Привкус металла.

Болезненные, бледные руки резко прикоснулись к чужим плечам. Нож упал куда-то на пол. Молния резко выдохнул от неожиданности, а затем обернулся. Увидев игривую улыбку клона он тоже, чуть заметно ухмыльнулся. –Ты опять порезался. Я уже тебе говорил что ты не умеешь пользоваться ножами? Ну правда, даже еды спокойно нарезать себе не можешь. — Съехидничал Орочи, разглядывая чужую, почти незаметную рану, изредка кидая взор на упавший нож. "Мексиканец" только после указания своего сожителя почувствовал терпимую, но очень жгучую боль. Кровь уже медленно, словно мед растекалась по указательному пальцу юноши и так и сочилась из пореза. Молниеносный недовольно закатил глаза, а затем, наконец набрался сил посмотреть в лицо двойнику, стараясь долго не заглядываться на его улыбку, которая словно жгла изнутри, или, например в его не по-человечески красивые глаза с желтым белком. Эти черты лица, которые отнимали у Орочи какую-то часть человечности и притягивали больше всего парня. –Ты сам подошел ко мне со спины. Я просил больше так не делать. — Недовольно парировал Молния на некую "насмешку" над ним. Наглость собеседника иногда бесила и доводила до белого каления "мексиканца". –Ой-ой. Какие мы тут нежные стали. Обработать порез не хочешь еще? — Опять расплылся в кокетливой ухмылке Орочи, заглядывая клону в глаза. Двойник чуть ближе подошел к Молнии, оставляя между ними пару сантиметров. Это, конечно, напрягало юношу, но за несколько месяцев сожительства со "змейкой" он уже привык к его повышенной тактильности. Было дискомфортно, но терпеть приходилось. Клон неспеша взял за запястье собеседника, а затем, засунул тот самый палец на котором была свежая рана от лезвия себе в рот. Молниеносный вздохнул, то от какой-то неловкости этих действий, то просто от того, что выглядит это мягко говоря "странновато". Щеки Молнии мгновенно залились краской от стыда. Забавно, но если поставить его в постыдное и неловкое положение он будет как шелковый. Орочи об этом уже давно знал и не скрывая того пользовался этой уязвимой чертой своего сожителя. Он знал о том, что именно эти нечеловечные черты клона больше всего и привлекают в нем, сводят с ума. Потому "змейка" и старался этими деталями пользоваться как можно чаще. Стараясь вызвать к себе больше симпатии. Стараясь заставить двойника ещё больше сойти с ума. Юноша водил языком медленно, продолжая все так же смотреть Молнии в глаза. Буквально напрашиваясь на ответную реакцию, хоть он знал что всегда будет одно и то же - стыд и явное проявление любви к нему. Это самое "проявление любви" читалось почти во всем: от такого же стыдливого взгляда до уже целых поступков, фраз, да даже по подколам клона можно было понять что он совсем неровно дышит по отношению к Орочи. Это льстило. Но, подлость поступков "змеи" была не только в этом. Он смог зацепить двойника и другим своим состоянием. Не как сейчас; хитрым, ехидным и даже провокационным. Таким сам Орочи был редко. Скорее наоборот, он завоевал симпатию юноши своей невинностью и спокойствием. Правда, вел он себя так лишь с самого начала, и только потом обнаглел, узнав все слабые места своего сожителя. Пока один чувствовал металлический привкус во рту, другой сгорал от стыда и прикусывал губы, дабы хоть чуть-чуть отвлечься. Хотя, такие действия тоже для Молнии будут немилосердны. Он всегда прокусывал плоть собственных губ до крови. А это для Орочи было лучшим поводом для поцелуя. У самогó Орочи по правде, всегда были странные желания связанные с чужими телами или кровью. Это можно было назвать полноценной наклонностью к каннибализму или каким-то странным фетишем. Правда пока эти наклонности проявлялись лишь в очень странных и мимолетных желаниях, и слава Богу. И тут, как на зло, парень искусал свои губы в кровь, не в силах вовремя остановиться. Опять. Может быть, Молния делал это нарочно, просто отрицая этот факт для самого себя. Возможно, он хотел этого поцелуя. Орочи, не отрывая взгляд от лица своего сожителя, при виде крови на губах довольно и похотливо расплылся в коварной ухмылке. Вынув чужой палец из своего рта он вновь улыбнулся, показывая острые клыки (которые тоже очень сильно привлекали клона), а затем, совсем близко подошел к юноше, не оставляя уже между их телами расстояния и буквально заставляя вжиматься двойника спиной в холодный кухонный стол. Он положил свою ладонь на чужую горячую щеку, будто подготавливая парня к поцелую, а затем вновь выдавил из себя ухмылку. Молния уже давно понимал что к чему и просто вздохнул, с позором и долькой недовольства отводя взгляд куда-то в потолок. Но Орочи знал, что "мексиканцу" это до невозможности нравилось, хоть сам Молниеносный признавать этого не хотел, а может, просто не очень горел желанием думать о том, что ему нравится какой-то фрик с не совсем человеческим телом и то что он сам имеет какой-то кинк на монстров. Вот такое Молния точно признавать даже для самого себя не желал. После всех этих прелюдий и заглядываний друг другу в глаза, Орочи все-таки решился прильнуть к чужому рту, в такой же наглой манере пробираясь туда своим длинным языком. Забавно, но им он мог достать почти до глотки Молниеносного, что постоянно и пытался провернуть, желая предать клону, как он называл "острых ощущений". Хоть по-настоящему "острые" чувства Молния испытывал когда Орочи каждый раз, как и сейчас, впивался ему в губы своими до невозможности острыми клыками... Юноша бесцеремонно начал водить этим самым длинным языком по чужим деснам, вслушиваясь в то, как сожитель удовлетворенно, совершенно не сдерживаясь мычал ему в поцелуй. Во рту пересохло, было влажно и очень жарко. Теперь щеки пылали не только у "мексиканца", который, к слову, вообще никогда не отвечал взаимностью на поцелуй и обычно, когда был "сверху", просто самозабвенно долбился, тихо всхлипывая и получая удовольствие. Зато, когда он сам имел Орочи, то вообще никогда не сдерживал себя от какой-нибудь ехидной фразы или очередного унизительного комплимента связанного с половым опытом своего партнера или все теми же странными "деталями" в его теле. Оба уже окончательно запутались кем являются друг для друга. Вроде дружат, показывают всем и вся насколько сильное у них взаимопонимание, но и подолбиться когда нет лишних глаз они вообще ни разу не против. Да даже более - они могут открыто подкатывать друг к другу даже у всех на виду и с удовольствием по-гейски шутить на эту тему. Вот правда, из этого приходилось слушать хихиканье за спиной и доебы от одноклассников по типу "Может прям здесь пососетесь?", но это обоих не очень сильно смущало. Скорей, давало ещё больше повода для самоиронии и шуток про то, что они буквально один и тот человек. Орочи, наконец, отстранился от партнера, а затем тепло и миловидно улыбнулся, будто сейчас не развратно водил языком в чужом рту, а по-светски беседовал с Молнией. –Даже забавно смотреть на то, как ты течешь от одного поцелуя. — Съязвил юноша, вытирая рот рукавом своей любимой толстовки. –Ты был лучше когда молчал, вот правда. — Выдохнул Молния, все так же удовлетворенно смотря на собеседника, будто всем своим видом показывая то, что ему и правда понравилось. Орочи вновь ухмыльнулся, а затем потрепал Молнию по уже засаленным от сомбреро волосам, зарываясь пальцами в его пряди волос, а в частности проходясь по его челке своими крашенными в черный ногтями, где лак был уже давно несвежим. –Ты правда самая настоящая неженка. Еще хуже чем тот смазливый эмо бойчик. — Ядовито бросил "змейка", пиля взглядом двойника, который, продолжал получать удовольствие даже от таких простых действий как поглаживание по голове. И правда, рядом с Орочи сам Молния становился каким-то слишком любвеобильным, слишком искренним, слишком свободным. Позволяя себе и облапать своего сожителя. Но не исключен факт того, что он сам бы хотел, чтобы "змейка" так же бесцеремонно и не стыдясь трогал его везде где только можно. –Уж кто-бы говорил. — Хмыкнул парень, вновь намекая на то, что они оба с Эдгаром - одного поля ягоды, а затем в очередной раз отвел взгляд в пол, избегая зрительного контакта с Орочи, дабы вновь не видеть его "ослепительной" по мнению самого Молнии улыбки, которая скорее напоминала оскал. На это Орочи лишь с ноткой призрения сщурился, а затем слегка обнял собеседника, словно игнорируя те странные и чуть-ли не откровенные события которые произошли всего лишь несколько минут назад. Правда, наверное, весь этот снисходительный взгляд "змеи" на такие пошлости и нравился Молниеносному. По крайней мере, это была одна из множества причин, почему он и любил Орочи до потери памяти.