Если ты меня не любишь...

Вы когда-нибудь думали, что у вас дурацкое имя? Стыдились его? Желали, чтобы вас звали по-другому? Примеряли другие имена, и находили, что уродливее вашего собственного имени ничего на свете нет? Вы не знакомы со мной. Моё полное имя звучит так: Мелеф-Мезартим Льюис-Блэкмор Первый. Нет, я не древний демон, вылезший из преисподней (хотя таковым я время от времени себя ощущаю, например, когда выхожу из душа – моя кожа краснеет, и я становлюсь похожим именно на демона). Такое прекрасное во всех отношениях имя подарила мне моя дорогая матушка. И если с двойной фамилией всё более-менее понятно, то моё имя нуждается в довольно длинном объяснении. Начну с того, что задолго до того, как я родился, моя мать была нормальной женщиной, - и, может быть, даже стала бы хорошей матерью для меня, - но, к моему сожалению, она сильно увлеклась спиритуализмом, астрологией и экстрасенсорикой. Сначала всё это было лишь безобидным хобби моей матери, но, видимо, ей хотелось заниматься всем этим более глубоко. Поэтому через некоторое время после моего рождения, а если конкретно, через 7 лет, 3 месяца и 18 дней, моя матушка вступила в некоторую секту, гордо называющую себя «семьёй», и перестала быть нормальной женщиной не только в моих глазах, но и в глазах общества. Я родился 28 июня 2002 года, то есть, под знаком зодиака Рак. А назван я в честь двух звёзд. Моё первое имя, Мелеф, дано мне в честь Эпсилона Рака, двойной звезды Мелеф. А второе моё имя, Мезартим, - это одна из ярких звёзд, образующих созвездие Овен. Почему Овен? Потому что это мой знак в Лилит, а по мнению моей матери это значит, что я стану очень трудолюбивым и буду всегда хотеть покорять мир, а ещё смогу победить зло и спасти этот прогнивший мир… Сложно, да? Мне тоже поначалу было нелегко, но я привык, значит и вы привыкнете. Ну а по поводу того, что я Мелеф-Мезартим Льюис-Блэкмор Первый… Это я и сам не знаю и толкового объяснения этому не нахожу. Может, конечно, моя матушка рассчитывает на то, что когда у меня будут дети, я передам им это проклятое имя как по наследству. Но пока что детей я не планирую, а если в будущем я и решусь на такую авантюру, то это имя я точно своему ребёнку не передам. Как я уже упоминал ранее, моя мать – религиозная фанатичка. И хотя я варился в этом адском котле религиозной секты (какое забавное словосочетание!) с самого детства, я вырос вполне обычным человеком – я атеист и реалист, ни во что не верю и ни на какого Бога не полагаюсь. Сам иногда удивляюсь этому факту. Я много чего пережил в детстве. От всех возможных и невозможных болячек меня лечили народными методами, таскали по разным подозрительным местам вроде старых заброшенных церквей, брали на странные мероприятия, - сейчас, будучи достаточно осознанным человеком, я понимаю, что это были религиозные ритуалы мамочкиной «семьи», - и даже пытались принести в жертву их странному Богу. И это действия лишь со стороны моей матери. И конечно, отец у меня тоже есть, но ни я, ни даже моя мать, не говорим о нём. Мой отец – тема табу в нашем доме. Нет, он не умер и не пропал без вести. Мой отец такой же ментально больной человек, как и моя мать, только его болезнь опасна для многих окружающих его людей. Думаю, я приведу вам один единственный пример. Надеюсь, его будет вполне достаточно, чтобы понять насколько же психически болен мой отец. Этой трагической истории я дал своеобразное название: «инцидент с молотком». Я пианист. Это важно не только для конкретно этой истории, но и для всего дальнейшего повествования. Мне было почти семь лет, и в тот ужасный вечер я должен был играть Моцарта на новогоднем концерте в консерватории. Моему отцу не понравилось, что я нервничал, и он взял в руки молоток. Сначала он просто угрожал мне расправой над моим несчастным на тот момент дешёвеньким синтезатором, а я, не выдержав напора, расплакался. Он посчитал это абсолютно неприемлемым и, наверное, даже счёл мои излишние эмоции оскорбительными, и поэтому тем самым молотком он сломал мне каждый палец на руках. Я плохо помню тот вечер. Помню чудовищную боль, помню холодные клавиши рояля в заполненной консерватории. Помню, что потерял сознание после выступления прямо на сцене. Очнулся я через несколько часов в больничной палате рядом с рыдающей матерью. Иногда этот день снится мне в кошмарах, но в этих снах в расход идут не только мои пальцы, но и мои ноги, руки, рёбра и моя голова. В этих снах чаще всего очень много крови, и я часто умираю. Ну а если и н умираю, но точно остаюсь инвалидом. После этого случая я больше никогда не видел отца и больше ничего о нём не слышал. Моя мать рассталась с ним, когда я лежал в больнице, и это одна из немногих, - если не единственная, - правильных вещей, которые она сделала в своей жизни. Кстати, как раз в то время моя мать в пух и прах рассорилась со своей семьёй по неизвестным мне причинам (она предпочитает не говорить об этом даже сейчас, когда мне почти исполнилось 18 лет), и мы тоже больше не общаемся. С праздниками тоже друг друга не поздравляем. Что получил моей отец? Я не знаю. Что получил я? Кривые пальцы и травмирующее воспоминание на всю оставшуюся жизнь. Этот человек вызывает у меня лишь отвращение и гнев, я совсем не боюсь его. Я считаю это важным. Да, он мой отец и когда-то участвовал в моей жизни и в моём воспитании. Мой отец совершил ещё много плохих поступков, и я совсем не хочу о них вспоминать. Главное, что его больше нет в моей и без того сложной жизни. Конечно, очень тяжело пережить подобное. Тяжело не только пережить, но и проработать, принять и отпустить. Тяжело понять, что ты можешь полагаться лишь на себя одного; что твои родители могут причинить тебе вред. Причём умышленно, всё холодно рассчитав. Взяв молоток в руки. Без капли сожаления. Тяжело понять о том, что ты больше не хочешь существовать, особенно если тебе вот-вот исполнится только семь лет. Моя первая попытка самоубийства произошла, когда мне было восемь. Но не будем об этом сейчас, я не в том настроении. А ещё у меня есть кот. Огромный и пушистый. Чёрного цвета. Я назвал его Амадеем, в честь Вольфганга Амадея Моцарта. По-моему, это довольно мило. Когда-то в детстве мама принесла мне Амадея после одного из многочисленных концертов. Он очень забавно мяукал, когда был котёнком, и я посвятил ему одну из песен собственного сочинения. Я основал мелодию на том, как он мяукал. Он единственный, кто хоть чуть-чуть понимает меня. А ещё я бы хотел иметь ворона, я бы назвал его Клодом. Я вообще люблю птиц. Они красивые и статные, и у них красивые перья. Сказал ли я всё, что я хотел сказать? Нет, определённо нет. Достаточно ли этой информации для того, чтобы примерно понять почему я так не люблю свою семью? Определённо да. В любом случае, у меня ещё есть время.