триста лет болтаться между жизнью и смертью — врагу не пожелаешь. — Сэээр, — с явным вопросом протянула домоправительница, расставляя на столе завтрак, — Вы что, видели вчера привидение? — Да, а как Вы догадались? — будничным тоном поинтересоваться сэр Эйвазов. — Вы что же, в зеркало сегодня ещё не смотрелись? — Эйвазов стушевался, не понимая, с чего вдруг миссис Умни так пристально вглядывается в него. — Да что не так?! Женщина молча подняла со стола серебряный поднос так, чтобы мужчина мог увидеть своё отражение. «Лицо как лицо» — подумал Юсиф, но, подняв взгляд, увидел, что среди густых тёмных волос была безжизненная белая прядь. — Что.как…? — мужчина в полном недоумении перебирал волосы. — Ох, сэр, я предупреждала вас, что встречи с НИМ добром не заканчиваются. Порой он…так шутит. И эта шутка ещё безобидна. Он способен свести с ума или напугать до смерти… — женщина демонстративно сложила руки крестом на груди и закрыла глаза. Аппетит в то утро у Юсифа совсем пропал.

***

Сэр Симон с явной нервозностью ходил взад и вперёд по своей комнате. Комната, эта не была изображена ни на одной из схем здания и многие годы была замурована. В ней было пусто и очень пыльно. Только старый сундук в углу скудно наполнял это помещение. Дорогой читатель, как ты представляешь себе привидений? С древних времён в культуре принято описывать призраков, как страшных стариков с косматыми волосами, но сэр Симон не являлся таковым. Все поголовно знали, что он убил свою жену, но мало кто знал, что он умер вслед за ней в возрасте 26 лет. Спустя три сотни лет Кентервиль не постарел ни на год. Лицо его было молодым, но изрядно уставшим. Волосы неровными белыми волнами ниспадали на плечи — у призрака не было возможности «прогуляться» до цирюльника. Одежда была изрядно потрёпанная и прозрачным балахоном висела на исхудавшем теле. Сэр Симон много лет провёл в одиночестве, что разговоры с самим собой неотъемлимой часть его существования. — Наконец-то! Наконец-то… Столько лет в замке никто не жил. Мне кажется я начал забывать, что такое настоящее искусство устрашения! — после этих слов Кентервиль залился устрашающим смехом, что пронесся по всем коридорам поместья, а может даже и по округе, — Этот мистер считает, что он здесь хозяин…пф! Ему не нравится моё пятно! Тогда я посмотрю, как ему понравится ЭТО! Сэр Кентервиль откинул крышку старого сундука и стал активна искать в нём что-то. — Ага! Вот они, — сэр Симон достали из недр ржавые, и от того, ужасно скрипучие доспехи. Ну, как доспехи… то что от них осталось. Для полной конструкции не хватало одной руки и нагрудника. Эти доспехи достались сэру Симону от прадеда сэра Артура Кентервиля. Сам он их надевал пару раз, дабы напугать хозяев замка. А леди Кормайкл, после его проделок, навсегда осталась нема. Надевая шлем, Кентервиль ощутил прилив старых воспоминаний о былых деньках, когда одного блеска глаз призрака хватало для омертвляющего ступора. Сэр Симон закончил с ржавыми застёжками и вскочил на крышку сундука. Его образ в лунном свете выглядел невероятно. Он проходил сквозь Кентервиля и отражался от кованых деталей доспехов. — Мир ещё не видел подобного покойничка! — сэр Симон лучезарно улыбнулся одной из своих самых коварных улыбок и сипло рассмеялся.

Мой час наступил и подан сигнал судьбою Я вновь ощутил Волнение перед боем Бой будет жестоким, удастся немногим Предо мной устоять В страхе не закричать Расплаты час наступил Я полон вновь неистовых сил И, долетев из пропасти ада, Гром пронзил тишину Расплаты час, мести час Горит в ночи огонь моих глаз И никому не будет пощады Никому, никому…

Сэр Симон знал замок как свои пять пальцев, перемещался в нём спокойно, пролетая через любые стены. Но сейчас его утяжелили древние доспехи, ктотрые к тому же невероятно сильно затрудняли передвижение. Они невыносимо скрипели и натирали где можно и где нельзя. Морщась от противного звука и впивающихся в кожу железяк, Симон де Кентервиль дошёл до столовой и в попытке залезть на стол сильно повредил левую ногу. Она предательски подогнулась и Кентервиль грудой металлолома рухнул вниз с приличной высоты. В это время сэру Эйвазову не спалось и он сидел над нотной тетрадью с мыслями о новой опере. Да, не удивляйтесь, Юсиф был не только оперным певцом, но и либреттист с композитором в одном лице. И ничуть не удивился (лишь слегка вздрогнул от неожиданности), услышав металлический звон с первого этажа. Наспех накинув халат на ночную рубашку, сэй Эйвазов взял канделябр (шутки для своих) и вышел в коридор. Что же двигало им в этот момент? Чистое любопытство и страх. Одно подпитывало другое и получался симбиоз двух эмоций. Инстинкт самосохранения в эту ночь решил покинут сэра Юсифа, может быть и не зря. Спустившись в столовую откуда предположительно исходил звук, а сэр Эйвазов был в этом уверен, идеальный слух никогда не подводил его, он увидел сдвинутый стол и пару погнутых железяк. Подойдя ближе Юсиф понял, что это были части доспехов. Он оглянулся в поисках сэра Кентервиля, но того нигде не было. Свет от свечей в канделябре колыхнулся от вечного сквозняка, а мужчина поёжился от холода. «Нужно поменять двери и утеплить окна» — подумаю Юсиф и вздохнул. Его мысли прервало… пение? Идя на звук сэр Эйвазов, вышел из столовой и повернул направо. Пение было еле слышимым, но подходя ближе к нужной комнате он стал различать слова.

…куда девалась мощь моих проклятий роковых, Которая сулила боль и смерть для всех живих? Куда ушел успех, который я снискал себе Безумными спектаклями в полночной темноте? Пока мой взгляд не ослабел и сил поток не обмелел Творил я в замке столько славных дел! Куда ушли мои величие и власть? Все то, чем сотни лет я пользовался всласть Куда ушли те времена, когда меня Владельцы замка, слуги и родня боялись, как огня?

Сэр Эйвазов стоял за стеной, потушив свечи на канделябре, и внимательно вслушивался в пение сэра Симона. Он старался не шуметь и не привлекать к себе внимание, чтобы ещё и ещё послушать красивый голос.

И людям я теперь кажусь нелепым и смешным, Покрытым паутиной, старым пугалом ночным. И понимаю с грустью я, что это мудрость бытия, А мне осталась лишь печаль моя!

Голос сэра Симона звучал надрывно со скрытой болью, которая вышла наружу. Он кричал. Было слышно как он устал от всего на свете, сэр Эйвазов хотел зайти в комнату и что-нибудь сказать призраку, но ноги его не слушали. Он стоял в оцепенении.

Как сладко вспоминать о прежних подвигах порой: Тянулся к жертам я своей карающей рукой, И видел как на лицах выступал холодный пот, И чувствовал как души улетят из тел вот-вот. О, как я в гневе был велик, как согревал мне душу миг, Когда отчаянья я слышал крик. Куда ушли мои величие и власть? Все то, чем сотни лет я пользовался всласть Куда ушли те времена, когда меня Владельцы замка, слуги и родня боялись, как огня…

На этих словах голос призрака сорвался и было не понятно, что послужило тому виной. То ли слова у песни кончились, то ли сам Кентервиль был не способен продолжить пение. Сэр Симон прерывисто всхлипнул и Эйвазов понял, что больше не может стоять в стороне. Он медленно прошёл и встал в проходе, застав такую картину: Кентервиль сидел на широкой скамье, опустив голову на руки, упёртые в колени. Спутавшиеся волосы закрывали лицо призрака. И в темноте помещения его фигура еле виднелась, если бы сэр Эйвазов не знал о присутствии сэра Кентервиля, он бы его и не заметил. Симон никак не реагировал на присутствие человека и Юсиф кашлянул для привлечения внимания. Призрак вскинул голову и уставился на гостя не читаемым взглядом, прерывисто дыша. Сэр Эйвазов попробовал шагнуть на встречу, но Кентервиль тут же выставил руку вперёд. –Не подходи. Не вздумай даже. Призрак выглядел как побитый щенок — зажался в угол в попытке отгородиться. Он был уставший и безжизненный, даже по меркам привидений. Эйвазов не стал рисковать и остался у входной двери. — Мне крайне жаль вас… — сэр Юсиф не представлял себе, что говорить, — Но если вы будете вести себя хорошо… — Глупо! — прервал его хриплый голос, — Глупо просить меня чтобы, я вёл себя хорошо. Призракам положено разгуливать по замку, пугая людей. В этом смысл их существования. — Нет, никакого смысла в таком существовании нет!.. — Кентервиль сжался от громкого голоса и сэр Эйвазов сделался на тон ниже, — Вы были очень скверны. А миссис Умни рассказала мне, что вы убили свою жену. — Она была этого достойна! — сэр Симон попытался в юмор, но сэра Юсифа не провести, — Мало того, что она обладала дурной внешностью, — призрак скривился, а музыкант молча смотрел на него, — Так она! Она…– он наклонился чуть ближе к мужчине, — она не умела готовить! — Вы, наверное, очень голодны! — до Эйвазова только сейчас дошло, что Кентервиль не ел более трёх сотен лет. Он резко спохватился, от этой мысли. — Спокойствие, сэр, — призрак положил руку на плечо суетящегося музыканта, — Духи не едят. Но спасибо за предложение. Повисло неловкое молчание. — Вы красиво поёте… — Юсиф сказал первое, что пришло в его сонную голову, — я как музыкант это слышу. Сэр Эйвазов медленно подошёл и сел рядом с Кентервилем. Только сейчас в кромешной темноте он смог разглядеть его лицо. Кентервиль был моложе его, что очень удивило сэра Юсифа. Он подумал, что этот парень был весьма красив, от этой мысли Эйвазову стало ещё печальнее. — Спасибо, — призрак смущённо улыбнулся, думается, будь бы он чуточку материальнее, его лицо бы покрылось румянцем, — Я обучался пению, совсем чуть-чуть, будучи…живым. — Можно задать вам вопрос, сэр Кентервиль? — сэр Юсиф поднял взгляд на призрака. — Да, конечно. И давайте всё же на «ты»? Я не больно уж старше вас, — Кентервиль усмехнулся. Его позабавил факт того, что по сути он старше почти на три сотни лет, но если говорить о внешнем облике призрак был младше. — Хорошо. Так вот, почему ты учиняешь своё «безобразие»… — на этом слове сэр Симон странно взглянул на Эйвазова, но промолчал, –… именно под покровом темноты? — Ах, сэр Эйвазов, я так одинок и так несчастен. И я совершенно не знаю, что делать мне дальше. Мне хочется уснуть, а я не могу, — он устало вздохнул и опустил голову. — Как?.. Что за чепуха. Ведь для того, чтобы уснуть достаточно лечь в постель, закрыть глаза… — Я не спал триста лет, — тихо промолвил Кентервиль. — Бедный…бедный сэр Симон! А разве тебе негде лечь и уснуть? Призрак поднял голову и устремил взор на луну, что тускло светила из окна. — Далеко-далеко есть дивный сад, где круглый год цветут цветы, поют птицы и не смолкают. Удивительная музыка… — Это сад смерти? — больше не задавая вопрос, а осознавая факт произнёс Юсиф.

Когда весь мир покроет сон, Из далека раздастся звон, Миндаль засохший зацветёт, Молитву ветер принесет. Застынут стрелки на часах, И вспыхнут звезды в небесах, И растворится плут ночной, И грешник обретёт покой.

— Что это значит? — Юсиф как заворожённый смотрел на призрака. — Это значит, что ты должен поплакать за мои пригрешения, так как у меня самого нет слез. Ты должен помолиться за мою душу, так как у меня нет веры. Если ты не побоишься отвести меня в сад смерти, то ангел смерти простит меня и я успокоюсь навсегда. Только в том случае если ты готов к этому. — Но почему именно я? — сэр Кентервиль всё так же разглядывал древний пол, а Эйвазов не сводил с него глаз. — Потому что ты чист сердцем и любишь этот хоть и бренный, но всё ещё прекрасный мир. А любовь сильнее смерти. Страшные видения будут преследовать тебя в темноте, злые голоса станут шептать тебе на ухо ужасные вещи, но они не причинят тебе никакого вреда, ибо все темные силы ада бессильны пред чистотою твоего сердца. Эйвазов ничего не говорил в ответ, и призрак, украдкой посматривая на его темноволосую голову (белая прядь, оставленная самим призраком, ярко выделялась на его голове и сэр Симон до скончания веков не простит себе этой оплошности), принялся в отчаянии ломать руки. Вдруг мужчина встал. Лицо его было бледным, глаза как-то странно сияли. — Я не боюсь, — сказала он решительно. — Я попрошу Ангела смиловаться над тобой. Издав негромкое радостное восклицание, Симон поднялся на ноги и прерывисто обнял мужчину. Потом, взял его руку, пальцы его были холодными как лед, но Юсиф не отпрянул от него, и призрак повел его за руку через весь полутемный зал. На поблекших от времени зеленых гобеленах были вышиты маленькие фигурки охотников. Они трубили в украшенные кисточками горны и махали сэру Эйвазову крошечными руками, давая знак вернуться назад. «Вернись, славный рыцарь, Юсиф, вернись!» — кричали они. Но призрак еще крепче сжал его руку, и он, чтобы не видеть охотников, закрыл глаза. Пучеглазые чудовища с хвостом ящерицы подмигивали ему с резной каминной полки и негромко бормотали ему вслед: «Берегись, славный рыцарь, Юсиф, берегись! Что если мы больше не увидим тебя?» Но дух несся вперед все быстрее, и Эйвазов не слушал их. Когда они оказались в другом конце замка, призрак остановился и тихо произнес несколько непонятных мужчине слов. Юсиф открыл глаза и увидела, как стена постепенно исчезает, словно рассеивающийся туман, а за ней зияет огромная черная пустота. Налетел порыв ледяного ветра, и он почувствовала, как его дергают за полы халата. — Скорее, скорее! — крикнул ему призрак. — Иначе будет слишком поздно. Через мгновение стенная панель за ними сомкнулась, и в Гобеленовом зале никого не осталось. Сэр Юсиф не появился на завтраке и миссис Умни сперва запаниковала, что и этого крепкого на вид мужчину привидение сумело изжить, но постаралась успокоится. Оперетт вернулся домой только к вечеру и никто не знал где он пропадал. Сидя за ужином, мужчина встал из-за стола и быстрым шагом подошёл к окну.

***

— Смотрите, миссис Умни! Смотрите! Сухое миндальное дерево расцвело! Значит, Господь простил его… — с какой-то счастливой грустью произнёс это мужчина и лицо его просияло. Уже тише он добавил, — Прощай я никогда не забуду тебя..

***

— Пап, всё правда так было? — мальчишка лет шести недоверчиво уставился на отца. — Разве я даю тебе повод усомниться в моих словах? — Юсиф ласково потрепал Тьяго по голове. –Нееет… — он всё ещё как-то недоверчиво протянул. — Ну вот смотри, — сэр Эйвазов наклонил голову к сыну, — Видишь эту белую прядь? Тьяго кивнул. — Это своего рода напоминание о тех событиях. По секрету тебе скажу, но если бы не эта отметина, я бы давно решил, что всё это мне привиделось или приснилось, — Эйвазов грустно улыбнулся. — Хорошо, а что случилось, когда вы заперлись вдвоем с привидением? — Я никому этого не рассказывала, Тьяго, — сказал Юсиф, посерьезнев. — Да-да, даже мне, — за обеденный стол подсела жена сэра Юсифа герцогиня Анна и улыбнулась мужу. — И не нужно меня спрашивать, я не могу этого рассказывать. Бедный сэр Симон! Я стольким ему обязан! Не смейтесь, это действительно так. Он открыл для меня, что есть Жизнь, и что есть Смерть и почему Любовь сильнее Жизни и Смерти.