Часть 28
20 марта 2025 г., 22:10
Дверь подъезда отворилась и громко скрипнула, тот, кто выходил, хрипло откашлялся. Анфиса оттолкнула Злату и побежала за дом. Злата кинулась за ней следом.
Через пару минут они стояли в потемках на заднем дворе и переводили дыхание.
— Скажешь кому-нибудь про непотребство наших губ, и я тебя придушу, — сказала Анфиса, отдышавшись.
— Непотребство? А мне показалось, тебе понравилось.
— Да… И я даже не прочь повторить.
Злата, не раздумывая, притянула к себе Анфису, чтобы поцеловать в губы, но из-за густых сумерек немного промахнулась и поцеловала куртку, которая скрывала шею Анфисы. Она рассмеялась.
— Мне показалось, или куртка целуется лучше, чем ты? — неосмотрительно пошутила Злата.
— Вот с ней и целуйся, — Анфиса начал расстегивать куртку.
— Замерзнешь, дурочка, — Злата крепко прижала к себе «почти подругу» и поцеловала ее в щечку.
Они стояли, обдуваемые ветром, но согретые пылкими объятиями. Анфиса расщедрилась и поцеловала Злату так, будто они провели вместе ночь, а, может, и всю жизнь, и упорхнула в темноту, как бабочка. Злата несколько минут приходила в себя, прижавшись к стене дома. Вскоре, не видя ничего вокруг из-за темноты и душевных потрясений, она отправилась домой. На вопрос матери, где она была, девочка просто махнула рукой и ушла в свою комнату, рухнула на кровать и уснула, не раздеваясь.
На следующее утро, придя в школу, она не обнаружила там Анфисы.
— Люда, а где Анфиса? — спросила Злата на перемене.
— Не знаю, может, проспала. Скучаешь по кудряшкам? Я тоже могу накрутить себе.
— Две овечки в одном курятнике — это перебор.
Когда уроки закончились, «Десятый Б» пришел в кабинет литературы. Там были Капитолина Михайловна, Нина Анатольевна и молодой симпатичный мужчина.
— Это Степан Достоевский. Талантливый композитор, — представила его учительница по литературе.
— Вы до ста есть собираетесь, дядя Степа? Вы точно талантленивый компаразитор? — спросил Глеб.
Ученики рассмеялись каламбурам Глеба.
— Ну, если доживу, то, конечно, до ста. Немножко талантливый, немножко ленивый, — не растерялся Степан.
— Глеб, будешь обижать нашего гостя, заставлю тебя петь Арию Юродивого из «Бориса Годунова» («Месяц едет, котенок плачет»), — пригрозила Нина Анатольевна.
— Арию? Да я хоть прям щас. «Ты летящий вда-а-а-ль бес пе-е-е-чки а-а-а-нгел!», — загорланил Глеб.
— Почему ангел без печки? Или этот ангел — бес печки? — спросил Сэм.
— У Пушкиной спроси, не я же текст писал.
— Пушкин написал текст песни «Беспечный ангел»?
— Не Пушкин, а Пушкина. Маргарита.
— Коктейль «Маргарита» написала текст для Арии?
— Парни вы нас уже закаламбурили, если честно, — сказала Злата. — Давайте не будем терять время и послушаем Достоевского.
— Я просто привык Достоевского читать, а тут надо слушать. У меня когнитивный диссананас.
— Глеб, ешь свой диссананас, и не чавкай.
— Ладно, могу и помолчать, — обиделся Глеб. — Больше никаких арий от меня не услышите. Никогда.
Капитолина Михайловна включила магнитофон и все стали слушать музыкальное произведение Степана Достоевского. Когда прослушивание завершилось, ученики бурно аплодировали.
— Если бы Федор Михайлович был вашим родственником, он бы вами гордился, не зря фамилию носите, — сказал Глеб и театрально утер невидимую слезу.
— Спасибо, Глеб, мне кажется, ты претендент на главную мужскую роль, — улыбнулся Степан.
— Я знал, что «бес печки ангел» приведет меня к успеху. А если бы он был с печкой, то я, наверно, и вовсе был бы режиссером этой постановки. Но вынужден отказаться, я хочу быть на подтанцовке.
Затем началась дискуссия по распределению ролей; всех, кому не досталось роли, решено было организовать в хор и балет. Таким образом, «Десятый Б» полным составом должен был участвовать в постановке мюзикла. Когда заседание закончилось, Злата пошла к дому Анфисы. Вскоре она уже звонила в квартиру. Та открыла дверь с замотанным горлом и молча впустила Злату.
— Ты что простыла?
— Да. Меньше надо целоваться на ветру, — прохрипела Анфиса.
— Или больше, чтобы закалить горло, — улыбнулась Злата.
— Я вот тебя сейчас как поцелую, и живи с моими микробами, как хочешь.
— Они с моими — подружатся, и все будет нормально. Ой. А если они влюбятся и начнут бесконтрольно размножаться?
— Мои — не влюбятся.
— Тогда мои — будут страдать от невзаимных чувств и писать грустные песни. Кстати о песнях. Мы сегодня слушали мюзикл Достоевского, я застолбила тебе роль.
— Мюзикл Достоевского? «Преступление и наказание», что ли? Надеюсь, я не старуха-процентщица?
— Как ты догадалась?
— О боже, уж лучше роль Раскольникова, с топором я обращаться умею.
— Звучит интригующе и пугающе. Как интересна фамилия Раскольникова в контексте, того что он расколол череп старушки.
— У меня тоже голова сейчас раскалывается.
— Из-за меня? Ох, уже этот злосчастный поцелуй. Получается, я твой Раскольников.
— Злосчастный поцелуй? Тебе что не понравилось?
— Нет, тебе послышалось, у тебя же голова раскалывается, вот и слышится всякое. Я имела ввиду прекрасный, страстный, расколбасный…
— Закрой рот. Голова трещит.
— Твой или мой? И зачем тереть щит? Я сегодня без него, и без меча, и без коня. Но готова быть твоим рыцарем в любое время дня и ночи. Кроме полнолуния, а то мало ли…
— О боже, я укорочу тебе язык.
Анфиса поцеловала Злату от безысходности.
— Операция по укорачивания языка прошла ушпешно, — прошепелявила довольная Злата.
Девочки прошли на кухню.
— Поройся в холодильнике. Можешь съесть все, что захочешь.
Злата открыла холодильник.
— Ой, да у вас тут мышь повесилась.
— Что? — Вскрикнула Анфиса и запрыгнула на кухонный диванчик, который грустно хрустнул, но продолжил свое существование.
— Шучу, не повесилась, ее убили, топором. Извини, но ты главный подозреваемый. Сама говорила, что умеешь обращаться с топором. Мышку жалко, — притворно всхлипнула Злата.
Когда Анфиса поняла, что над ней откровенно издеваются, то спрыгнула с дивана, который облегченно выдохнул, и решила сама покопаться в холодильнике.
— Вот тебе холодец, — ледяным тоном сказала она Злате и поставила перед ней тарелку.
— Пиздец. Не люблю холодец — у меня от него кишки простужаются. Прости, я так больше не буду шутить.
— Ешь, или больше никаких поцелуев.
— Какой жесткий ультиматум. У тебя нет ультиматума помягче?
— Я сейчас тебе еще и чайного гриба налью.
— О боже!
Злата начала есть холодец. Ее тошнило, но она ела эту студеную дрянь, пытаясь убедить себя, что это клубничное мороженое.
— Я съела уже половину тарелки.
— Ничего, новую купишь — доедай.
— Лучше бы я реально съела тарелку, а не эту дрянь, — Злата вскочила и побежала в туалет.
Через несколько минут она вернулась с побледневшим на пару тонов лицом.
— Теперь понимаешь, как я себя чувствую? — спросила Анфиса.
— Понимаю.
Анфиса начала доедать холодец из тарелки Златы. Та вскочила и забрала тарелку.
— Тебе нельзя холодное. У тебя же горло болит.
— После твоего горячего поцелуя все прошло.
— Не ври. Попей теплого молочка.
— Я не успела подоить корову.
— Там мышь в холодильнике пред тем как повеситься подоила корову.
— Ну ладно, только добавь туда варенья. Клубничного.
Злата намутила клубничный коктейль, нагрела его и торжественно вручила больной.
— Вкусненько?
— Да.
— Твои поцелуйчики вкуснее.
— Если ляпнешь такое в школе…
— Задушишь, анакондочка моя чешуекудрявая.
— Придется, хотя будет немного жалко. Ты классно целуешься.
— О, ты можешь убить меня не путем удушения, а ядовитым поцелуем. Это будет кинематографически трагический финал моей жизни. Надо будет заснять эту сцену на камеру и номинировать на «лучший поцелуй». Жаль, конечно, что тебе придется провести остаток жизни за решеткой. Но я слышала, что на небе в клеточку очень хорошо видны звезды. Ты научишься видеть созвездия. И глядя на созвездие Щита, будешь вспоминать меня, ведь я была твоим верным рыцарем.
— Может, ты просто будешь меньше болтать? И мы обе будем живы и свободны.
— Ну, так тоже можно, но звучит скучно.
— Тебе нужна драма?
— Немножко драмы, немножко комедии.
— Французской? Ты мне еще круассаны должна.
— Круассаны? Но они же наполовину «ссаны», извиняюсь.
— Тогда багет и фондю.
— Если найдю фондю, то принесу непременно. Кстати, ты тоже классно целуешься. Твой поцелуй, как прохладный ветерок, в жаркий день ложащийся на губы.
— Мои губы холодные, как у статуи что ли?
— Меньше холодца надо есть. Напомни мне больше не делать тебе комплименты.
— Я что и комплиментов не заслуживаю?
— Наверно, мне лучше уйти. Пока я не наговорила на мордобой.
— Да, лучше иди, у тебя слишком острые шутки сегодня, а мозг у меня сегодня туповат.
— Ты самая умная девочка на земле, Анфиса.
— Не криви душой. Если часто кривить душой, она станет кривой.
— Ого. Ты чего? У тебя жар?
Злата потрогала лоб Анфисы, он был горячий.
— Лоб горячий. У вас белая горячка, дамочка.
— Я, наверно, прилягу.
— Твои родители когда придут?
— Они в экспедиции.
— Тебе нужен врач.
— Мне нужно просто полежать.
— Давай так, ты ложись отдыхай. Я схожу домой, вечером заберу наших братишек из продленки. И затем приду к тебе.
— Хорошо. Возьми ключи в коридоре в ящике.
Злата отвела Анфису в кровать и тихо вышла из квартиры.
***
Вечером Злата со своей мамой забрали Родика и Костика из продленки и пошли к Анфисе. К вечеру ей стало хуже. Елена Анатольевна намеряла ей температуру, осмотрела горло, прослушала легкие, дала таблетку и наказала вызвать завтра врача. После этого она с Родиком ушла домой. А Злата осталась, она помогла Костику доделать уроки, накормила его ужином и отправила спать. Посидев пару часов у кровати спящей Анфисы, она ушла спать в зал. Утром девочка накормила Костика, помогла собраться и отвела его в школу, затем вернулась к Анфисе и вызвала врача. Врач диагностировала у Анфисы ангину, выписала рецепты на лекарства и ушла, назначив дату приема через неделю. Злата сходила в аптеку, где потратила все свои карманные деньги. Когда она вернулась, Анфиса снова спала. Полюбовавшись спящей красавицей, девочка пошла готовить обед. Затем она занялась уборкой. — Можешь еще и собачку сходить выгулять, Золушка, — сказала Анфиса. — У тебя же нет собачки, — испугалась Злата. — Соседскую. — Ну, если у них пудель, то могу и выгулять. Люблю кучерявеньких созданий. — Но завтра ты идешь в школу. — Жена, ты чего раскомандовалась? — Ты что женилась на мне, пока я спала? — Да, когда ты уснула, врач-терапевт вернулась, послушала твое сердечко и сказала, что если я на тебе немедленно не женюсь, то ты не проснешься. И я приняла эту ответственность. Она стетоскопом послушала твой мозг. Он ответил «да» и поклялся любить меня вечно. Она благословила наш союз. Показать свадебные фотки? — Черт, я была в этой дурацкой пижаме? Придется пережениться. — Переженимся, когда выздоровеешь. — Давай сериал посмотрим. — «Анфиса и цыплята»? — «Злата и поросята». Они уселись на диван и начали смотреть сериал. Злата уснула и через пару часов ее разбудила Анфиса. — Муженек, просыпайся, пора забирать детей из продленки. — Муженек? Каких детей? Кто ты? Кто я? — спросонья Злата не сразу вспомнила, что она у Анфисы. — Костика и Родика. Или что у тебя есть другие дети? От любовницы? — Да ты что, мы еще даже в свадебное путешествие не ездили. Годика через три можно и любовницу заводить. Но сначала собачку. — Можно любовницу с собачкой. — Отличная идея. Злата поела и пошла в школу за детьми. Вечер они провели вчетвером, делая уроки. На ночь глядя Анфиса отправила Злату и Родика домой.***
В пятницу утром на входе в школу директор поймал Злату и пригласил к себе в кабинет. — Злата, у тебя все в порядке? То ты спонтанно собираешься переводиться в другую школу, то прогуливаешь. — Меня не было один день. Кто на меня настучал? Анфиса заболела. Я просто помогала подруге. — А, ну это другое дело. Извини. Как там Анфиса? — Ангина, у нее. — Передавай ей мои пожелания скорейшего выздоровления. И если будут какие-то проблемы, двери моего кабинета и психолога всегда открыты. — Да не врите, я часто мимо прохожу, и у вас и у психолога двери постоянно закрыты. — Двери закрыты, а души нараспашку. Постучи и входи. — Ладно. Но вы и о себе не забывайте. Таблеточки пейте. Сердечко берегите, а то ходят слухи, что вы самый нормальный директор, который был в этой школе. — Я стараюсь. Ну что же, иди на уроки. Погрызи немножко гранит науки. — От этого гранита уже зубы сводит. — Ничего, скоро каникулы. Вот мюзикл к новому году поставите, отыграете и на каникулы пойдете. — Как бы мюзикл не обернулся катастрофой. — А что тебе не нравится этот мюзикл? — Мюзикл хороший, но мы же «Десятый Б». Кто знает, что мы можем учудить. — Все будет хорошо. Не беспокойся. — Ладно, пойду я. Злата пошла на урок геометрии. — Опаздываем, Злата? — спросил математик. — Извините, у меня был серьезный разговор с директором. — А, ну если так, то не буду ставить тебя в угол. Тем более что у нас сегодня тема «Угол между прямыми». — Вы очень великодушнЫ, было бы странно изучать тему углов, стоя в углу. — Также как тему «Окружности» — в окружении врагов, — добавил Глеб. Злата уселась на свое место, рядом с Тони. После геометрии они пошли на улицу поболтать без лишних ушей. — Ты где вчера пропадала? — Анфиса заболела, я немного позаботилась о ней. По-дружески. Тони улыбнулась. Бесполезно было скрывать от нее что-либо. Но она была тактичной и не стала спрашивать подробности. — А мы вчера бегали с Жанной. Вдвоем. — А где была Люда? — Тусила с Егором. — Ну и как вам бег вдвоем? — Классно. — Знаешь, я сегодня снова не смогу прийти на бег. Надо Анфису проведать. — А можно и мне с тобой? Но после бега. Или я помешаю? — Нет, ты никогда не мешаешь. И Жанну захвати. Думаю, Анфиса будет рада. — Значит девичник? — Похоже на то. Я тогда пойду готовиться к девичнику. Девочки распрощались до вечера. Злата улыбнулась забавному совпадению: сегодня у нее была «свадьба» и намечался девичник, который должен был по логике событий быть перед свадьбой. «Главное, чтобы это все не закончилось разводом…» — вдруг встревожилась девочка.
