Ночь и рассвет Жана Моро

Все его дни, проведенные в башне Воронов, были одинаковыми. Не считая самых первых и самых последних. Это было похоже на процесс наступления ночи. Сначала небо тускнеет, солнце садится, и все озаряется красным. А потом наступает темнота. Вот так и было в первые две недели в Эверморе. Сначала он потерял надежду на то, что все происходящее лишь сон, что родители придут и заберут его домой. Он пытался бороться с нынешними порядками, с тем, что его считают всего лишь игрушкой, но с каждой сломанной костью, с каждым новым порезом, с каждым разом, когда Вороны насиловали его душу и тело, сил на это становилось все меньше. Как и желания жить. Всё погрузилось во мрак. Наступила ночь. Но потом со взлетом Лисов у него неизвестно откуда появилась Она- надежда. Когда обстоятельства заставляют тебя резко повзрослеть, это ещё не значит, что это убивает в тебе ребенка. Он жив, только спрятан очень-очень глубоко. Возможно, это тот маленький Жан виноват в том, что он начал чувствовать, что существует шанс на то, что все скоро закончится. Каждая ночь прекращается. Тьму пробивают первые полоски восходящего солнца. Первым лучом его рассвета была добрая улыбка Рене Уокер, и её «мы уходим». Он и правда выбрался из этого ада. Он не верил, но верил ребенок внутри него. Дитя плакало. Оно отчаянно цеплялось за волосы, слезы тихо катились из глаз. Оно чувствовало, что у него появился шанс, что ночь больше не наступит. Надежда рождалась заново. Но снаружи Жан Моро не проявлял эмоций. Когда он узнал, что Рико, его главный мучитель, демон, стоящий рядом с котлом его комнаты ада, умер, то он не знал, что чувствовал. Это не было злорадством, не было триумфом, не было и сожалением. Скорее это было облегчение. Утро наступило. Он попал в команду Троянцев. Те были друг для друга семьей. Для него это было сложно понять, ведь у него её никогда не было. Троянцы искренне хотели, чтобы он стал её частью. И ребенок внутри Жана отчаянно желал этого. А ещё он тянулся к Джереми Ноксу. Капитан Троянцев казался ему солнцем, которое одаривает его своими лучами. А он хотел тепла. Со временем шрамы на его теле затягивались. Заживали они и на душе, но намного медленней. И не все. Существуют такие травмы, которые не исчезают, а он обладал парочкой таких. Но теперь он может с этим жить. В конце концов, ему теперь светит личное солнце, а значит, темноты можно не бояться.