Treehouse

Проснулся Изуку только на следующее утро. Неохотно открыв глаза, он прищурился, когда в глаза сразу же начало слепить солнце. Оглядевшись вокруг, подросток заметил Шинсо, что мирно спал, сидя на стуле возле спины. Красивый. Мидория сразу же покраснел от своих мыслей и легонько ударил себя ладошками по щекам, после чего на секунду завис. Гипса не было, раненная рука была лишь перевязана бинтами, совсем новыми. Вспоминая события прошлого дня, Изуку понял, что ему сделали операцию, а сейчас он отходит от неё. Вот почему у него так болела голова. Вздохнув, Мидория перевёл свой взгляд на улицу, чтобы занять себя. Будить Хитоши ему не хотелось, уж больно мирно тот спал. Глядя на голубое небо, Изуку вспоминал, как в детстве, ещё до того, как ему поставили диагноз, мама водила его в парк. Там они играли с Кач-, нет, Кацуки, разглядывая облака и думая, на что те похожи. Из раздумий подростка вырвал звук открывающейся двери, в сторону которой он сразу же повернул голову. В дверном проёме стояли Айзава, Хизаши, Исцеляющая Девочка и ещё один неизвестный мужчина в плаще и шляпе. Изуку он показался знакомым. — Ты уже проснулся, проблемный ребёнок. Как самочувствие? — В-всё хорошо, Айзава-сан, просто немного б-болит голова. Стойте. Он слышит? Изуку в шоке открыл глаза, рукой коснувшись уха, в котором, к удивлению, оказался слуховой аппарат. Когда он успел появиться? Взрослым опять пришлось потратиться на него? Сколько же он доставляет проблем. — Мы проверили твою медицинскую историю, с помощью которой нашли проследнюю проверку слуха, из результатов которых мы взяли тебе временные слуховые аппараты, — объяснил Шота. — Но эта проверка была три года назад, так что, после того, как тебе станет лучше, мы проведём новую и купим тебе подходящие слуховые аппараты. — В-вам не нужно на м-меня тратить д-деньги! — сразу же воскликнул Мидория, активно махая руками, случайно вырвав иглу от капелицы, что находилась у него в руке. — Осторожнее, ты можешь себя поранить, — Исцеляющая Девочка подошла к Изуку и начала осматривать того. — А на счёт денег не волнуйся. Я то знаю, у Шоты и Ямады предостаточно денег, для них покупка слуховых аппаратов мелочь. И да, заживает всё хорошо. Мне не удалось исцелить все твои раны из-за серьезного недомогания, но за эти три дня ты хорошо поправился. Три дня? Изуку столько лежал в больнице? Какой ужас, он пропустил школу! Учителя будут в ярости. Мидория начал сразу же лихоажно бормотать о том, что ему срочно нужно на учёбу, но Хизаши его становил. — Воу-воу, малыш, спокойнее. Не переживай, мы позвонили в твою школу и предупредили о твоём отсутствии, — Мик решил промолчать о том, что школе вообще было плевать, куда и по каким причинам пропал Мидория. Хизаши, если честно, разрывало изнутри от злости из-за факта того, что всем буквально плевать на бедного ребёнка. — Я что-то пропустил? — всех внезапно прервал голос сонного Шинсо, которого, похоже, только сейчас разбудил их разговор. — Ох, Мидория, ты уже проснулся, я так рад. Как ты? — Х-хорошо, — тихо ответил парень, отводя взгляд от друга. — Простите, что прерываю, но у меня есть важное дело, — человек в плаще и шляпе заговорил. — Меня зовут Цукаучи Наомаса, я детектив, занимаюсь делом Мидории Инко. Мидория-кун, если ты не против, могу ли я взять у тебя показания? — Д-да, конечно, — ещё тише ответил Изуку. Зачем ему давать показания? Дело Мидории Инко? Неужели то, что он всё рассказал, привело к тому, что у его мамы проблемы? — Спасибо. А теперь попрошу всех присутствующих покинуть помещение на некоторое время. Все ушли, как и велел детектив, после чего Изуку и Цукаучи начали. Наомаса сказал о своей причуде, после чего Мидория на секунду выпал. Как он мог не узнать Цукаучи Наомасу, одного из лучших детективов в Мустафу. У него такая потрясающая причуда, он может знать, говорит человек правду или ложь. У него было столько вопросов, которые, к сожалению, пришлось отложить. Как только полицейский записал дату, время и всё прочее, на диктофон, началось самое тяжёлое для Мидории. — И так, Мидория-кун, не мог бы ты, пожалуйста, рассказать о жизни со своей матерью? Помни, что мы можем остановиться в любую секунду. — Я п-помню, спасибо. С Инко жить было н-нормально. Особенно до т-того, как мне поставили диагноз "б-беспричудный". П-после этого Инко начала всё р-реже бывать дома. С-сначала она задерживалась на работе, п-потом в барах. Инко много п-пила и начала пропускать с-смены, из-за чего её уволили. Всё стало ещё хуже. Я п-понимаю, что иногда заслуживал этого, н-но она била меня, часто обзывала и в-винила во всех бедах. Х-хотя, это, наверное, п-правда. Я п-понимаю, что это неправильно, н-но мне жаль Инко. Если бы у меня б-была хоть какая-то причуда, даже бесполезная, то п-папа бы не ушёл от нас, она бы не н-начала пить, не ушла с работы. Моё р-рождение стало спусковым крючком, к-каждый год всё только хуже и х-хуже. Было плохо нам обоим. Инко страдала м-морально, и из-за этого я страдал ф-физически. Инко часто п-пропадала из дома, в холодильнике почти никогда не б-было еды. Я научился готовить, с-стирать, убирать, в общем, делать всё сам, где-то в в-восемь лет. Стирал вещи мылом, сдавал бутылки, чтобы к-купить себе поесть. П-потом стало немного лучше, Инко н-начали давать деньги из-за того, что она была безработной. Это п-помогало. До это жили только н-на одни деньги, что давало г-государство ей, как матери одиночке. Всё шло неплохо. Я п-приходил домой, запирался в комнате, Инко забывала обо мне, я о ней. Н-но в последние несколько месяцев она стала р-раздражительной, ей опять х-хотели перестать давать д-деньги, говорили уже найти работу. Поэтому она с-стала чаще меня бить, ну, и вот... — Спасибо, Мидория-кун, — спокойным голосом сказал Цукаучи, чему Изуку был рад. Он бы не выдержал ещё больше жалости к себе. — Ты когда-нибудь пробывал обращаться в полицию, говорить об этом учителям? — Да, никто н-не слушал. Я всего один раз, когда мне было ш-шесть, пожаловался в полицию п-после сильного избиения Инко. Но, как только п-полицейские узнали, что у меня нет причуды, они сказали мне не тратить их время и п-прекратить искать внимания. С учителями та жа история. В-вот только они ещё и звонили Инко, говоря о т-том, что я жаловался на неё, п-после чего становилось ещё хуже. — Понятно, спасибо. А теперь немного подробнее о учителях, точнее, о школе. Как у тебя там обстоят дела? — Наомаса не идиот, он знает, что над Мидорией ещё и издевались в школе. — Я... Я не люблю школу, — Изуку играл с краем больничной рубашки, зная, что сейчас скажет много лишнего о чём будет потом жалеть. — Я люблю учиться, но я н-не люблю школу. Ученики меня не любят. Они часто б-берут мои вещи без спроса и не возвращают; рисуют гадости в моих т-тетрадях и на парте; оставляют на моём стуле и в моих б-ботинках кнопки; ставят п-подножки или просто бьют, и никогда н-не зовут меня по имени. Деку. Моё школьное прозвище, которое используют д-даже учителя. Его мне придумал Ка-, друг, ещё в детстве. Так что вот, т-такие дела. Неприятно, но я даже п-привык. — Это не нормально, Мидория-кун, тебе не нужно к такому привыкать. Мы разберёмся. Не можешь ли ты рассказать побольше о своих учителях и учениках, которые издеваются над тобой? Дальше шёл ещё час рассказов о тяжёлой жизни Изуку. Мидория за всё время, к его удивления, даже ни разу не прослезился, это было достижение. Его расспрашивали ещё о школе, о знакомых, родственниках, с которыми он мог бы остаться. Раньше бы Изуку подумал, что его отправят в приют, но сейчас у него есть Айзава, Хизаши и Хитоши. Приятно осознавать, что всё изменилось в лучшую сторону. Что у него есть те, кто его ценит. Допрос закончился, в комнату вошли взволнованная семья, которая сразу же засыпала Мидорию вопросами о его состоянии. Тогда Изуку улыбнулся. Он был так счастлив, что за него теперь кто-то переживает, что кто-то его ценит. Даже мысли о том, что он обуза, беспричудное отродье, отошли на задний план. Мидория принялся есть блинчики с клубникой, что купил ему Ямада-сан, заинтересовано слушая разговор Мика, Шоты и Шинсо. Было так уютно видить их взаимодействие, так по-домашнему. — Я ведь не вернусь обратно, правда? — тихо спросил Изуку, доев еду. Он знал, что такого не допустят, но хотел убедиться. — Конечно, мы тебя так легко не отпустим, — с улыбкой отвечает Хитоши, Айзава и Хизаши кивают. Изуку так счастлив.