Соль и вода

Возвращаться в это место было всё равно что погружаться в кошмар наяву, но не в бессильное видение, в котором нельзя дать отпор монстрам, что преследовали Гретту, а вполне себе осязаемую явь. Явь, в которой её обязанностями было следить за исправной работой своих ночных монстров. Она хотела докопаться до сути, понять, что стряслось с ней четыре года назад и избавиться от плохих сновидений. Она никогда не ненавидела это место, не желала спалить его дотла, чтобы навсегда об этом забыть, ведь тогда бы она никогда не избавилась от чувства преследования, что день ото дня посещало её. Пицца-Плекс стал отправной точкой в её жизни и круто поменял её. Четыре года после той ночи она прожила в детдоме, врала про то, что старше на два года, и, закрывшись от других детей и воспитателей, корпела над сложными, совсем неподходящими ей по возрасту книжками по робототехнике и механике. Но это едва ли приблизило её к ответам, которые она искала: Что произошло? Почему роботы желали ей смерти? Могут ли роботы вообще что-то _желать_? Кто за всем этим стоит? Увы, но в книгах, научных форумах и сайтах найти ответы на эти вопросы было попросту невозможно. Не помогало и изучение новостей с инцидентами, а только запутывали ещё больше: "Моему сыну воспитатель детского сада вымыл рот с мылом за то, что тот обозвал его нехорошим словом!" "Крокодил до смерти напугал моего ребёнка! Заведение давно уже пора закрыть!" Разумеется, все эти возмущённые возгласы перекрывались кучей других, в которых родители были прямо-таки в восторге от сервиса. Ну и сам Пицца-Плекс, несмотря на судебные иски, даже не думал закрываться. Такое заведение поднимало городскую экономику слишком сильно, чтобы действительно решать там какие-то проблемы, а не спускать всё с рук. Механических и не очень. В конце концов, за аниматроников несли ответственность только люди. Гретта попала на должность стажёра туда достаточно легко. В её обязанности входило чистить заменяемые детали, отмывать с роботов-уборщиков и охраноботов всякую дрянь и вульгарные надписи, проверять уровень заряда оных и почти никак не контактировать с самими аниматрониками, разве что смотреть на них издалека. Подходить она не решалась, всё боясь, что большие механические руки таки схватят её и утащат куда-то в темноту, куда пропадали дети. Она никогда не расставалась с фонариком. Буквально за пару месяцев работы она привыкла к скучности и монотонности, присущей своей низкой должности, и что более важно для неё самой - привыкла и к самому Пицца-Плексу. Приходя сюда днём и оставаясь только до конца рабочей смены, она не была одна наедине со своими страхами. В конце концов, это было совсем неплохо: самостоятельность и собственный заработок, которого хватало и на жильё, и на пропитание. Для ребёнка, выросшего на улице, это уже было невероятным. Кошмары угасали постепенно, затягиваясь стабильностью и осознанием того, что ничего плохого с ней здесь больше не произошло. Пока в один день главный техник не пришёл "обрадовать" её новостью: - Гретта! Твоё усердие достойно похвалы. Если ты хочешь, можешь помогать мне с техосмотром аниматроников, там всё практически то же самое, только детали в более труднодоступных местах. Он смеялся, говоря об этом будто бы несерьёзно, и Гретта бы хотела, чтобы это не было серьёзным предложением, но техник добавил уже другим тоном: - Кевин заболел, Марта в отпуске, а я не могу в одиночку управиться с ними со всеми. Тем более, ты отлично разбираешься в их строении. Я оценил, как ты ловко предотвратила поломку того робоуборщика, что поднимал тревогу на своё отражение. - Просто из-за сырости коротили контакты, я... Техник растянул рот в наиширочайшей улыбке. Добродушный он человек и явно любит то, чем занимается. Видимо, в его понимании Гретта уже согласилась. - Тогда в десять вечера в детском саду воспитатель твой. Он жаловался на то, что кто-то пролил на него газировку, но помимо этого нужно провести стандартную процедуру осмотра. Всё по протоколу, ну, ты знаешь. Да, знала, инструктаж тут проводили жёсткий. Гретта как-то само собой механически кивнула, сильно погружённая в мысли о том, что ей, наконец, придётся взаимодействовать со своими монстрами напрямую, и её затянутый тонкой плёнкой спокойствия страх снова заявил о себе, пробежав толпой мурашек по позвоночнику. Перед тем как техник ушёл, оставив её наедине со своими мыслями, он добавил: - Отлично. Не волнуйся, за это полагается надбавка! Она ведь могла отказаться - но осознание этого слишком поздно пришло ей в голову. *** До конца смены оставался ещё час. Гретта всегда выполняла работу быстрее, чем нужно, но после визита техника никак не могла собраться с мыслями и закончить. Пожалуй, ей просто необходимо было всё обдумать, оставив чистку деталей на потом. Собрать небольшой чемоданчик с инструментами, тряпки, резко пахнущий раствор, которым она очищала детали, масло для смазывания шарниров (они необычайно быстро стирались, особенно у особо активных аниматроников) - всё необходимое. И проверить всё по пунктам ещё раз. Если она что-то забудет и ей придётся возвращаться в свою рабочую каморку, то это будет скорее самым настоящим бегством, чем необходимостью. Она должна была встретиться со своим кошмаром лицом к лицу. Лицом... с безжизненно улыбающейся маской. Ну, она ждала, что это когда-нибудь произойдёт. Правда ждала. И боялась. Это было такое двоякое чувство... После конца вечерней смены людей в Пицца-Плексе почти не было. Не считая строптивой ночной охранницы. Всё той же, что и раньше, когда Гретта попала сюда впервые. Но её почти никогда не было на рабочем месте после восьми, она проверяла здание или занималась какими-то своими делами - и к счастью, они не пересекались, пусть Ванесса Гретту и не узнала после стольких лет. Нужно иметь поистине грандиозное терпение или не менее грандиозную грязную тайну, чтобы работать здесь ночью, и ещё так долго. Но то, что в этом месте остался хотя бы один человек на самом деле успокаивало. Хотя Гретта знала, что Ванессе не стоит доверять. Наконец Гретта взяла себя в руки и, подобрав чемоданчик с инструментами, пропуск и всё своё мужество, направилась к детскому саду. Там всегда было светло. Особенность, присущая программному коду робота. Будь Сандроп человеком, она бы выразилась проще - страх темноты. Но от страха люди не перевоплощаются в иную версию себя, хотя... Это как посмотреть. Двери перед Греттой приветливо распахиваются, но она ещё какое-то время мнётся на пороге, прежде чем войти в светлое, яркое и, она бы даже сказала, уютное помещение. Невероятно огромное, но всё же уютное. Перед собой она никого не увидела, и поэтому нервно заозиралась, пытаясь взглядом выцепить тонкую двухметровую фигуру. Сандроп бы при всём старании не смог бы спрятаться так, чтобы не выдать себя, и всё же... - Хоу-хоу-хоу! Новый друг? Голос раздался отовсюду, и Гретта, на миг оцепенев, до побеления костяшек сжала несчастный чемоданчик вспотевшими ладонями. Она не могла найти взглядом того, кому этот голос принадлежал, и панически оглядывалась по сторонам. Пока прямо перед ней не зашелестело что-то. Круглый диск лица аниматроника высунулся из пёстрых разноцветных шариков, и Гретте захотелось выругаться. Причём самыми грязными словами, от которых этому придурку все схемы закоротит в попытках всё отцензурировать. Но она сдержалась. Кашлянула глухо и не своим голосом сказала: - Техосмотр. На лице робота не отражались эмоции, но Гретте показалось, что он разочарован. Вообще кто ему такой дизайн придумал - идиот. Его внезапное появление может напугать даже взрослого, что уж говорить про детей. Для самой Гретты он был воплощением преследования. Когда он схватил её четыре года назад и навязчиво предложил поиграть, то у неё остались синяки, так как когда она пыталась вырваться, он продолжал её держать. Сандроп продолжал пялиться на неё глазами без зрачков и высунулся из бассейна только наполовину, будто решая, идти ему или не идти. Ха. Как будто у него был выбор. Эта внезапная мысль воодушевила. Может быть даже несоизмеримо сильно, так как Гретта в ту же секунду почувствовала себя куда увереннее. Аниматроник не может отказаться от техосмотра. Вот так. Гретте уже не двенадцать лет, она более или менее понимает, как устроен этот мир. И конкретно сейчас она главная. - Вылезай и иди сюда, - она сказала это уже более уверенно, поставив чемоданчик на пол. Робот следил за её движениями, пытаясь понять, чем вызвана такая резкая смена эмоций. Но вылез из бассейна и подошёл к ней ближе без каких-либо возмущений. - Стой. Ближе не подходи. Теперь сядь на пол. Гретта наслаждалась своей новообретённой властью под полное непонимание самого аниматроника. Разговорчивый Сандроп не мог подстроиться под ситуацию моментально. Обычно персонал вёл себя вежливо, улыбался и приветствовал его. Марта любила обниматься, прежде чем попросить его открыть панели и выслушать его жалобы. Кевин вёл себя расслабленно, так что создавалось впечатление, что он нанюхался клея с блёстками (Мундроп как-то открыл, что это каким-то образом на них действует, так что это был их маленький секрет, который они поклялись не разбалтывать). Также Кевин вечно рассказывал какие-то истории про отношения, которые Сандропу было тяжело понять, и он просто иногда посмеивался вместе с человеком, если тот смеялся первым. Необычно было видеть кого-то, кто с порога требует что-то, даже не познакомившись! Это было обидно. Но Гретта уже раскладывала необходимые инструменты перед собой, опустившись на одно колено. Сандроп продолжал наблюдать молча, и это, как ему казалось, её нервировало. Он никак не мог определить её возраст. Маленькая, как ребёнок. Бойкая, как ребёнок, с бейджиком, как взрослая. С инструментами, как взрослая. Лицо приятное. Движения резкие. Наконец он нарушил тишину, видя, что уверенность (агрессивность) девушки немного подутихла. - Приятно видеть новых людей здесь! Давай познакомимся? Он протянул ей длинную руку с такими тонкими, но такими нечеловечески сильными пальцами. Она вздрогнула от звука его голоса и думала ещё пару секунд, прежде чем ответить: - Какая тебе разница? Я же не посетитель. Опусти руку. Руку пришлось опустить. Если бы Сандроп умел менять выражение лица, то не выглядел бы сейчас таким счастливым. Но если бы он грустил при детях, когда те его не принимали, он был бы бесполезен. Глупое у него было лицо. Гретта смотрела на него со смесью страха и сочувствия. Она не была жестокой, но всё это было большим испытанием для её душевного равновесия. Когда он такой, то не выглядит угрожающе, но она не хочет, чтобы он вписал её в свою память, как очередного "друга". Она достала раствор и кусочек ткани, чтобы приступить к своей работе. Но робот продолжал глупо пялиться на неё. - Я просто хочу знать, кто заботится обо мне, чтобы я мог заботиться о детях. Пусть он не мог менять выражение лица, но зато мог менять голос, и звучал он... печально. Гретта до конца не верила, что роботы могут испытывать эмоции, но, наверное, хотела бы этого. Ей было бы проще. Она озадаченно потёрла нос и вытянула руку для знакомства. - Гретта. Сандроп воодушевлённо затряс головой и пожал маленькую хрупкую ладошку. Руки у него были тёплыми, чтобы детей не пугать (сильнее, чем без этого), и обладали сенсорикой, чтобы случайно не сжать слишком сильно. - Очень приятно познакомиться, Гретта. Я Сандроп. Гретта криво улыбнулась, едва ли не засмеявшись: - Я знаю, дурень. Лучики на голове Сандропа дёрнулись от такого обращения и он ненадолго завис, не понимая, чем его заслужил. Девушка над ним всё же смилостивилась: - Я знаю, потому что работаю здесь. Не обижайся, просто это глупо. - Я раньше тебя где-то видел? Этот вопрос застал врасплох, но ответ нашёлся простой и сразу же: - Возможно. Я же здесь работаю. Чиню твои детали после того как малолетние варвары испортят что-нибудь. А теперь мне поручили проверить тебя целиком. У тебя есть на что-нибудь жалобы? Её слова одновременно и располагали к себе, и отталкивали. Дети порой вели себя плохо, но не настолько, чтобы говорить о них так снисходительно. Гретта за грубостью пыталась выстроить стену, чтобы побыстрее закончить разговор, чтобы не сметь проникаться симпатией. Она должна была вести с ним диалог, как с человеком - так было по протоколу, если взаимодействие неизбежно. Но это вело к тому, что она очень быстро начала и _воспринимать_ его, как человека. Она не думала, что так будет. Она считала, что это будет намного проще. Когда ты можешь вести логичный диалог с машиной, когда машина умеет считывать эмоции, начинаешь воспринимать её по-другому. Наверное, в этом и был смысл. Разумные болванчики. Проще было только в том плане, что она больше не тряслась от страха. Удивительно, какое успокаивающее действие оказывал Сандроп. Глуповато-простовато располагающее. Но Сандроп не мог злиться на что-то долго или зацикливаться на одном. Он не должен был быть занудой. Неодобрительно головой разве что покачал, но голос его снова обрёл все свойственные ему краски: - Мы играли в догонялки с малышкой Джулией, я говорил ей не бегать с фазз-шипучкой. Она очень милая и любит рисовать, но... - Сан, ближе к делу. - Шарниры в пальцах слегка заедают, я не могу ровно складывать бумажные самолётики, а дети так их любят! Они должны летать! Что-то отдалось теплотой в груди (так вроде говорят люди, когда описывают радость), когда колючая знакомая назвала его по имени, да ещё и в приятном для слуха сокращении. Контакт, кажется, был установлен. Гретта же напротив, нервно пожевала губу и кивнула, особого значения этому не придавая. Она уже достаточно давно очеловечивала свои страхи, чтобы заметить и это. - Надеюсь, что летать должны именно самолётики, - тихо пробурчала она себе под нос, взяв робота за руку и уложив себе на колени. Мягкая, чуть влажная тряпка тут же легла поверх. - Само собой! Они должны. Сандроп в силу своей наивности шутку не понял, но оно было только к лучшему. Гретта хмыкнула, не поднимая взгляда на подобие лица. Она не могла смотреть на него слишком долго - настолько чуждым оно казалось. Сандроп чувствовал себя неловко: он сделал что-то не так? Это было самое неловкое знакомство в его жизни и с этим, по-хорошему, нужно было что-то сделать, чтобы не показаться плохим собеседником или, что ещё хуже, плохим другом. Первое впечатление всегда очень важное! Но вот что конкретно нужно сделать, чтобы Гретта хотя бы подняла на него взгляд - он не знал. Иногда дети его боялись, и он ничего не мог с этим сделать. Гретта капнула ещё немного раствора на тряпку и принялась обрабатывать шарниры так, как могла к ним подобраться. Можно было бы просто смыть всю эту гадкую сладость водой, но увы - вода худший враг любым механизмам. Крошечные сервоприводы, приводящие в движения пальцы, не были защищены от поломок и загрязнения просто потому что наложить резиновые накладки на шарниры было нельзя. Каким бы гениальным не был код, технически аниматроники совершенными не были. Гретта мягко счищала следы газировки с пальцев, Сандроп слегка ими подёргивал, что работу не упрощало. Но ему было щекотно! Он не виноват. Причём чем дольше Гретта тёрла, тем щекотней становилось, и руки сильнее разогревались, активно испаряя чистящее средство. Но он старался держать эту руку ровно, хотя второй нервно сжимал ткань цветастых штанов на собственном колене. Девушке было трудно понять, делает ли она всё правильно, и дёрганье только усиливало подозрения. Она вообще ни в чём на данный момент не была уверена, потому что не знала, ведутся ли такие процедуры просто на месте, или Сандропа нужно было тащить под сцену и пристёгивать к массивному креслу, чтобы ему ничего дурного в голову не взбрело. Скорее нет, чем да, ведь вести туда аниматроников ради одного плохо закрученного болта никто не стал бы, да и та же безопасность была вполне условной, учитывая, что техника запирают в капсуле вместе с аниматроником. К чему вообще были такие странные методы предосторожности? - А ну перестань дёргаться, - шикнула она, покрепче сжимая пальцы и притягивая сползающую руку обратно к себе на колени. Сандроп будто специально ей мешал. - Прости! Прости, мне щекотно. - Ну так отключи чувствительность! Ты мне мешаешь. - Отключить? Но как? Её слова вводили в ступор. - Ну ты же робот! Просто отключи и всё! Она наконец подняла взгляд, хмурясь, поджимая губы и, наверное, сильно на него за это злясь. Нет-нет-нет, он же не специально! Не стоит так на него сердиться! - Я... Не могу, - он грустно опустил голову. - Это не предусмотрено моей... "конструкцией". Ему почему-то тяжело дались эти слова, настолько неестественными они казались. Но если юной леди так удобнее его видеть, то ладно. Наверняка она лучше во всём этом разбирается. Гретта смахнула волосы с лица, снова опуская голову. Ей тоже стало неловко. В конце концов, сделать хорошо свою работу - это её задача. Но до чего же странно было думать о том, что робот боится щекотки. - Тогда просто потерпи, ладно? Я с этой рукой почти закончила, - она добавила мягче, чтобы сгладить ситуацию. Её в принципе не должен был волновать чужой комфорт, но и видеть, как Сандроп тускнеет от каждого её замечания, она не могла. Слишком человечным он был. Реагировал так живо и натурально, что это ломало всё её восприятие. Аниматроник молча кивнул. Тогда девушка придумала немного другой способ. Открутила крышку с раствора, взяла ещё несколько кусочков ткани и положила под ладонь. Алкоголесодержащий реагент растворял жиры и всё другое нехорошее и лишнее, что мешало шарнирам двигаться, но металлу не вредил. Придётся смазать каждый сустав заново, но и без этого пришлось бы. Она налила немного на пальцы, сама слегка согнула их и разогнула, потом тщательно всё протёрла. Сандроп удивлённо за этим наблюдал, уже не дёргаясь, хотя ощущения были крайне странными: сначала горячо, потом холодно, затем Гретта подула на его ладонь и стало ещё холоднее. Но было приятно. Не щекотно больше, а именно приятно. Маленькие мягкие пальчики двигались с такой ласковой осторожностью, что Сандроп стал греться ещё чуточку сильнее. Очень-очень странное чувство. Покалывало самые кончики пальцев, сенсорика была слишком чувствительна к перепадам. Но маленькая леди, кажется, была довольна. Она положила ладонь на вторую его руку и подтянула к себе, чтобы проделать то же самое. У неё был такой задумчивый серьёзный взгляд... - Почти готово. Сейчас только смажу шарниры - и сможешь складывать свои самолётики дальше. - Чудно. Он хихикнул. Гретта, кажется, тоже улыбнулась. В какой-то момент она подсела ближе, достав маслёнку с тонким носиком. - Ты можешь, ну, потрясти руками? Чтобы средство полностью испарилось? Сандроп кивнул. Затем поднял руки и сделал жест, будто он большая птица и машет своими крыльями. Гретта теперь по-настоящему засмеялась. Сандроп был невероятно счастлив слышать её смех. - Да не так! Ха-ха! - Гретте правда было весело с того, как органично и ловко Сандроп справлялся со своей задачей. Программа или нет - он был воистину очаровательным. - Ну всё, всё, хватит изображать из себя птеродактиля. Давай сюда руки. Сандроп положил обе руки на её колени, расслабленно опустил плечи, чуть ссутулившись. Он выглядел таким живым... Тонкий носик маслёнки ткнулся в шарнир, оставляя на том пару капель масла. Гретта всё ещё слегка улыбалась, сама этого не замечая. Осторожно она смазывала каждый нужный элемент, пока не закончила. Потом также самостоятельно согнула каждый палец и выдохнула: - Теперь всё. Можешь проверить на чем-нибудь. Сандроп полюбовался проделанной работой, вытянув перед собой руки и рассматривая их так, будто видел впервые. Визуально ничего совершенно не изменилось, но по мнению Гретты, он очень мило оказывал ей такое внимание. - Могу я заплести твои волосы? Улыбка моментально сползла с её лица. Брови сдвинулись к переносице. Она сжала челюсти и будто загнанный зверь уставилась на него. Что такого он сделал?! Он просто спросил, но почему Гретту это так напугало? - Я сказал что-то не то? Гретта тяжело выдохнула, силясь подобрать нужные слова. Но из её головы напрочь выветрились все мысли, кроме одной - гадкой, страшной, необоснованной: он сломает ей шею. Она услышит хруст собственных позвонков и успеет только пожалеть, что обернулась к нему спиной. Её собственный разум пугал сильнее, чем вещи реальные и закономерные. В ту ночь у аниматроников произошёл сбой. Что гарантирует, что это не произойдёт снова? Были ли подобные случаи после? Она не видела, чтобы кто-то пострадал при нетипичном поведении аниматроников. Даже местные слухи ползли скорее про отвратительное качество еды, чем про поведение роботов. Хотя эталоном детских кошмаров выступал именно Сандроп. Из-за своей внешности, из-за карикатурности в каждом действии и слове. Но в нём не было злонамеренности. Как так получается? Она пришла сюда работать, чтобы развеять сомнения и найти ответы на вопросы, но и того и другого становилось всё больше. Она не была в безопасности ни секунды нахождения в этом месте, и она знала, что рисковала, но иначе это не дало бы ей спокойно жить. Она знала, что аниматроники не живые существа, но притом считала их таковыми. Она бы не смогла бояться просто инструментов или оружия. Чтобы страх появился, они должны были ожить. Или их должны были контролировать. В любом случае, если бы её захотели убить или схватить или ещё чёрти что, то уже бы это сделали. - Гретта, прости, что бы я ни сказал такого ужасного, я не хотел, я... Сандроп начал неловко извиняться, как будто был правда виноват в том, как она к нему относится. Но в конце концов, за аниматроников несли ответственность только люди. Кто - она не знала. Пока что не знала. - Нет, всё в порядке. Ты можешь заплести мне волосы. Она наконец смогла выйти из оцепенения и через силу улыбнулась. Пусть кошмары пососут. Она с этим справится. Гретта моментально воодушевилась, что напугало уже самого Сандропа, но подать об этом вида он не мог. Гретта развернулась и подсела ещё ближе, пока не наткнулась на чужие руки, мягко коснувшиеся её спины. По ней тут же пробежали мурашки, но девушка попыталась расслабиться. Сандроп тоже. В воздухе повисло неловкое молчание, но ни он, ни она, не желали нарушать его первыми. Механические руки осторожно и ласково легли на макушку, перебирая слегка спутанные волосы. Гретта не любила их собирать и они мешались, но так она могла прятать своё лицо от тех, с кем не желала пересекаться. Фредди, например, мог бы её узнать - она так думала, - поэтому не хотела, чтобы он её видел. На это у неё тоже были свои причины. Сандроп мягко перебирал её волосы, чтобы случайно не зацепить и не дёрнуть - не хотел сделать больно, чтобы юная леди не сбежала от него при первой же возможности. Поделив их на равные три части, он принялся неспешно заплетать косичку, скорее намеренно оттягивая момент, когда закончит. С моторикой теперь у него всё было в порядке, и по правде говоря, стало даже лучше, чем было. Милая леди проделала отличную работу. - Ох, мне совсем нечем их завязать. - Ничего. Держи. Покопавшись в кармане, Гретта нашла резинку, которую держала на всякий случай, если вдруг ей сделают замечание. Сандроп взял её и, немного повозившись, завязал маленький хвостик на конце, чтобы вся наведённая им красота не расплелась тут же. А потом чисто от себя добавил милую заколку со звездой - сегодня кто-то из детей забыл, но за такими вещами ни они, ни их родители никогда не возвращались. Гретта удивлённо пощупала её на своей голове и развернулась, чуть кивнув. - Спасибо. - Не за что, звёздочка. Ты выглядишь прекрасно. Кто бы ни научил его так разговаривать или кто бы не прописал ему такое поведение, Гретту это тронуло. Она смущённо потупила взгляд. - А твои... руки? - Работают отлично. Ты со всем справилась замечательно! Спасибо. Да. Она справилась. А Сандроп будто не знал слов с каким-либо отрицательным оттенком. Наверное, "нарушитель" и "запрещено" для него были самыми плохими словами. Гретта шмыгнула носом и кулаком наспех потёрла слезящиеся глаза. Для неё всё это уже было слишком. Нервная система была на пределе - отсюда такая реакция на его слова. Ничего более. Она справилась - и это главное. - Что такое, звёздочка? От внимательного взгляда Сандропа, разумеется, это не ускользнуло. - Ничего. Просто ты... ты такой хороший. Она хмыкнула как-то не особо радостно, и Сандроп не нашёл варианта лучше, кроме как слегка боязливо приобнять её за плечо. Сопротивления не последовало. Тогда он притянул её к себе и обнял обеими руками, прижимая к жёсткой, но тёплой груди. И к его удивлению, Гретта сама заполза к нему на колени и всхлипнула снова, закрывая лицо ладонью. Почему юная леди - Гретта - плачет? Он уже не мог придумать причину, за которую ему стоило бы извиниться. Его новая подруга была слишком странной, неспокойной и в той же степени очаровательной. Её хотелось как-нибудь утешить, но он боялся сделать какую-нибудь глупую вещь, за которую она назовёт его дураком и снова ощетинится и уйдёт в себя. - Ну, ну, всё хорошо. Он укачивал её на своих коленях и гладил по спине осторожно, как совсем хрупкую фарфоровую куклу. Не хватал за грудки, не поднимал над полом и не тащил никуда. Гретта содрогнулась от всхлипа, тихо заскулила и по-настоящему разрыдалась, будто причина её печали была во всех горестях мира. Она старалась стирать слёзы до того как они упадут на тёплый механический корпус. Соль и вода - худший враг для любого механизма.