А ты помнишь?

Крик... Треск.. Рёв двигателей громадного механизма оглушал, руки дрожали, из глаз катились бесполезные слёзы. «Почему всё так вышло?» Задал вопрос толи самому себе, толи всему мирозданию разом Дилюк. Его мозг беспорядочно соображал, искал различные способы выхода из этой ситуации. Пока в один момент в голове не зажглось красным, выжигая всё остальное, одно роковое решение.

***

Навязчивые птицы, снова ни свет ни заря будили своим чириканьем молодо хозяина винокурни «Рассвет». Медленно и нехотя Дилюк разлепил глаза. Остатки сонной неги тихо отступали, возвращая в реальность. Зевнув, молодой мастер поднялся с кровати и приступил к обыденной утренней рутине. Подвязал алые локоны лентой, умылся, и недовольно заметил уже немного отросшую щетину. Тихо цокнув, он потянулся за лезвием. Отец Дилюка носил бороду, и по молодости Дилюк и сам думал отрастить её, но после нескольких месяцев упорного труда, он получил прозвище кактуса и запрет на поцелуи из-за своих «иголок». Хоть сейчас и некому называть его кактусом, и борода, возможно, ему бы и пошла, повторять свой печальный опыт Рагнвиндр не намерен. Закончив с бритьём, и одев новый, выглаженный сюртук и накрахмаленную белоснежную рубашку. Он при всём «параде» спустился вниз. Где его ждала не очень приятная встреча. Вызывающий наряд, глубокий вырез и обтягивающие штаны. Всё это принадлежало молодому капитану кавалерии. Который, не заметив присутствия Дилюка, кокетничал с горничными. — Утро доброе, сэр Кэйя. — привлекая внимание, произнёс, слегка недовольным голосом Рагнвиндр. Не так он хотел провести своё утро. Негаданная встреча лишь портила настроение. — И вас с утречком. Простите за столь ранний визит, но срочное поручение не могло ждать. — чарующе улыбаясь, произнёс Кэйя. Сапфировый взгляд цеплялся за тёмную фигуру, с предвкушением, ожидая дельнейших действий. — Тогда прошу проследовать за мной в кабинет, чтобы обсудить всё в более приватной обстановке. — махнул рукой Дилюк. И спешно поднялся по лестницей. Ну какого чёрта его притащило в такую рань, и что ещё за «срочное поручение»?! Всё утро испортил, теперь жди насмешек над синяками под глазами и жуткую головную боль. Зайдя в кабинет, и закрыв за Кэйей дверь, Дилюк прислонился к столу, и в нетерпении, терпеть чужое присутствие лишние мгновения не хотелось, спросил: — Что случилось? Выкладывай быстрее. В голосе сквозило ломкое раздражение. Нотки истерично срывались. Хорошее настроение валялось с распоротым животом. — Да так, всего лишь участились нападения Ордена Бездны,— наигранным будничным тоном произнёс Кэйя — уже трое погибли. А в Ордо никто этим заниматься кроме меня и заваленного бумажками магистра не хочет или не может в силу других обстоятельств. Поэтому я решил попытать удачу и попросить помощи у небезызвестного Полуночного героя, из-за которого это всё и началось. — закончил свою тираду рыцарь, всё это время игриво наматывающий прядь волос на палец. И делая вид, будто не он говорит о серьёзной угрозе для Мондштадта и его жителей, а лишь сообщает новые вести, за чашечкой чая. Дилюк недовольно сморщил нос и свёл брови к переносице. — Откуда звалась такая уверенность, что это из-за меня? Я уже более месяца не совершал вылазок. И тебе это прекрасно известно. — недовольно процедил хозяин винокурни, смотря в лилово-голубой глаз с здёздовидным зрачком. — А вот поэтому.— легко сказал Капитан и протянул Дилюку листок с кривым и еле разбираемым почерком. Взяв бумажку, и быстро просмотрев содержимое, Дилюк поджал губы. Ни к чему хорошему это не ведёт. Липкие путы тревоги охватили его. Холодный пот фантомом осел на затылке. «Доигрался.» Произнёс стальной голос в глубине сознания. Жевалки напряглись под тонкой оболочкой кожи. Ногти вонзились в мякоть ладони, даруя сознаю отрезвление. Из послания следовало, что сегодня ночью Полуночного героя ждут в Шепчущем лесу для цитирую: «жуткой мести за собратьев и кражу ценного артефакта». Он недовольно смял бумажку в кулаке. Вина больно покалывала где-то в области груди. Опять всё из-за... Скользила по оболочке сознания язвой, поглощающая нутро мысль. — Полегче братец, это вообще-то важная улика. Ну кто так обращаться с вещдоками. — наигранно трагично произнёс Кэйя, забирая бумажку назад, и попытался разгладить её, безуспешно. — Кто ещё об это знает? — устало спросил Дилюк, наблюдая за нехитрыми действиями кавалериста. — Пока только ты и я, ну может и ещё кто-то, если нас подслушивали. — весело ответил капитан, слегка высунув кончик языка, и явно слишком увлекаясь разглаживанием клочка бумаги. Молодой мастер вздохнул, не спуская глаз с синей макушки. Совсем не поменялся, как и тогда... Стоило только пронестись перед глазами лёгкому флёру воспоминаний как его голову резко прошило, словно разрядом молнии, вспышка боли. Окуная сознание в черноту вины. Знакомое и наредкость паршивое чувство. Ему за четыре года уже не привыкать. Он сам повесил на себя это бельмо. Дилюк сморщился и прижал руку ко лбу, жмуря правый глаз. Так случалось, когда непрошеные и явно ошибочные воспоминания проскальзывали перед его взором. Наверное, это карма за содеянное, за эгоистичный выбор, эти воспоминания... они не должны были появиться у него.. Боль утихла также резко, как и появилась. Кэйя, видимо, даже не заметил. И к лучшему, стал бы допытываться, что и как. Вздох облегчения сорвался с алых губ. Треск. — Ой... — тихо проговорил Кэйя, смотря на разорванное послание. Видимо, улики против Дилюка у него больше нет. На это Рагнвиндр лишь тяжело вздохнул и потёр лоб. — Ну вот, ты уничтожил единственную улику, умник. — недовольно буркнул он, оглядывая растерянного Кэйю, который безуспешно пытался соединить бумажку, и пропустил лёгкий смешок. — Да она сама, я лишь чуть-чуть надавил. — пытался оправдаться капитан. — И вообще, это ты её испортил, вот надо было тебе всё мять, громила. — ответил на колкость Альберих, метнув на Дилюка раздражённый взгляд, и окончательно сминая бумажку. Не желая продолжать пустой спор, винодел, серьёзным голосом добавил: — Так что мы со всем этим будем делать?