Идеальный зять, или тщетное отрицание этого

Две фигуры неспеша поднимались на священную гору, шёл разговор по душам, каждый из них раскрывал часть своей души и каждый в душе радовался, что нашёл человека, с которым можно спокойно и без осторожностей поговорить. Вот они на месте, разговоры стихли и начались мучительные тренировки, одна из фигур стояла на месте, изредка делая шаги в сторону или шагая вокруг оппонента. Другая же всеми силами пыталась одолеть другую, её действия были слишком резкими и обрывистыми, что-то постоянно падало из рук или, магическим образом, фигура падала и другая помогала встать ей. Шэнь Хэ искоса наблюдала за Чун Юнем, который решил освоить другой вид оружия и сейчас тщетно пытался подкрасться к ней, дабы атаковать со спины и сделать выпад, задевая деревянным плечом хотя бы плечо. Каждая попытка маленького экзорциста обращалась в прах, к сожалению, но искусство фехтования никак не собиралось поддаваться юноше. Ученица адепта с лёгкостью уворачивалась и парировала чужие удары, в наступление и обороне она всегда была изящна, а самое главное, уверена в себе и в своих возможностях. К сожалению, но про паренька подобные слова стали бы самыми кричащими слухами, одноручный меч просто не хотел верно ложиться в руку. Из пальцев деревянный муляж выскальзывал и каждый раз дрожащая рука слабо держалась за него, пытаясь не показать своего страха перед неизвестным. Это не первая тренировка между этими двумя, и далеко не последняя. Шэнь Хэ успела привязаться к этому парню, как бы странно и иронично это не звучало от той, чьи эмоции запечатаны нитями. Чун Юнь тоже привык к ней, к её холоду и необщительности, к чужой отстранённости, это действительно человек, которого он искал. Иногда, конечно, между ними происходит непонимание, одна спрашивает что-то, что для неё не является личным или чем-то, чего можно стыдиться, а другой сразу впадает в жар и начинает быстрее есть своё мороженое, чтобы не расплавиться. Всё же, Шэнь Хэ определённо следует учиться общаться с людьми, при этом не угрожая им скорой расправой. - Любая оплошность отзывается на твоём лице отчаянием, брать новое оружие без подготовки было опрометчивой идеей... Тихий голос Шэнь Хэ разлетелся слабым эхом в горах, Чун тяжело дыша сидел под деревом и пинал носком обуви какой-то камень, который при сильном ударе со свистом полетел вниз. Старшая заметила это боковым зрением, она стояла всё это время спиной к племяннику, не желая напрягать детскую душу своим холодным взглядом, но сейчас обернулась в пол оборота к нему. Мальчик сильно сжимал траву пальцами, его взгляд был потуплен и смотрел куда-то себе под ноги, раздражение и разачарование в самом себе заполонили чувствительное сердце юноши. Девушка редко общалась с людьми и подобные проявления эмоций были ей чужды, но наставница иногда рассказывала ей о том, как можно поддержать человека в сложную минуту... Шэнь Хэ медленными и плывучими шагами подошла к парню, тихо и легко села рядом с ним закидывая косу себе на плечо. - Чтобы побороть трудности в обучении нужно представить себя на поле битвы, пытаться воспроизвести в голове мельчайшие детали и стараться заставить своё сердце затрепетать в сладком испуге... - девушка аккуратно поднесла руку к голове Чуня и нежно потрепала мягкие волосы, заставляя растрёпанную причёску взлахматиться ещё больше. Несколько отдельных волосинок выбились из композиции под названием "гнездо", в голове у старшей пролетела мысль о том, что волосы у племянника похожи на облака, - так говорила Юнь Цзинь на тренировке актёрского мастерства с путешественником, может этот совет поможет тебе? - Я... я не знаю... - Чун Юнь наконец взглянул на неё, в его глазах читалось горе и... и огонёк зависти? - Почему ты... почему Син Цю... у вас выходит это так легко, вы как пёрышки пархающие на ветру, каждое движение это отдельный танец и каждое вызывает восторг... а у меня... у меня жаба без задних ног... - Он поднял одну руку с земли и посмотрел на свою ладонь, самая обычная - ни одной царапины, ничего, но не уже ли она настолько привыкла к двуручному оружию, что стала такой грубой? - Не уж то единственное на что я пригоден... - почему-то он остановился, сердце забилось часто, до звона в ушах, обида поселилась в сердце юноши, никто не сможет победить её кроме него самого. - Давай пойдём отсюда... Внутренний голос Шэнь Хэ прошептал ей, что лучше было бы остаться здесь, интуиция кричала о том, что спускаться с горы явно ужасная идея, особенно для морального состояния девушки. Однако, безэмоциональное сердце адепта где-то вдалеке помахало ручкой и показала на такое чувство, как «забота и беспокойство о своих ближних». Она кивнула и подобрав чужой рюкзак, подола руку своему племяннику, тот устало схватился за неё и с болезненным видом поднялся, слегка отряхивая штаны от земли. Тётушка решила пожалеть своего милого родственника и даже не заставила нести их вещи, Чун Юнь даже не напомнил ей об этом и просто пошёл. Пошёл так, как ходят истинные мужчины после пьянки, шатаясь и на подкошенный ногах. Девушка поспешила за ним, её походка была неслышна и так легка, как будто она не находилась в компании человека больше пяти часов. Обычно длинные разговоры утомляют её морально и заставляют удалиться, но с Чуном всё происходит по-другому – разговоры с ним наоборот заставляют расслабиться и отдаться мирному течению времени, с юношей становится спокойнее и он не отворачивается от неё каждый раз, когда та говорит что-то не так. Тишина царила вокруг этих двоих, одного мучали мысли о тренировке и о бесполезных попытках улучшить навыки, а другая смотрела на горные виды, открывающиеся на такой высоте. Горные массивы заполняют собой всю территорию государства, и все эти каменные изваяния были частью истории войны между архонтами. Каждая пылинка имела свою историческую ценность, они бы рассказали всё, что видели, но Селестия не дала им дара голоса и слуха. Они не могут чувствовать или самостоятельно передвигаться, лишь человечество управляет и ставит цену их существованию. Человечество решает всё, не интересуясь мнения других, люди зачастую думают о том, что нужно принести в жертву, чтобы их моральное и физическое состояние стало лучше? Её отец был такой же, но Шэнь Хэ давно простила его. Он сходил с ума от горя и досады, а она не понимала этого или не хотела воспринимать действительность, но перед тем монстром она… Поток мыслей прервали чьи-то синие волосы и смазливая улыбка, которые она увидела издалека. Кто-то, но для девушки это было всегда что-то, уверенной походкой направлялось к ним, при этом махая одной рукой. Чун Юнь тоже заметил этого человека и поспешил ускорить шаг, на его лице можно было заметить удивление, конечно, откуда здесь мог появится его друг? Шэнь Хэ решила ради уважения не подавать своей недоброжелательности к этой персоне, хоть получалось это у неё редко, точнее, почти что никогда. Следить за эмоциями для неё всё ещё было проблематично, но со временем она привыкнет к повадкам людей и сможет прятать настоящее внутри себя. - Мой милый и любезный Чун Юнь… - Син Цю подошёл к ним и приветливо помахал своему другу рукой, а затем решил перевести взгляд на спутницу мечника. Страх заселился в душе и во взгляде, когда синие глаза встретились с глубиной чужих и с какой ненавистью девушка смотрела на него… кажется, скоро Син Цю придётся несладко, особенно после того, что он собирается сделать, - И Мисс Шэнь Хэ, я тоже рад вас видеть рядом с Чунем… знаете, какая удача, что я застал вас в момент спуска, а то знаете, подъём в гору был бы утомительным… - Какая неприятная случайность, что тебя привело сюда, в тот момент, когда мы собирались уйти? – Шэнь Хэ сверху вниз посмотрела на парня, чьё присутствие рядом с собой она терпеть не могла. Как бы сильно ей не пытались объяснить, что все его слова зачастую сказаны в шутку, она всё равно не могла понять подобного юмора. Особенно ей не нравились шутки над племянником и ведь эти «приколы» зачастую плохо влияли на Юня, сколько раз он приходил к ней весь красный и просил своего мороженого? Она уже специально научилась готовить его, чтобы в любой момент можно было помочь парню с его проблемой. - Меня сюда привёл зов сердца и был он вызван моим сердечным Чун Юнем, - Син Цю бережно взял руки парня в свои и подошёл к нему на шаг ближе. Как хорошо, что они одного роста, их глаза находятся на одном уровне и при последующих словах мечник сможет видеть реакцию экзорциста, - Мой дорогой друг, ты знаешь как я дорожу нашей дружбы и все шалости направленные в твою сторону лишь шутки, я никогда не пытался выставить тебя на посмешище… Наоборот, я пытался помочь тебе, когда отправлял в места где нет духов… это всё лишь только увидеть твою радость и воодушевление, ты бы видел себя, когда узнаёшь о том, что возможно нашёл клад в виде злых духов… - Шэнь Хэ давно бы отвела бедного Чуня подальше от этого парня, но тот не вырывался, а значит не был против… поэтому, придётся лишь смириться с поражением, - Так вот, зачем я всё это начал… Я люблю тебя и люблю не так, как любят обычных друзей. Ты что-то большее, ты тот, кто заставляет меня полюбить романтические романы, лишь бы представить нас на месте героев! – глаза Син Цю засияли нежностью и… и любовью, он долго скрывал это и наконец смог рассказать о своих чувствах, как же на это отреагирует Чун Юнь? Чун Юня передёрнуло и он рывком вырвал свои руки из клетки чужих, они тут же вспотели, по ним пробежал холодок и мечник стал согревать их – мять, тереть, хрустеть пальцами, в общем, делать всё, лишь бы умерить свой пыл. Поначалу лёгкое удивление начинало перерастать в стыд и испуг, рот открыт, а глаза в ужасе смотрят на друга, всё лицо краснеет и уши вместе с ним покрываются розоватым оттенком. Подул холодный ветер и парень вдобавок весь затрясся, он отвернул свою голову в сторону, начиная рассматривать ближайшее растение, оно намного интереснее, чем друг, который всеми силами пытался взглянуть в чужие глаза. Но Чун умело прятал их, даже чёлка была на его стороне, она благородно скрывала своей тенью половину лица. - А-а… я… Шэнь Хэ заметила состояние племянника и даже пыталась дотронуться до лба, дабы проверить температуру. Слова Син Цю она поняла, точнее, смысл сказанных слов и чувство, которое он пытался выразить, такие же признания писал её отец матери после её кончины. Правда, в детстве эти бумажки заставляли желать такого же отношения к себе, чтобы её кто-то любил также, клялся всем, что имеет… но сейчас признание сказанное из уст этого мальчишки вызвали лишь гнев и желание спрятать родственника себе под крыло. Син Цю озарили самым ненавистным взглядом, который он получал за всю свою жизнь. Глаза девушки так и сверкали огнём, а левая рука дрогнула и из кончиков пальцев появился синий огонёк, разлетевшийся в мельчайшие частички, которые говорил о том, что своими возможностями экзорциста она может пользоваться не только противных духов. Если бы вся злость переполняющая Шэнь Хэ вырвалась сейчас наружу, то бедному мечнику пришлось бы склонить голову и смериться со своей участью... участью отвергнутого и убитого влюблённого дурочка. Чунь Юнь же продолжал тереть свои ладони отвернувшись от своего друга, весь красный и дрожащий он выглядел как маленькая девочка из сказки. Его глаза, выражающие совсем недавно лишь пустоту и отстранённость от реальности сейчас сверкали, как озеро при луне, когда блики спутника ложатся на водную гладь и медленно переливаются. Почему парень не хотел, а может и не мог сказать что-либо, дабы защитить своего близкого человека. Он скорее всего пребывал в своих кричащих и метающихся мыслях, страх и смущения не хотели отходить от юного мозга, а вот желание побыстрее удалиться отсюда осталось на месте. Теперь пареньку хотелось скрыться подальше от Син Цю, чтобы не смотреть на него и не обронить ни одного слова по поводу признания. Уйти в глухую заброшенную деревню, скитаться по миру, стать как тётушка – учеником адепта, куда угодно, лишь дальше от ждущего взгляда друга. Но почему-то в это же время хотелось подойти и обнять, чтобы обняли в ответ… хотелось дарить тепло и получать его в ответ, чтобы оно не заставляло силу внутри него вырываться наружу, наоборот, чтобы сила утихала. Чтобы трепетало сердце, чтобы краснели щёки и уши, этого всего хотелось, но это ведь неправильно, встречаться с другом… С самого детства их никто не мог разделить, и каждый с сознательного возраста полюбил другого больше, чем друга, но внутренняя стена мешала их любви. Один понимал, что семья не одобрит подобного, да и попытаются они быстрее запереть его дома, в добавок невесту найдут, чтобы отошёл от своих выдумок. Другой боялся другого, вдруг у них ничего не получится? Тогда он потеряет друга, и возлюбленного по совместительству, он не сможет вынести этого, итак тихий и закрытый парень уйдёт в свой внутренний мир мечтаний, позабудет о реальном мире… захочет покончить с любой связью с миром, просто уйдёт и никому не скажет, да и кто будет искать, если друг потерян. - Он ничего от тебя не хочет. Три фигуры сидели в свете ламп, скоро наступит ночь и все земли великого Бога Контрактов скроются во мраке, проснётся нечисть из глубин и несколько отважных экзорцистов пойдут изгонять её. Голубое свечение будет изредка мелькать где-то вдали, давая понимание защиты и спокойствия, люди выполняют свою работу и получают благодарность за это. Только твоё ребят не идут по домам, лишь они остались на тихий улочках Ли Юэ, их голоса разрезают вечерний воздух своей эмоциональностью, каждый рассказывает что-то своё, свои переживания или новости. Рассказы весёлых девушек о курьёзных случаях с покупателями, истории о новых кулинарных творениях, о скидках в ритуальном бюро и разговоры о нашумевшей опере, что скоро будет показываться. И только один парень сидит грустный, лишь он рассказывает о своём горе и он же заставляет двух подруг испытать что-то кроме яркой радости. - Ты не обманываешь, она прямо так тебе и сказала!? – Сян Лин развернулась так, чтобы видеть лицо своего друга, ни одного намёка на ложь на нём не было, лишь глубокая тоска и печаль. Журчащее масло на сковородке заставило повара развернуться к плите и продолжить своё занятие, но она продолжала внимательно слушать рассказ Син Цю. Девушка слишком долго ждала момента воссоединения этих двоих, сколько признаний с обоих сторон она слышала во время бесед наедине и вот, наконец один из них решился на первый шаг, а здесь всё накрылось медной кастрюлей. - Да, даже Чуню не дала и слова сказать… - Син Цю устало облокотился щекой об руку, начиная задавать пальцами другой руки незамысловатый ритм. Его порция с едой так и осталась нетронутой, сейчас, единственное что волновала мечника – если не начать встречаться, так хотя бы поговорить с другом на этот счёт, - После этого она стала, как сокол с птенчиком, везде следить за ним, только хочу подойти к нему, как она сразу появляется и уводит Юня подальше от меня… И самое главное, я же вижу что он ведь тоже на меня смотрит и даже изредка оглядывается, но в то же время ничего не предпринимает! Почему не может прямо сказать ей о том, что тоже любит меня и вообще, судьбой предначертано ему быть со мной… так нет, мы лучше будем томить меня своими нежными улыбками и грустными взглядами, показывая, что тоже не рады препятствию в наших дальнейших отношениях! – мальчик обиженно надул свои щёки и даже притронулся к палочкам, но к сожалению лишь для того, чтобы покрутить их в руке, дабы хоть как-то успокоиться. - Не волнуйся, мы поможем тебе завоевать её доверие! - Ху Тао подскочила со своего места, звонко ударяя своими ладонями об деревянную поверхность, пустые тарелки даже подскочили от неожиданности, девушка наклонилась через стол, почти впритык приближаясь к лицу парня. Её радостные сверкающие глаза стояли перед Син Цю, как последние лучики света и надежды в его тёмной душе, - Ты станешь идеальным зятем и прекрасным парнем для нашей снежной красавицы, даже Шэнь Хэ не устоит перед твоим обаянием, а самое главное, перед силой любви, что встала между двумя разлученными голубками! – хозяйка ритуального бюро протянула руку к лицо юноши и схватив за щёку стала оттягивать её, однако, мечник был даже не против, потому что поддержка двух подруг никогда не будет лишний. Да и уверенная улыбка азарта на лице Ху Тао подсказывала, что всё пройдет идеально и по заранее спланированному плану.