Treehouse

У Изуку был хороший день. Утром он читал о большой битве прошлой ночью. Там было так много новых героев! Он сделал немного записей в тетради для анализа причуд и пошёл в школу, решив, что сможет закончить анализ там. Он очень любил школу. Сегодня у них был тест и он уверен, что наберёт высший балл, ведь очень усердно учил эту тему. Учительница английского даже похвалила его за хороший ответ. Остальные учителя сегодня не относились к нему предвзято, думая, что его хорошие ответы — результат списывания. Каччан сегодня всего лишь обзывал его и ставил подножки, ничего серьезного. Ну, конечно, в конце уроков он сжёг и выкинул его тетрадь и сказал ему спрыгнуть с крыши, чтобы получить причуду в следущий жизни. Но это ничего. Тетрадь он смог найти, она всего лишь промокла, страницы не пострадали. Если он аккуратно высушит блокнот, возможно, записи не пострадают. А насчёт слов Каччана — он не волновался. Он знал, что Кацуки иногда не контролирует, что говорит, да и Изуку привык к такому. Каччан не первый, кто говорит ему это сделать. Но он никогда даже не думал об этом. Или, по крайней мере, ему не хотелось. Возможно, характер Каччана был спровоцирован его причудой. Взрывная причуда — взрывной характер. Ведь часто люди с причудами животных имели какие-то животные инстинкты или привычки, а люди с ментальными причудами были более спокойными. Изуку надеялся, что это просто причуда влияет на Каччана. Он в некоторой степени был рад, что родился беспричудным. Тогда он сможет стать первым героем, у которого нет способностей. Так он сможет помочь многим беспричудным людям понять, что они не бесполезны и могут всё тоже, что и люди с причудой. Возможно, тогда ужасная статистика самоубийств беспричудных упадёт. Всё хорошо. У Изуку был хороший день. Сейчас он возвращался домой. Он уже подходил к подземному мосту, как вдруг услышал, как упал мусорный бак в другом переулке, за которым послышались тихие всхлипы. Мидория сразу же начал шагать к переулку, чтобы проверить, всё ли в порядке. Возможно, кому-то нужна помощь. Тихими шагами, которым он научился за долгие годы издевательств, он подошёл к переулку, прислонившись к стене. Он осторожно заглянул туда, чтобы убедиться, что там безопасно. На его глаза попался только подросток с фиолетовой копной волос, который сидел возле стены, прижав колени к груди. Судя по кровавым пятнам на его рукаве, у него была ранена рука. Мидория начал медленно подходить к мальчику, который всё ещё не замечал его, вплоть до того момента, пока Изуку не коснулся его плеча. Подросток сразу же вскочил на ноги, как напуганный дикий зверь. От неожиданности Изуку испугался и упал назад: — Н-не волнуйся, я н-не собираюсь причинять тебе б-боль, — заикаясь, заверил Изуку, смотря прямо на парня. Это был парень, примерно его возраста, где-то на голову выше Изуку, с пурпурными волосами и глазами. Он был одет в школьную форму, а на его лице был намордник, что больно впивался в щёки, оставляя там красные следы. У подростка была гипервентиляция, может паническая атака, ведь он, похоже, не понимал слов Изуку и не очень осознавал происходящее. Изуку поднял руки на уровне головы, чтобы было видно, что он не собирается ничего делать. — Х-хорошо, всё в порядке, я не п-причиню тебе вреда. П-просто повторяй за мной, л-ладно? — мягко и спокойно говорил Изуку, встав на ноги, — повторяй за моим дыханием. Раз — вдох, два — выдох. Подросток пытался начать спокойно дышать, но у него не получалось, он продолжал прерывисто дышать и пытаться что-то сказать, но из-за намордника у него не получалось. — Всё н-нормально, всё нормально, — мягко заверял Изуку, — попробуй ещё раз. Раз — вдох, два — выдох. Всё в порядке, тебе ничего не угрожает. Изуку повторял так ещё несколько раз, пока спустя минуту парень не успокоился. Его дыхание выровнялось и он смог сосредоточиться на Изуку. — Хорошо, а теперь я подойду к тебе, чтобы снять это с тебя, ладно? Кивок. Мидория медленным шагом подобрался к парню и осмотрел намордник. У него были кожаные лямки, которые были очень сильно затянуты, так что снять их было нереально сложно и это причинило бы много боли. Поэтому Изуку пришлось придумывать альтернативные варианты. Он осмотрелся на наличие полезных вещей и заметил острую жестяную банку, которая могла сработать как нож. Изуку быстро подобрал её. Похоже, другому подростку не очень нравилась эта идея, поэтому он отступил шаг назад, с недоверием глядя на Мидорию. — Не переживай, это будет совсем не больно, — мягко и успокаивающе сказал Изуку. Он начал острым углом консервы резать ремешок, что было, по правде говоря, не самым быстрым процессом. Спустя две минуты всё получилось, у Изуку уже болели руки, но он победно и нежно улыбнулся результату. Пурпурноволосый подросток повернулся к Мидории и жестами сказал [спасибо], при этом с некой опаской глядя на него. Изуку несколько секунд просто молчал, смотря на руки парня, после чего лучезарно улыбнулся и тоже на языке жестов ответил [всегда пожалуйста. Как тебя зовут?] [Хитоши Шинсо, а ты?] [Мидория Изуку, приятно познакомиться. Ты хочешь пойти домой или я могу помочь тебе обработать раны?] Хитоши несколько секунд стоял в раздумьях, после чего ответил: [Можешь, пожалуйста, помочь мне? Я не хочу, чтобы мои отцы сильно волновались обо мне, поэтому лучше привести себя в порядок. Но если ты не хочешь, я пойму, не хочу доставлять тебе проблем.] [Ты не доставляешь мне проблем, правда. Я ведь сам предложил. Тем более, тебе нужна помощь, так что я всегда рад помочь. Я имею ввиду, что не против этого.] — жесты Мидории превратились просто в кашу, так что разобрать их было сложно. Хитоши на это лишь фыркнул, из-за чего Мидория покраснел, — [просто, плохая привычка. Пошли за мной, я оставил свою аптечку в одном месте.] Мальчики пошли вместе к речке, возле которой рос небольшой лесок. Пробравшись в самую глубь, Изуку и Шинсо подошли к большому дереву, сверху которого был самодельный домик на дереве. Скорее, просто коробка из досок, в которой могло поместиться человек пять, с такой же простенькой крышей из веток. В домике была небольшая "трасса" и мостик к другим веткам, где можно было просто посидеть. На ствол были прибиты кусочки досок, как импровизированные ступеньки, а под деревом были лавочка и стол. [Вот мы и пришли], — с улыбкой сказал Изуку, — [если твоя рука очень сильно болит, можешь посидеть здесь, а я быстро возьму аптечку и спущусь к тебе]. Шинсо махнул рукой, мол, да нет, всё нормально. Изуку лишь улыбнулся и начал взбираться по деревяшкам на вверх, а за ним и Хитоши. Он должен был признать, что это было довольно сложно. Может, помогала и его раненая рука, но он чуть не упал на середине лестницы, еле удержавшись за ветку. Было бы больно. Наконец, когда они взобрались, Шинсо мог спокойно вдохнуть, залезая в домик. Внутри был маленький столик, на котором лежало несколько тетрадей и аптечка, возле стены лежало зелёное одеяло, на полу разместился небольшой кофейный коврик, а возле другой стены стояло два стула. Выглядело простенько и немного неряшливо, но чисто и как-то спокойно. Пока он осматривал домик, Изуку уже достал всё нужное из аптечки и подозвал Шинсо к себе. Они сели на мягком одеяле и Мидория начал промывать раны на щеках Хитоши. Всё это время они сидели в тишине, слушая шум ветра и пение птиц. Когда с этими ранами были покончено, Мидория попросил Шинсо снять верх формы, чтобы он мог обработать рану на руке. Хитоши не сопротивлялся, послушно снял форму, показав много синяков, как старых, так и новых, на животе и рёбрах. После этого Изуку начал обрабатывать рану. Это было несколько глубоких царапин, похоже, от больших когтей, как у леопарда или льва. Один из них пришлось зашить. Благо, Изуку уже имел опыт в этом, за столько лет издевательств он был обязан этому научиться. Для героя это тоже хороший навык. Шинсо всю процедуру молчал. Как бы ни было больно, он не издал ни звука, лишь тяжело вздыхал. Через несколько минут Изуку затянул повязку вокруг руки Шинсо. Мидория улыбнулся, Хитоши тоже. [Ты можешь идти домой или, если хочешь, мы могли бы ещё посидеть здесь], — предложил Изуку, после чего сразу же начал бормотать извинения и подписал, — [прости, глупая идея, ты, наверное, не захочешь общаться с таким, как я. Мне очень жаль, я такой дурак.] Хитоши положил руку на плечо Изуку в успокаивающем жесте, из-за чего Мидория остановился и опустил голову. — Да нет, я не против потусоваться с тобой, — тихо сказал Хитоши, впервые с момента встречи. — Ты кажешься неплохим человеком. И что ты имел ввиду, когда говорил, что я не захочу дружить с таким, как ты? Мидория несколько секунд молчал, смотря на свои ноги, после чего, еле слышно, ответил: — Я б-беспричудный. Изуку сутулился, как будто хотел казаться ещё меньше, как букашка, исчезнуть. Его плечи тряслись, тело напряжено, ожидая удара или момента, когда ему придётся бежать. Но ничего не произошло. Мидория осторожно поднял голову, чтобы посмотреть на Шинсо и увидеть... ничего. Изуку подумал, что, возможно, он его не услышал. Прежде чем Мидория собирался ещё раз повторить, заговорил Хитоши: — Это ведь ничего не меняет, — мягко сказал пурпурноволосый, как будто теперь они поменялись местами и уже была его очередь успокаивать Изуку. — У меня причуда злодея, все говорят, что я должен быть плохим, хотя я никому не хочу причинить вреда. Мои отцы говорят, что причуда — всего лишь инструмент, как нож. В зависимости от того, кто и как им пользуется, он может быть плохим и хорошим. Кто-то может с помощью него приготовить блюдо, а кто-то может убить. Шинсо замолчал, подумав, что слишком много сказал и Мидория, скорее всего, подумает, что он какой-то дурак и сейчас скажет это. Но ничего такого не случилось. Изуку лишь заплакал, громко всхлипывая, из его больших зелёных глаз капала целая река из слёз. Если бы Шинсо не знал, он подумал, что это такая причуда. Хитоши не умел обращаться с грустными людьми, особенно плачущими. Один из его отцов был очень эмоциональным, много плакал, от радости или грусти. Шинсо никогда не знал, что в таких случаях делать. Это заставляло его чувствовать себя плохо. Он осторожно положил руку на плечо Изуку, немного похлопал. Кажется, это немного сработало, ведь Изуку стал тише всхлипывать, хотя водопад из его глаз не прекратился. Хитоши прикусил губу, немного замявшись, после чего обнял зеленоволосого, начав водить круги по спине, как делал его отец. Спустя минуту Изуку перестал плакать и отстранился, вытирая слезы. — П-прости за слёзы, я слишком бурно от-отреагировал, — промямлил извинения Мидория, — п-просто никто мне ещё такого не г-говорил. Я-я так счастлив. — Не обращай на остальных внимание, они просто засранцы. — Шинсо усмехнулся, услышав тихий смешок Мидории. — С-спасибо, — улыбнулся Изуку. — Кстати, если т-ты не против, м-могу я узнать, какая у тебя п-причуда? Н-ничего, если т-ты не хочешь отвечать, это н-нормально. Мне просто... — Промывание мозгов, — ответил Хитоши, остановив бормотание Изуку, — если человек ответит на мой вопрос, я могу взять его под свой контроль и заставить выполнять команды. — Э-это так круто! — глаза Мидории вспыхнули огоньком интереса. — Сколько людей ты можешь взять под контроль? Ты сможешь заставить злодеев драться друг против друга. Интересно, за ответ считается улыбка или какой-то жест? Это вообще работает с жестами? Ты мог бы помочь кому-то успокоиться, или, например, заставить говорить правду. Это было бы неплохо в героизме. Заставить злодея забыть что-то или навязать ему ложные воспоминания. Столько возможностей! Ты бы мог победить даже Всемогущего, если он не знал бы твоей причуды! А ещё... Хитоши с удивлением слушал бормотание Изуку. Большинство боялись его причуды, не хотели с ним разговаривать. А Мидория был очень заинтересован в ней. Тем более, его вопросы и анализ были действительно хороши. Похоже, он познакомился с хорошим человеком. Мидория вскоре перестал бормотать, густо покраснев. — П-прости! Я п-просто обожаю анализировать п-причуды, а твоя т-такая крутая и интересная! Т-ты бы стал отличным героем! — Спасибо. А ты хочешь быть героем? — Д-да, сколько себя п-помню, я всегда хотел быть г-героем и п-помогать людям! — он грустно улыбнулся. — Н-ну, поскольку человеку без п-причуды будет сложно быть д-дневным героем, я х-хочу стать героем подполья! М-мне ведь главное н-не слава. Т-ты тоже хочешь быть г-героем? — Да, я собираюсь поступить в UA на курс героев и тоже стать героем подполья. Мои отцы тренируют меня, — ответил Хитоши, немного погрузившись в свои мысли. — или, если не пройду вступительный экзамен, пойду на общеобразовательный курс, выиграю спортивный фестиваль и поступлю на геройский факультет. — Э-это так круто! — Мидория сжал руки в кулаки. — Т-твои родители заниматся каким-то видом с-спорта, или может, они полицейские, г-герои? — Да, оба мои отцы герои, один дневной, другой подпольный, ты его вряд-ли знаешь. — В-вау! Я уверен, т-ты станешь отличным героем! Шинсо несколько секунд молчал, обдумывая свою идею, после чего гордо улыбнулся, придумав отличный план. — Хочешь, мои отцы и тебя будут тренировать? Этот вопрос застал Изуку врасплох, как гром среди ясного неба. — Ч-что? Я? Т-твои родители? О-они же герои. З-зачем им тренировать к-кого-то, вроде м-меня? Тем б-более, мы едва знакомы. Р-разве это нормально? — Не переживай, они точно не предвзяты к беспричудным. Тем более, если я попрошу, они точно согласятся. Они будут рады, что у меня появился друг. И ничего, что мы знакомы так мало. Ты уже помог мне, хотя никто из моей жизни, кроме отцов, никогда не помогали. Ты отличный человек и я рад, что встретил тебя. Ты уже мой друг. — Д-друг? — Изуку в замешательстве уставился на Шинсо. — Да, если, ты, конечно, не против со мной дружить. Тебе не обязательно, честное слово, я не хочу, чтобы ты дружил со мной только из-за жалости или что-то в этом роде, — Хитоши нервно потёр затылок. — Так... Давай дружить? Снова слёзы на лице Мидории. — Конечно! У Изуку был лучший день.