За кулисами

      – Я ваших рук рукой коснулся грубой, – Чонгук медленно провел от запястья до локтя, вызывая табун мурашек, и, посмотрев в глаза стоящему напротив парню, продолжил, – Чтоб смыть кощунство, я даю обет: К угоднице спаломничают губы И зацелуют святотатства след.       Тэхен дернул захваченной рукой, желая освободиться, но лишь притянул младшего ближе.       – Святой отец, пожатье рук законно, – услышал Чон в ответ игривый голос, – Пожатье рук – естественный привет. Паломники святыням бьют поклоны, Прикладываться надобности нет.       Под напором Чонгука, продолжающего держать его ладонь, Тэхен упёрся поясницей в гримерный столик, смахнув на пол неудачно лежавшие предметы для грима.       – Однако губы нам даны на что-то? –приблизившись к уху старшего продолжал играть свою роль Чонгук.       – Святой отец, – немного укоризненно и, тоже понизив голос, ответил Тэхен, – Молитвы возносить.       – Так вот молитва: дайте им работу, – мочку уха Кима обожгло дыхание. – Склоните слух ко мне, святая мать.       Особенно выделив последние два слова, Чонгук чуть не подавился смешком. Хотя ни ему, ни млеющему с каждой фразой Киму было не до смеха.       – Склоненье слуха не склоняет стана, – практически простонал Тэхен, еле вылавливая в затуманенной голове нужные реплики для продолжения этой игры и уже с трудом понимая их смысл.       – Не надо наклоняться, сам достану, – легкий поцелуй коснулся уголка губ старшего, будто дразня, затем ещё одно короткое касание губ, и ещё одно... – Вот с губ моих весь грех теперь и снят.       Тэхен инстинктивно потянулся губами к Чонгуку для следующего поцелуя, торопливо шепча:       – Зато мои впервые им покрылись.       Еще одно невыносимо короткое касание губ.       – Тогда отдайте мне его назад.       Чонгук впился в предвкушении приоткрытые губы напротив, обхватывая парня за талию и с напором углубляя поцелуй. Подавшись порыву, Тэхен обвил руками шею младшего и пропустил короткие волосы на загривке между пальцев.       В гримёрке было душно и пахло видавшими виды наборами грима и тонким запахом пота от висящих у стены костюмов. В воздухе не витало ни звука, кроме сбившегося дыхания и влажного соприкосновения губ.       Тэхен выдохнул, не разрывая поцелуй и все же бегая глазами по тесной комнатке, чтобы уцепиться за что-нибудь взглядом и сохранить последние крупицы сознания.       – Тэ...       – Ты... Не по тексту... – перевел дыхание Ким, продолжая подставлять под поток поцелуев губы, щеки, шею...       – Ты… – не сбавлял темп Чонгук, прижимая парня к себе и не давая вздохнуть. Руки блуждали по горячей спине, вырисовывая дорожки, по которым еще несколько минут назад на сцене бежал пот.       – Сколько поцелуев по тексту?.. – пытался будто возражать уже давно сдавшийся старший.       – А кто сказал, что здесь не будет импровизации.       Чонгук усадил старшего на гримерный столик и пристроился между коленей парня, поглаживая рельеф обтянутых тонкой тканью ног, подушечками пальцев поднимаясь от колен и останавливаясь у тазовых косточек, подцепляя рубашку. Тэхен закусил губу, сдерживая стон. Тяжёлый сапог с глухим стуком упал на пол.       – Ох, Ромео, если бы Шекспир знал…       – Из тебя бы вышла охуенная Джульетта.       Чонгук стянул со старшего полурасстегнутую рубашку и, любуясь, провел от шеи до слегка выпирающего пресса.       – Подкачался? – с усмешкой спросил он.       – Не тебе только бицухой своей светить направо и налево, – ехидно ответил Тэ.       Младший усмехнулся. Он никогда с момента их знакомства не уступал старшему ни в росте, ни в пропорциях, будучи для своего возраста более рослым, чем можно было бы предположить. А в последнее время с регулярным посещением спортзала и вовсе набрал массу, пропитанную тестостероном и какой-то мужественной сексуальностью.       Перекатывая в голове картинку потеющего, возможно, с оголенным торсом, как сейчас, Тэхена, бегущего на дорожке, Чонгук завис на мгновение. Ким мог поклясться, что в этот момент тонкая слюна потекла из приоткрытого рта младшего.       – И как? – вырвал его из фантазий старший, наслаждаясь одурманенным выражением лица Чонгука. – Я хорош там? Лучше, чем сидящий перед тобой сейчас?       Чон не ответил на усмешку Кима и, с силой притянув его ближе, снова завлек в поцелуй, грубый, страстный, в котором было только неимоверное желание съесть, поглотить…

***

      – Ты меня убиваешь…       – Это ты меня убиваешь, детка, – перебил старшего Чонгук, заправляя рубашку и поправляя волосы.       – Не паясничай, – отвесив легкий подзатыльник, ответил Тэхен, вытирая перепачканные в гриме руки. – Я говорю, ты убиваешь меня в следующей сцене, где твоя шпага?       – Она всегда при мне, – самодовольно подбоченился Чон.       От дверей послышался сдавленный смешок.       – Давайте вы свои ролевые игры оставите дома, – продолжая ухмыляться, встряла Юнджи. – Давай, Ромео, ходу… со «шпагой» наперевес.       Только актриса скрылась в коридоре, Ким локтем стукнул Чонгука, попав куда-то между ребер.       – Еще раз ляпнешь что, и «шпагой» своей пользоваться не сможешь, – прошипел тот и вышел вслед.       Потирая бок, младший высунулся в коридор и прокричал:       – Я не против, если моей «шпагой» будешь пользоваться только ты.