Теперь мне так хорошо

Эдгар испуганно вздрогнул, когда горячий пар из кружки коснулся его лица. Он рассеяно перевёл взгляд от кружевной скатерти на человека, тихо сидевшего напротив. Байрон задумчиво вглядывался прямо ему в глаза, как бы с интересом наблюдая и одновременно размышляя о своём. Нетронутая чашка чая стыла у его руки, свободно расположившейся на столе. Пальцы, усеянные пластырями, неторопливо отстукивали однообразную мелодию, иногда приостанавливаясь или, наоборот, ускоряясь. Кажется, в таком ритме и двигались его загадочные мысли. Хотя загадочного было мало, ведь он просто ненавязчиво думал об Эдгаре. Думал о том, как тот необычно выглядит в его больших домашних вещах, как живописно ровный свет люстры падает на его чёрные, как сажа, волосы, как впадины под глазами увеличиваются час за часом... Байрон без задних мыслей просто подмечал необыкновенные детали во внешности своего маленького товарища и ничего более. В эмо, кстати, он немногое понимал, но точно чувствовал, что парень толком на типичного представителя этой вымершей субкультуры не был похож. Больше походило на то, что Эдгар элементарно выбрал любимым цветом чёрный и в его окружении чувствовал себя комфортнее. Даже глаза его, казалось, ничем не отличались от лукавых вороньих. Лишь иногда они поблескивали при свете дня, когда он на момент выпрямлял напряжённую спину или приподнимал вечно опущенную голову. И временами даже тогда, когда он цеплялся за какую-то мысль, что вдыхала в него неопределённое чувство. А Эдгар в отличии от Байрона сразу нагрузил свой мозг сложной работой, с отчаянием он старался вспомнить хоть небольшие обрывки прошедших двух часов. Он, кажется, почти не помнил ничего с того момента, как вместе с мужчиной покинул парк. Пришлось сильно напрячься, чтобы расшевелить застывший разум и заставить его функционировать. Расплывчато вспоминалась длинная дорога среди незнакомых улиц, затем отдельные кусочки короткого диалога, вот перед глазами слабо белела нужная многоэтажка, и спустя четыре этажа перед ними предстала угрюмая дверь. Эдгар, однако ж, очень хорошо запомнил своё удивление тому, что Байрон закрывается на целых три оборота. «Один живёт, наверное.» Парень слишком привык к тому, что дверь его квартирчонки на замок не закрывалась, ведь однажды была с силой выбита. Можно было с лёгкостью зайти и выйти абсолютно в любое время. Эдгар этим пользовался, старался выжать из этого положения плюсы, но этим пользовались и самые разнообразные люди, совершенно незнакомые и очень противные для него. Именно от этого он и прячется дома у едва знакомого мужчины... Не отводя взгляда от Байрона, парень грустно усмехнулся своим мыслям. Тот, кажется, принял это на свой счёт и потому удивлённо изогнул бровь. Эдгар тут же покачал головой и смущённо принялся разглядывать вид за окном рядом. Из-за тёмной шторы виднелась только бледная стена соседнего дома. Вразброс пятнами горели в ней окна, в которых иногда мелькали размытые силуэты жителей. Никто из них и предположить не мог, что пока они мирно заканчивают свой день с последней сигарой на кухне, то за ними с завистью наблюдает обиженный жизнью подросток. Эдгар с тяжёлым вздохом отвёл взгляд от окна и вернул его к скатерти. Замечая краем глаза пристальное внимание со стороны мужчины, парень-таки не решался упрямо уставиться на него вновь. Не тот случай был и сил не хватало... Поэтому вместо этого он удручённо всмотрелся в чаинки на дне горячей кружки. Вспомнились уроки гадания на них от Колетт, что взаправду верила в гороскопы, и это вызвало слабую, недолгую улыбку. Эх, Колетт... Она невозмутимо могла рассказать о по-настоящему жутких способах приворожения и при этом со страхом жмурить глаза во время просмотра дешёвых ужастиков, способных вызвать только, казалось, смех сквозь слёзы. Прямо-таки вся в маму, так и Брэм временами повторяет с улыбкой. Их семья действительно была и продолжает быть необычайно крепкой. Иногда это заставляет сердце Эдгара больно сжиматься. Он не должен думать об этом с такой стороны, это неправильно. Из мрачных дум вывело краткое, требовательное покашливание, и Эдгар не смог не поднять свой взгляд. Пару раз моргнув, возвращая себе хоть какую-то чёткость мысли, он, наконец, обратил внимание на окружающую обстановку и самого хозяина квартиры. Невольно он подметил то, что мужчине была к лицу свободная одежда. В самом лице его, казалось, всё кардинально поменялось, хотя Байрон просто надел обыкновенные очки и не стал тщательно прилизывать свои волосы. Брови его были сведены к переносице, и сам по себе он выглядел не то серьёзным, не то взволнованным. Не дал Эдгару опомниться, и осторожно заданный им вопрос разорвал долгую тишину. – Ты в порядке? Юноша от неожиданности дёрнулся, и горячие капли чая неприятно обожгли его руку. Байрон поспешил протянуть ему узорчатую салфетку, которую он с крайним смущением принял, словно ему оказали большую услугу. Нервными движениями стёр влагу и, до невозможности скомкав салфетку в руках, намертво сцепил пальцы вместе. Эдгар всё не мог поверить, что этот вопрос ему не послышался. Неловко он глянул на мужчину, и тот встретил его выжидающим взглядом. Да, нужно отвечать. Остатки мыслей тут же с размахом шмякнулись как следует о твёрдую границу замутнённого сознания, рассыпались и расползлись, оставив после себя лишь плотную пустоту. Эдгар рассеянно забегал глазами по полу, совершая безумные петли на мягком ковре и иногда забегая на стены. К чему этот заковыристый вопрос? Что-то выпытывает или спросил со скуки? Можно ответить честно или стоит наплести чепуху? Коварные умозаключения вытягивали из него последние соки спокойствия, и особо давило то напряжение, что внезапно образовалось в воздухе. Байрон тут же заметил перемену в лице парня и поспешил тихо заверить его, что нет нужды торопиться и, более того, можно не отвечать, если нет желания. Эдгар в ответ лишь помотал головой. Нет, он хочет что-то сказать! Он чувствует, как его разрывает изнутри от длительного молчания, как он готов закричать оттого, что слишком многое в себе хранил без права на голос. Людям его возраста свойственно совершать поступки на горячую голову. Так он оправдывал себя, пока секунды беспощадно сменяли одна другую, стремительно нарастая и накапливаясь. Он всё думал как поступить, думал без остановки, едва дыша и до крови кусая губу... «Открыться незнакомому мужчине...», – Эдгар нервно потёр лоб, – «так я собой ещё не рисковал.» И хотел было Байрон сменить тему разговора, рассчитывая этим утешить парня, как тот с неким страхом, наконец, звонко выпалил: – Мне нехорошо! Мужчина замер в удивлении, но тут же сменился в лице, приготовившись внимательно слушать. Его глаза смотрели с неким состраданием на взвинченного юношу, он не привык наблюдать за страданиями невинных людей. Эдгар же отрывисто выдохнул, как бы переводя дыхание. Чувство стыда захлестывало его с головой, и получив от Байрона добро на завершение своей мысли, он продолжил. – Мне страшно... – едва слышно прошептал он, но мужчина всё равно его услышал. Байрон подсел немного ближе к парню и заглянул ему прямо в глаза, что сейчас подозрительно блестели. Некоторое время он молчал, то ли раздумывая над тем, как правильнее ответить, то ли ожидая продолжения. Эдгар заставить говорить себя дальше не мог. И не собирался, ибо посчитал, что сказал достаточно. Поняв это и определившись с дальнейшими словами, мужчина мешкать не стал. Парень уже решил открыться ему, и потому для себя он был обязан взять ответственность за происходящее. Следующий его вопрос был озвучен гораздо менее твёрдо, с неким опасением. – Чего ты боишься? И на этот вопрос Эдгар ответить уже не смог. Ком тут же подступил к его горлу, ведь глубоко в сознании ответ давно существовал. Принося боль и нестерпимые страдания, ответ на этот злополучный вопрос существовал и день за днём всё больше давил размерами, заслоняя его собственную тень. Пробуждая стыд и навязывая беспочвенную вину, ответ на этот вопрос туго обвивал свои склизкие руки вокруг его бледной шеи, вызывая удушье. Вскармливая дикий страх, он отравлял несчастного юношу на протяжении всей его жизни, сколько тот мог себя помнить. Байрон всё понял без слов, когда услыхал сбившееся, судорожное дыхание и когда опущенная голова стала кланяться ещё ниже. Когда плечи задрожали и тонкие пальцы впились друг в друга до побеления. Тогда мужчина приблизился к Эдгару гораздо больше, чем до этого, чем даже того напугал. Невесомое касание его шершавой руки невольно заставило напряжённые до предела руки парня разомкнуться. Совсем на немного и очень аккуратно Байрон притянул его правую ладонь к себе и молча что-то в неё вложил. Сквозь мутную пелену на глазах Эдгар рассеянно наблюдал за этим лёгким движением, и когда мужчина отпустил его, то с удивлением обнаружил в руке одуванчик. Немного смятый и увядший, тот самый, что ему подарила Колетт. Самый красивый и пушистый. Видимо, пока парень витал в облаках, то цветок упал с того места, что подруга решила украсить. Эдгар подумал, что могло бы это значить... И этот жест окончательно добил его. Беспощадно сломал его едва державшуюся защиту, не оставил от неё и мокрого места, вывернул сердце наизнанку... и глухо по окну застучали мелкие капли дождя. Байрон неуверенно дотронулся до него, осторожно склоняя его голову к своему плечу. Не встретив сопротивлений, он прижал истощённого от горя парня к себе ближе, его руки легко легли на хрупкую спину. Эдгар сжал одуванчик в руке крепче и, отдавшись мимолётному порыву, ухватился за мягкую ткань свитера мужчины. Уткнувшись ему в плечо, он безудержно разрыдался. Без каких-либо мыслей, лишь, наконец, давая самым болезненным и сильным эмоциям волю. И будучи в замешательстве от ситуации, Байрон время от времени шептал ему слова поддержки, укутывал в объятья теплее. Он мало чем мог помочь чужому несчастью, как ему казалось, но его терпеливые действия в самом деле смогли утешить парня. Дать ему знать, что кому-то кроме Колетт есть до него хоть какое-то дело... И в таком положении они провели около получаса. Мужчина ждал до последнего, не отпускал товарища до тех пор, пока тот полностью не успокоился. Некоторое время между ними висело неловкое молчание. Эдгар был бесконечно благодарен Байрону за его выдержку, о чём мгновенно сообщил, на что тот с доброй улыбкой отмахнулся, мол, не за что благодарить и извиняться. Оба они договорились на том, что сегодня уже не станут браться за эксперименты в лаборатории, решив, что лучшим решением будет отложить это на завтра. Байрон предложил пока провести парню небольшую экскурсию по ней и, так сказать, ввести в курс дела. Эдгар не думая согласился и они, не желая терять времени зря, тут же устремились мимо комнат до нужной. Невольно в голове у парня проскочила мысль о том, что как же странно, что мужчина живёт совершенно один в таком просторном доме. А почему один? Это было просто понять. Всё в квартире было обустроено лишь на одного человека, угрюмого и закрытого от всех. По крайней мере, Эдгар был уж более чем на половину уверен в своей догадке. И в самом деле был прав. Белый искусственный свет лаборатории резанул по его глазам, что успели привыкнуть к тёплому свету в гостиной. Парень, слегка щурясь, пораженно принялся осматриваться и как можно внимательней вглядываться в богатое разнообразие в этом месте. Огромное количество колб различной формы, жидкости и порошки любого цвета и любой субстанции, причудливое оборудование и длиннющие полки на все стены. И при всём при этом присутствовало свободное пространство. У Эдгара даже прихватило дыхание от вида на дюжину различных готовых микстур на одной из полок. Среди них он смог разглядеть даже ту лечебную, которой совсем недавно Байрон его подлатал. Увиденное им не стояло даже рядом с тем, что он себе представлял. Довольный произведенным эффектом, Байрон принялся неспеша расхаживать по помещению, с гордостью и нежностью осматривая отдел с панацеями, которые успешно всучивал доверчивым простакам. Он начал свой инструктаж. Парень зачарованно слушал, и между тем его вниманием завладел стол посреди лаборатории. Длинный и металлический, этот стол неотразимо сиял то ли от света электролампы, то ли от собственного величия. На нём был строгий порядок, лишней вещи будто и не стояло. Взгляд зацепился за крошечное багровое пятнышко рядом с ним на полу. Брови Эдгара поднимались всё выше по мере того, как он всё больше понимал природу этого пятна. Взволнованно он метнул взгляд в сторону фигуры мужчины и остановился на правой руке. Губы сами собой поджались. – Ты соврал нам, сказав, что травма несерьёзная? – не подумав дважды, Эдгар нетерпеливо перебил Байрона. Тот умолк и недовольно посмотрел на него. Он сразу понял свою глупость и хотел было стыдливо потупить взгляд в пол, но встретившись снова с злополучным пятном, он также нахмурился. Быстро уменьшил дистанцию между ними и в упор уставился в ответ. Лицо мужчины в следующий момент разгладилось и, не удержавшись, он густо рассмеялся. Лицо Эдгара же ни на каплю не сменилось, какое бы смятение он в этот момент не испытывал. – Немного приврал, ты прав, – Байрон успокоился и, прищурившись, взглянул ему прямо в глаза. – Переживаешь насчёт объёма работы? Правильно делаешь. Я тебя жалеть не стану, с твоими-то крепкими ручонками. И он хитро улыбнулся. Эдгар отвёл взгляд и фыркнул. Его вообще не это волнует! Как только этот старикашка может так поясничать, когда с ним пытаются серьезно поговорить?! Немыслимо! Но если быть откровенным, то парню стало от этого не по себе, ибо Байрон напоминал таким поведением его самого. Каждый раз он отшучивался, когда Колетт проявляла своё беспокойство, надеясь, что это её успокоит. И теперь он понимал, что это как минимум неприятно, когда человек обесценивает свои проблемы, пока ты пытаешься ему помочь. Из-за неуверенности в себе или же по простому принципу, это неважно. Эдгар решил поднажать, стараясь не заходить за границы дозволенного. – Да ты хоть заставь меня весь дом намыть и все колбы здесь перебрать, мне будет несложно. – Байрон жутко удивился услышанному, парень звучал искренне. – Ты только не молчи. Я здесь не только для того, чтобы помогать с опытами. Мужчина на некоторое время потерял дар речи. Открывал было рот, собираясь что-то сказать, но тут же пресекал свою мысль, считая её недостаточно хорошей. Его только что приструнил подросток, который теперь казался ему дряхлым стариком, пережившим многих глупцов. Кажется, должно быть наоборот... Разве не так? Он усмехнулся, с трудом скрывая своё потрясение. Так и не сумев ничего сказать, Байрон молча кивнул, как бы соглашаясь со словами Эдгара. Тёмные и глубокие глаза парня зажглись огоньком. И больше они эту тему не затрагивали, переключившись на рабочий процесс. Но часто в голове у каждого мимоходом проскакивали размышления о произошедшем. Так было вплоть до того момента, как их наконец не сморило сном. Байрон чуть ли не насильно уложил Эдгара в свою кровать, а сам расположился на диване в гостиной. Парень всё глядел на луну через окно спальни, глаза его постепенно закрывались, и он всё думал о том, как же ему непривычно тепло. Непривычно с лёгкостью дышать полной грудью и не бояться чего-то, неизвестно чего. Он чувствовал себя в безопасности здесь.