Воровка

      Кусанаги Йона бежит, не переставая двигаться по инерции, подгоняемая страхом. Сумка с учебниками тянет плечо, от чего всё время уставшую девчонку заносит в стороны. Последняя пара физкультуры и посещение раменной дают неприятные последствия.       В боку колет, она останавливается перевести дыхание, чтобы выскочить на красный, после чего чуть ли не на четвереньках уползает в какую-то подворотню.       Чур-чур-чур.       Что не вечер, то маньяк, что не утро, то какая-нибудь зараза, которая хочет её прихлопнуть. Но она не она, если так просто сдастся и при этом не вильнёт задницей, показав средний палец в сторону балкона, откуда ёбнулся горшок с фиалками.       Кусанаги Йона она или где? Попаданка с херовым послужным списком, чтобы вот так просто отойти на тот свет? Да ну нахуй.       Она ещё покажет, где тут бакуганы зимуют, и плевать, что до выхода первой серии ждать ещё целых два года. Два!       Стоило заныкаться между мусорными баками, как послышался знакомый голос. Ну вот чего она сделала-то? Подумаешь, нечаянно наступила на ногу какому-то фрику с петушиным чубчиком. Ну, подумаешь, дала в глаз зонтиком — она же не специально! И вообще, что за поганая привычка — как симпатичная школьница, так сразу лапать и обязательно за волосы?       Фу!       Йо брезгливо поморщилась. С мешка на бак, с бака через забор, с забора на лестничный пролёт и вот она уже лезет в так удобно открытое окно, светя чёрными шортами из-под задравшейся юбки, заваливаясь в чужую квартиру. Что-что, а палить своё бельё она ни в прошлой, ни в этой жизни никому не собиралась, хоть и та ещё прошмандовка.       Тупо пялясь на открывшийся бедлам, фантики от конфет и упаковки из-под дорояки, Кусанаги вспоминала, какой срок дают за проникновение на частную собственность в конкретной стране. Уголовный кодекс упорно не желал всплывать в памяти, и вот уже несколько минут она без зазрения совести шастает по чужой трёшке, вооружаясь приблудами отпетой домохозяйки.       И ведь не стыдно. Совсем.       Щелкнув трубой от пылесоса на манер ружья, Йона нажала на кнопку пуска. Электро-слонопотам заревел, пожирая всякий мусор, попадавшийся на своём пути.       Волшебным образом разбросанный в хаотичном порядке шмот перекочёвывал на кровать, приобретая вид аккуратных стопок, после чего депортировался на родину — в шкаф. Монстр заглох, пыльная тряпка улетела в мусорное ведро, а дальше… Дальше — щелчок входной двери и чьи-то увлечённые голоса.       А после и появление хозяина территории, пересекающего порог комнаты из коридора.       Твою мать…       Чёрные глаза, черная куртка, невысокий рост, светлые волосы, собранные в хвостик на макушке — всё в нём выдавало главаря Тосвы.       — Ой, а я уже ухожу, — Йона криво улыбается, нервно крякнув, после чего ползком пересекает письменный стол, сваливая и его, и так аккуратно составленные в стакан карандаши на пол.       Бежать, бежать, бежать без оглядки. Всё смешивается в цветастую кашу. Йона чувствует себя гребанным Флешем. Лёгкие дерёт от бега, в боку снова колет, ноги не двигаются, а спину холодит входная дверь, закрытая непослушными от дрожи пальцами на все имеющиеся замки.       Она не помнит, как свалила из чужой квартиры, не помнит, как пересекла три квартала, оказавшись на самом высоком этаже своего дома.       — Йона, это ты? — нет блин, Майки…       Глаза расширены, дыхание сбитое, на голос матери, доносящийся с кухни, выползает русая макушка младшенького, который сто процентов читал какую-то фантастическую муть.       Йона стирает пот с лица чем-то мягким. На слова просто не хватает сил. Она дома… Дома!       — Не-сан, а зачем тебе мужские трусы? — Акаши смотрит своими большими глазами на сестру, которая выглядит настолько заебавшейся по жизни, что ей ни град, ни снег, ни дождик проливной, даже апокалипсис ей не страшны. Уже.       Рука с тряпкой отлипает от лица, опустевший взгляд лениво переходит с зелёных трусов с тайяки на брата. С брата - на трусы…       Млять…       Она спиздила трусы самого сильного хулигана, будущего мафиози, очередного отбитого чувака — и опять блондина (!), пусть и крашенного.       Она же не сойдёт за пизданутую фанатку Манджиро Сано, по которому сохнет половина школы, не? Пожалуйста... Так или иначе, прослыть конченной идиоткой она не прослывёт (куда дальше-то), а извращенкой и предметом для посягательств со стороны одноклассников — вполне. О других дурах, водящихся в других школах, она даже не заикается. Ей нравятся красивые мальчики, но не до такой степени, чтобы воровать их трусы… Боже… Да кому она пиздит, ведь нижнее бельё влажного интереса полчищ идиоток сейчас в её загребущих руках. Узнав о подобном кощунстве, ёбнули бы её на месте, разорвав в клочья.       Определённо. Хуже быть не может.       — Отото... Никогда не красься в светлый. Ни-ко-гда, — нависшая над младшим братом сестра выглядела настолько пугающей, от чего мальчишка, икнув, уполз в сторону своей комнаты, чтобы записать в дневник наблюдений, какая же его Не-сан страшная, когда злится.       Дверь в комнату захлопнулась, впустив хозяйку. Мягкая кровать, любимая подушка, цветок на подоконнике — как же круто иметь угол, в который можно вернуться и спрятаться от всего мира!       Где-то полчаса спустя в другой части города.       — Кенчик, она украла мои любимые трусы с тайяки! — жаловался на вторженку глава Тосвы, ведя себя, как дитё малое, а не человек, к которому вломились на хату и навели суету в виде вылизанной до сказочного блеска квартиры.       Дракена в данный момент волновало именно это. Как и то, что их вычислили. Никуда от этих баб не деться. Ебанутые.       Выскобленная до блеска кухня: пол, столы, посуда, даже сверкающие палочки для еды - при всём его чистоплюйстве, сейчас, когда они вернулись домой, выглядели до сблёва ненастоящими, будто они сейчас смотрят какое-то аниме.       Мальчишку перекосило так, что он ломанулся в сторону своей комнаты... Которую постигла та же участь.       Всё сверкало в первозданном блеске.       Это был пиздец.