Во сне и наяву

Всё было, словно во сне, расплывчатым и непонятным. Будто кто-то наблюдал за мной извне. Наблюдатель ничего не делал, или же просто не мог, лишь смотрел стеклянными глазами за моими действиями. Но это не важно, ведь за всю мою жизнь я успел повидать много чего шокирующего, так что все мои переживания можно было списать на обычную паранойю. Важно то, что для меня главной целью сейчас оставалась работа, которую я недавно получил и никак не мог потерять. После внезапного прекращения финансирования нашей компании, штат сократили до минимума, и многим пришлось как-то выкручиваться, ища любую попавшуюся возможность заработать и не помереть с голоду. Мне повезло больше, я смог устроиться к одному старику, что занимался той же сферой исследования, что и моя группа раньше. С ним мне повезло познакомиться на одном из общих съездов учёных сферы изучения человеческого поведения. Он мне сразу понравился, до сих пор не знаю, чем и как именно, но я уверен, что этому человеку я могу доверять, даже несмотря на то, что он так и не сказал своего настоящего имени, лишь представился как мистер Халмер. Только спустя некоторое время я узнал, что про него многие говорят, как о безумном гении, который посвятил всего себя науке, а о своей жизни до его сорока лет никому не рассказывает и каждому представляется под разным именем. Узнав об этом, я ничуть не разочаровался или же разозлился на мистера Халмера, если его, конечно, можно было так называть, а наоборот, с бо́льшим трепетом слушал истории о нём и его открытиях. Что-то в этом человеке завораживало, манило своей таинственностью. Никто ни в жизнь и представить не сможет, как же я был счастлив, когда получил письмо о том, что мистер Халмер хочет видеть меня у себя в лаборатории в качестве личного ассистента. Недолго думая, я собрал все нужные вещи и выехал в назначенное место. Многоэтажный дом, стоящий посреди пустыря, особо выделялся на фоне полупустого города. Будто это здание и вовсе не должно было здесь находиться, будто кто-то специально построил его здесь, чтобы скрыть что-то. Но вот, что? Это было не понятно, и странное чувство не покидало меня до самой встречи с мистером Халмером. Учёный встретил меня внутри, рассказав, что этот дом служил жильём для исследователей давнего времени, но из-за закрытия проекта, все разъехались, кто куда. Стало легче. Но чувство всё никак не хотелось покидать грудную клетку. Немного поведав о том, как узнал об этом здании, и о том, как решил сюда переехать, старик показал место его постоянного пребывания, а именно, лабораторию. Она располагалась в ещё одном помещении прямо под подвалом дома, и чем-то была похожа на бункер, на случай какой-нибудь катастрофы. Чтобы попасть в лабораторию, нужно было спуститься в просторный подвал, схожий на катакомбы, дойти до стены с большой мигающей лампой красного цвета, и открыть пару замков, причём использовав немалую физическую силу, что было удивительно наблюдать от человека столько пожилого возраста. Затем в глаза ударил яркий свет настольных ламп и светильников, что освещал кипу различных бумаг, книг и чертежей. Всё было разбросано в хаотичном порядке, но возникло чувство, что так правильно, что всё на своих местах, как и надо. В конце экскурсии, мистер Халмер сказал, что я могу сегодня отдыхать, а работу начнём завтра, и я, не возражая, занял свободную комнату, раскладывая вещи в предвкушении следующего дня. Ноющее чувство под лопаткой было даже приятным, в связи с не очень приятными событиями в последнее время. На время я почувствовал себя вновь шестнадцатилетним шкетом, что пытался признаться нравившейся девчонке. Прошло столько лет, многое поменялось, включая и мой взгляд на мир, но ребячьи чувства, кипящие во мне при виде чего-либо прекрасного, всегда оставались неизменны. Именно чувства напоминают мне о том, что я жив, что всё хорошо, что всё наладится. Все проявления человеческих чувств заставляют меня ощущать себя по-особенному. И с каждым годом взросления я всё больше утверждался в том, что люди очень интересные создания, не поддающиеся логике и математическим исчислениям, такие непредсказуемые и неповторимые, поэтому я и решил посвятить им свою жизнь, чтобы хотя бы на пару шагов стать ближе к понимаю непостижимого. Вот так и начался новый период моей жизни. Я помогал мистеру Халмеру, он наставлял меня, дни проходили незаметно. Всё было настолько хорошо, что иногда я ловил себя на мысли, что что-то не так, что это не взаправду, что это ещё один мой сон, но, к счастью, я быстро отгонял такие мысли, погружаясь в работу. Спустя какое-то время мистер Халмер пригласил ещё одного человека на роль ассистента. Это была опытная и знающая своё дело Елена, приехавшая откуда-то с севера. К счастью, мы были с ней чем-то похожи, так что общий язык нашли быстро. С каждым днём наша связь крепла, а то самое пустующее пугающее здание стало мне домом, который я не хотел бы покидать. Конечно, он ещё пугал немного, но это было ничем на фоне хороших воспоминаний. Ничем. Ничем, пока я не нашёл ту чёртову комнату, что испортила всё. Всё, что я успел приобрести. Всё, чем я дорожил. Комната. Фильм. А может это был я. Я был тем, кто всё испортил. В один из ничем непримечательных дней мистер Халмер был отправился на очередной съезд узкого круга людей, так что нам с Еленой была дана пара дней отдыха. Я из-за какого-то странного желания решил осмотреть здание более тщательно, так как раньше такой возможности не выдавалось, да и время можно было бы легко убить. Словно мальчишка, ищущий приключения, я начал поиски чего-то, чего я и сам не понимал, с последнего, четвёртого, этажа. Четвёртый этаж всегда был каким-то пугающим, так что, дабы не накручивать себя, я бросил вызов страху и начал оттуда. Лифт был не в самом лучшем состоянии, и мистер Халмер с первого дня запретил им пользоваться, чтобы не случилось чего. Благо, этажей было всего четыре, иначе колени с радостью напомнили бы, что мне уже давно не восемнадцать. Но, достигнув последнего лестничного пролёта, меня словно ударили под дых, воздух выбило из лёгких, и я стал тяжело дышать. Это не была отдышка, как можно было подумать, это было шок от увиденного. Ни трупов, ни измазанных кровью стен, я не заметил, но то, в каком состоянии был этаж, совсем неприятно удивило меня. На полу валялись разбросанные листы бумаги, будто кто-то решил сымитировать бумажное озеро прямо на полу, несколько дверей были сломаны или вовсе сорваны с петель, вещи повседневного обихода простирались на белом исписанном пространстве, а пыль, что покрывала всю эту картину, добавляла свою нотку непонятного страха. Немного осмотревшись, я поочередно заходил в комнаты, надеясь, не наткнуться на чей-нибудь разлагающийся труп. В комнатах всё было также, лишь разбросанные вещи и хаос. Ни в одной из комнат не было ничего примечательного, так что я решил дальше осмотреть третий этаж. Но, стоило мне направиться к лестнице, я заметил на потолке выделяющееся место, будто оно было каким-то странным, не таким. Подойдя ближе я, более чем, был уверен, что эта часть потолка является чем-то наподобие дверцы, ведущей на чердак. Лестницы нигде не нашёл, поэтому пришлось перетащить пару вещей фурнитуры и встать на них. Надавив, дверца поднялась, а пыль с чердака хлопьями падала мне на лицо. Я неприятно откашлялся и взглянул наверх, прямо в темноту. Найдя в одной из комнат фонарик, я собрался с духом и полез в тёмное пространство. Наскоро осмотрев пространство, я успокоился. Здесь никого не было, лишь пыль и какой-то хлам. Вещей было не так много, но видно, что про них давно забыли, дав погрузиться в тонны песчинок пыли на все оставшиеся столетия. Только одна вещь выбивалась из общей картины. Старый кинопроектор стоял напротив белой стены, он выглядел так, словно кто-то периодически за ним ухаживает. Недолго думая, я решил посмотреть содержимое плёнки, что также лежала в хорошем состоянии радом с проектором. Я не был любителем кино, но в том, как конструкция работает, разобрался быстро. И вот, спустя пару мгновений загорается яркий экран на стене, дальше идёт что-то вроде документальной съёмки. Мужской голос начал рассказывать. «День ХХХ, месяц ХХХ, год ХХХ. Наша исследовательская группа обнаружила новую расщелину в пещере недалеко от ХХХ. В ней был склон, ведущий глубоко вниз, и мы не знали, когда сможем добраться до конца. Через полчаса спуска, мы наконец спустились. Была кромешная тьма, так что мы установили разные осветители по бокам от стен. Но что-то было не так. Ещё в самом начале было чувство, что что-то здесь не так, но никто особо не обратил внимания, списав на излишнюю возбуждённость. Но в этот раз было кое-что другое. Свет осветителей будто поглощало само пространство, и освещение стало походить на густой туман. Один из нас сказал, что ему очень страшно и холодно, будто что-то смотрит на него. Мы все напряглись, а затем ощутили то же самое. Что-то смотрело на нас. Вряд ли это мог быть человек, ведь это место не было нигде отмечено, никто о ней не знал, да и этой местностью, в основном, занималась только наша группа. Но факт того, что что-то смотрело на нас, нельзя было никаких отрицать. Мы все застыли в немом ужасе, вслушиваясь в тишину. Тихо. Ничего не выдавало присутствия кого-либо ещё, но тело говорило об обратном. Оно жгло, потело и немело, крича о страхе. Мартин закричал и плакал, будто был не в себе, а затем наспех начал взбираться по склону, путаясь в движениях. Мы последовали его примеру и ринулись бежать подальше от непонятного страха. Взобрались мы в два раза быстрее, чем спускались, благодаря хлынувшему адреналину. Мои коллеги только и могли, что браниться и переводить дыхание. Мы не знали, кто или что это было. Но мы определённо знали, что оно опасно. После того случая, мы с подробным докладом обратились в департамент. Люди оттуда были заинтересованы нашей находкой и выделили огромный бюджет для дальнейшего исследования того явления. К нам приставили ещё несколько исследовательских групп и учёных, а на месте пещеры построили временный исследовательский центр с временным проживанием. Нам объяснили, что пещеру как бы убрали под дом, и в неё можно было попасть только на лифте. Всё было ради нашей безопасности, так они нам сказали. Дальнейшей нашей целью было выявление того, что скрывалось в темноте. Но ни разу никто так и не смог надолго оставаться в том месте, так что исследование шло медленно. Департамент получил разрешение у правительства на получение «рабочей» единицы в виде осуждённых на пожизненно преступников. Мы понимали, на что шли, но любопытство было слишком сильно. Мы просто должны были узнать, что же это за ЧТО-ТО вводит нас в такое состояние. Эксперименты начались ХХХ сентября ХХХ года. Мы измеряли показатели испытуемого, а затем отправляли во мрак. У всех было одинаково, как и с нами. Страх, холод, желание побега. Но им, в отличие от нас, нельзя было возвращаться, иначе их ждал бы расстрел, которым пригрозили люди из департамента. Мы наблюдали через мониторы за испытуемым, давая указания через приёмник, который ранее поместили в конце склона. Первым испытуемым был мужчина лет сорока, осуждённый за растление малолетних. Ему объяснили требования, он спустился. Были все те же самые симптомы: внезапный холод и озноб, животный страх, инстинкт убежать. Мужчина просил, чтобы его выпустили, чтобы не убивали, что он не может находиться наедине с ЭТИМ. Затем мы приказали, чтобы он сделал пару шагов к центру, на что тот запротестовал и начал кусать свои пальцы. Испытуемый сделал шаг. Испытуемый начал кричать, сдирая со своего лица кожу. Спустя несколько минут испытуемый не подавал никаких признаков жизни. Никто из нас почему-то не сомневался в том, что мужчина мёртв. Но эксперименты продолжались. Мы были готовы пойти на человеческие жертвы, если потребуется. Это ЧТО-ТО уже давно пленило нас. Мы были словно марионетки в лапах этого непонятного существа, если это можно было так назвать. Мы были слишком глупы. Погибло около пятидесяти преступников. Все они проходили через агонии и собственноручно заканчивали свои мучения. Мы выяснили, что ЧТО-ТО это то, что не поддаётся человеческому восприятию. Его нельзя никак осветить, а если у испытуемого получалось направить свет в центр, то он умирал от разрыва сердца. Оно ощущается не только людьми, но и животными с птицами. И, самое главное, нам удалось узнать, что есть ещё один проход, находящийся в противоположной от склона стене. Но мы так и не узнали, что таил в себе ещё один путь, ведь за три года исследования мы так и не поняли природу ЧЕГО-ТО. Проект было решено прикрыть на неопределённый срок, но перед этим случилось ужасное. Инцидент произошёл с нами ххх ххх ххх года. Мы должны были забрать оборудование у склона, но никто не вызывался добровольцем. Мы знали, что не умрём, если быстро спустимся, заберём всё, что нужно, и уйдём, но испытать тот страх вновь никому не хотелось, поэтому мы тянули жребий. Проиграл я. Было невыносимо тяжело понимать, что снова придётся столкнуться с таким диким состоянием, граничащим со смертью. Но другого выбора не было, так что я начал спускаться. Достигнув низа, я спешно стал подбирать вещи и хотел было пойти обратно, как услышал что-то, похожее на голос. Оно разговаривало со мной. Будто шёпот смерти прошёлся по моим венам, заставив кровь застыть. Я не понимал ни слова, но был уверен, что ЧТО-ТО явно со мной разговаривало. Его речь не была похожа ни на человеческую, ни на звериную, а может и ни на что на этом свете вовсе. Я и не заметил, что прошло уже немалых семь минут, как я встал в ступор. Парни пытались связаться со мной, но я просто не слышал их, в голове было пусто. Я продолжал чувствовать страх, но голос, похожий на заглушённые новости по радио, иногда пропускающее помехи и играющее где-то на фоне, звал ближе. Ноги сами понесли меня к моему самому большому страху. Сделав несколько широких шагов, я задел ногой тело одного из подопытных, что мы никак не могли забрать из-за того, что он слишком далеко зашёл, до куда другие попросту не доживали. В его лице застыл ужас, глазные яблоки были выдавлены, а пальцы посинели, словно ими с явным рвением тёрли кирпичный блок. Резко нахлынуло осознание происходящего, и я бросился бежать. Я ни за что не хотел умирать, уж точно не так. Стирая со лба капли пота, я добрался до ребят. Они начали расспрашивать меня, что случилось. Но, побледнев, замолчали. Они смотрели в ужасе на меня, будто я стал страшным монстром. Я не знал, что происходило, но ребят начало трясти, судороги сковали их тела, а их отчаянный крик навсегда врезался в память. «Не подходи, чудовище!» Я, правда, не понимал, что на них нашло, так что побежал за помощью. Но стоило мне к кому-то подбежать, им овладевали те же симптомы, что и у ребят вначале. Остальное было как в тумане. Я оббежал первый, а затем и второй с третьим, этажи. Нёсся, сломя голову, лишь бы узнать, что не со мной не так. На четвёртом этаже было пусто, лишь разбросанные в с пешке вещи, владельцев которых я встретил на третьем этаже. Уткнувшись в колени, я судорожно вздохнул. Злость от непонимания закипала внутри, хотелось что-то сломать. Поэтому я закричал, пиная ближайшие двери. Кричал и плакал. Мне было страшно. Страшно, что я был похож на то безобразное нечто, внушающее страх всему, что подойдёт ближе. Страшно, потому что понимал, что никто не переживал более близкую встречу с ЭТИМ. Но я не был этим монстром. Я был просто напуганным юнцом, ставшим жертвой обстоятельств. ХХХ ХХХ ХХХ года весь персонал, находившийся в тот день в здании, был положен на лечение в психиатрическую больницу. Мои товарищи, которых я встретил первыми, покончили с собой в тот же день. Остальные лечились без надежды на выздоровление, некоторые также совершили самоубийства. Департамент долго допрашивал меня о случившемся, но я мог лишь повторять «оно говорило со мной. Это оно виновато». После расследования инцидента, я также был отправлен на долгосрочное лечение в государственной психиатрической лечебнице. Прошло уже более тридцати лет после случившегося, и за всё это время я понял, что мы потревожили то, что никогда не должны были.» Фильм закончился. Лишь белый экран освещал грязную комнату. Я оцепенел, будто посмотрел фильм ужасов, а не документальный фильм о группе исследователей. В голове была лёгкая путаница, а по коже пробежали мурашки, и я решил поскорее спуститься с чердака. Закрыв дверцу в потолке, я бросил взгляд на коридор. Всё в точности, как было показано на экране. Ничего не изменилось. Теперь я был, более чем, уверен, что здание, что так меня напрягало, и где я проживал последние несколько месяцев, было тем же зданием из фильма. Любопытство взяло верх, и я стремительным шагом направился на первый этаж. Достигнув его, я встал напротив лифта, прожигая его внимательным взглядом. Я долго пытался найти хоть что-то в нём, что могло бы дать мне ответы. Ничего не происходило, и я хотел было двинуться вперёд, как Елена окликнула меня. Женщина неодобрительным взглядом окинула лифт, а затем меня. Затем уже спросила, что я собирался делать. От неё я не мог ничего скрывать, просто не мог, так что рассказал всё по-порядку. Лицо Елены было как всегда скептически настроенным, но, однако, после рассказа она заявила, что верит мне, но потом хотела бы и сама увидеть чердачную плёнку. Мы договорились, и первым делом решили проверить лифт. Если бы он никуда не вёл, то остальное просто не имело бы смысла. С надеждой, непонятно на что, мы нажали единственную горящую кнопку и замерли в ожидании. Спустя несколько секунд лифт заработал и отвёз нас вниз. Перед нами предстало тёмное неровное пространство, что явно являлось упомянутой в фильме, пещерой. Я достал из кармана недавно найденный фонарик и осветил окружающую нас темноту. Место было точно таким же, как и на съёмке. Во мне больше не осталось неуверенности, всё, что было показано в фильме, абсолютно являлось правдой. Елена предложила вернуться и поговорить с мистером Халмером после его приезда обо всём увиденном. Я колебался. Я, конечно, был с ней согласен, но факт того, что сейчас в этой самой пещере есть место с чем-то неизданным, будоражил меня. Несмотря на все ужасы, о которых подробно говорилось на записи, я желал увидеть это собственными глазами. Поэтому я прямо заявил, что намерен проверить это, а Елена может пока идти и проверить чердак. Но она отказалась, сказав, что опасно и неблагоразумно идти в одиночку в такое место, и она пойдёт со мной. Мне, правда, не хотелось подвергать лишнему риску ни себя, ни, тем более, женщину, что мне симпатизировала; но желание знать было сильно. Спустя несколько минут мы привыкли к окружению, и я понял, куда нам надо идти дальше. Проход нашелся быстро, и уже спустя около сорока минут мы закончили спуск. И это всё было правдой. Чистейшей правдой оказались те слова о первых ощущениях при полном спуске. Тело потряхивало, конечности были словно ледяные, в голове бегали различные мысли, а страх пронизывал до костей. Я пытался найти хоть какую-то взаимосвязь этой пещеры и такого состояния, начиная от животных инстинктов, спящих в человеке до нужного момента, и заканчивая скомканными идеями о природном газе, вызывающем галлюцинации в сопровождении с такими симптомами. Но долго так думать я не мог, нам нужно было поскорее выбираться из этого странного места. Я повернулся к Елене, она сидела, согнувшись, и тяжело дышала, а затем подалась перёд и уже спокойно лежала на холодном грязном полу. Чёрт. Я забыл, как она упоминала, что имеет серьёзные проблемы с сердцем. Какой же я идиот, раз потащил её сюда. Я быстрым движением руки проверил наличие пульса, и, раскрыв от новой волны ужаса глаза, понял, что его не было. Я перепроверил, также ничего, лишь тишина. Мёртвая тишина. Меня обдало холодом, руки тряслись в попытках вспомнить уроки непрямого массажа сердца. Прошла минута. Ещё одна. Ничего не поменялось. В темноте был, холодный и весь мокрый от пота, я, мёртвая Елена и что-то. Я был на грани полной потери рассудка. Всё казалось очень плохим сном, что закончится, стоит мне только проснуться. Думал, что всё можно повернуть назад, хотя бы на двадцать минут. Тогда бы Елена была жива, я в порядке, а что-то в своём заслуженном одиночестве. Но уже нет. Уже ничего нельзя было изменить, лишь плыть по течению и безучастно смотреть, что будет дальше. По правде, ничего уже и не хотелось делать. Ноги будто ватные, тело неистово тряслось, а сознание не могло никак сосредоточиться. Но я знал, что не хочу умирать, и никогда не хотел. Собравшись с силами, я начал взбираться. Ни в коем случае, я не собирался оставлять Елену там, но сам бы я не смог дотащить её и ослабленного себя до выхода, а оставаться там в ожидании смерти я тоже не мог. Поэтому сначала я должен был выбраться сам, затем позвать на помощь хоть кого-нибудь, и вместе забрать мёртвое тело оттуда. Глубоко внутри оставалась надежда, что Елена жива, а я был в бреду и не так всё понял, или она впала в кому или эта клиническая смерть. Что угодно, лишь бы она оказалась жива. В противном случае, я организовал бы похороны со всеми почестями, которых она заслуживала. Я просто должен был это сделать, иначе никак. Это я убил Елену, никто другой, поэтому должен хотя бы в последний путь проводить достойно, а затем продолжать жить с памятью о ней. Поднялся я уже на приличное расстояние, когда мне стало внезапно тошно. Я пытался хоть как-то сдержать своё состояние, но организм бунтовал. На лице я почувствовал тёплую жидкость, стекающую по мои губам к подбородку, а затем в ещё более затуманенном рассудке пошатнулся назад и кубарем покатился вниз. Последнее, что я помнил, была непроходимая боль и ощущение чьего-то присутствия, что не оставляло меня до самого конца.

***

«Ночью ХХХ ХХХ в ХХХ недалеко от ХХХ прогремел взрыв. Жители города были обеспокоены данным происшествием, ведь взрыв раздался со стороны ХХХ, где раньше проходили государственные исследования. Однако проект пришлось закрыть, в связи с недостаточным финансированием и востребованностью, как сообщалось ранее от представителей департамента. Был ли это акт терроризма, что послужило причиной взрыва так и остаётся неизвестным. Очевидцы сообщают, что взрыв слышали один, а затем огонь стал скоро охватывать всё здание целиком. По прибытии пожарных здание уже успело полностью сгореть. О пострадавших не сообщается, жертв в здании не обнаружено. Кто и зачем устроил такую расправу над зданием со своей историей ещё предстоит выяснить следственной группе. Далее к новостям…»