побег из тоскливого мира

Что бы вы чувствовали, стоя на краю света? О чём бы думали? А если это единственная ваша надежда не потерять себя? Ох, нет. Это было надеждой когда-то. Страшно, кажется, не было только Гиранке. Девочка была растеряна, но нет, она слишком много раз говорила ему, что это бесполезно, нет, в этом нет смысла, океанов не существует. Кораблей не существует. — А... п-постой же, — растерянно пробормотал Шерениса, нервно поправляя лямки импровизированного рюкзака, — мы можем спуститься. очевидно же, что мы слишком высоко. Смотри, смотри, Гиранка. Н-ну там же- — Замолчи, — прошипела та, грубо хватая Шеренису за руку, — изначально отвратительная идея. Зачем ты заставил меня это делать? — Но это было твоей идеей, — малыш не мог ничего понять. Гиранка тоже. Холодный порыв ветра сбил мальчика с ног, так что тот свалился в колючую траву рядом с подругой. Хорошо, что те были не так близко к краю. Шерениса не слышал, как рыжеволосая всхлипнула. И ещё раз. развернувшись, та уверенно зашагала обратно. — Стой! Гиранка, ст.. стой, не возвращайся, пожалуйста, пожалуйста, Г-гиранка, — поднявшись, Шерениса тут же споткнулся о торчавший из-под земли корень и упал вновь. Снова поднялся. — Погоди-же, — бедный ребёнок чуть не плакал, дыхание стало прерывистым, но тот старался держаться. Слышны были лишь их голоса, да завывания холодного, чужого ветра. Вокруг пустота. Пустота. Пустота. — Да чего тебе!? — Срывающимся голосом воскликнула Гиранка, когда малыш схватил ее за руку. А тот наспех стянул с себя рюкзак, опустился на землю, начал шариться в нем, стараясь сдержать слёзы. — Вот же, вот же, Гиранка... — В тревоге и с явной болью в голосе шептал тот, роясь в рюкзаке. Гиранка, прикусив губу чуть ли не до крови, терпеливо ждала. — В-вот же!! — С этими словами мальчик достал из рюкзака тот самый злосчастный журнал, рассказывающий о «лучших суднах века» и дрожащими руками протянул его подруге. Секундная тишина длилась вечность. Ветер гнул к холодной земле траву, подол юбки Гиранки развивался, словно пиратской флаг в самом пике бури. Молчание, верно. Штиль и буря. И всё это Гиранка. Выхватывая журнал, та, под растерянный взгляд друга, быстрым шагом возвращается к краю, к краю мира, к краю дома, к краю их жизней. Размахивается и, пока Шерениса в шоке вскакивает, выкидывает его вниз. А шансов, впрочем, и не было.