Наше последнее лето

Он заставил меня остановиться, когда я направлялся к конюшне. Яркое летнее светило жгло наши головы и плечи: в этот раз мы забыли взять что-то для защиты, поэтому я глубоко вдохнул, прощаясь с мыслью скорее зайти во множество прохладных стойл. Они очень манили сейчас, учитывая палящую погоду. В воздухе стоял запах лошадей. Должно быть, он, как и всегда, хочет сказать что-нибудь глупое, но такое, что точно рассмешит меня на некоторое время, убедив в том, что я дорожу этим придурковатым, но всё-таки милым, внимательным и заботливым парнем. Он появляется перед глазами каждый день, так часто, что я с трудом могу представить жизнь без него. Сложно вспомнить, когда это началось, ведь теперь он неизменная часть моих недель. Быстро и умело заряжает теплом и позитивом вне зависимости от обстоятельств, заставляет любить жизнь ещё сильнее, даже когда, кажется, невозможно: горящим взглядом, яркой улыбкой, искренним смехом. Нам по семнадцать. Это наше последнее лето за городом, а потом, может быть, мы разойдёмся навсегда, разъехавшись в университеты по разным концам города или даже страны. Мы понимаем и принимаем это: жизнь идёт дальше и приходится подстраиваться под обстоятельства, и иногда они могут не соответствовать нашим ожиданиям. Однако, как же не хочется, чтобы это лето заканчивалось… Я смотрю в его глаза. Они становятся светлее, чем обычно. Возможно, из-за яркого солнца, отражающегося в них бликами? Это красиво. Черты лица мягкие. Он прикрывает глаза на мгновение, будто в чём-то сомневаясь, и тянется к моей ладони. Я позволяю ему взять её, не понимая, что он задумал, но полностью доверяя, иначе не могу. Чувствую, с какой нежностью он касается моих пальцев, кончики которых начинает приятно колоть от такой близости. Сердце вдруг сжалось… Что это за чувство? Это что-то новое.       — Чанёль… — голос подводит, потому что его взгляд… меняется. Что-то не так?.. Парень немного неуверенно тянется к карману свободных разноцветных джинс. Они выглядят особенно яркими под лучами солнца, отпечатывая образ Пака в моей памяти навсегда. Я знаю это. Только сейчас замечаю, как подрагивает чужая ладонь, всё ещё не отпускающая мою. Что это?.. Он так волнуется?.. Глаза расширяются, когда на свет показывается небольшая бархатная коробочка. Она смиренно утопает в его больших, широких ладонях. В такой обычно хранят… Что там?       — Бэкхён, — он смотрит прямо в глаза, и именно в этот момент, от того, насколько глубокий у него голос, я тушуюсь, не понимая, что произойдёт дальше. Нет, это не страх, но... так волнительно, — прошу, закрой глаза. И слушаюсь, потому что иначе не могу. Всё погружается в темноту, скрывая от меня красочные объятия солнца и облаков: ветерок нежно касается моего лица, будто бы пытаясь успокоить. Я чувствую, как он смотрит на меня. Волнение продолжает накатывать волнами. Рядом слышатся фырканья лошадей. Глубоко вдыхаю носом сенной запах, понимая, что ничто не поможет успокоить сердцебиение. Секунда. Две. Холодит руку. Это…       — Открывай, — шёпотом, от которого сердце сжимается моментально. И я делаю это. Он смотрит с неловкой улыбкой и чешет затылок, кашлянув, будто в чем-то нашкодил. Сейчас он похож на маленького ребёнка: неуверенный, смущённый. И всё же говорит:       — Это не то, что я хотел оставить тебе изначально, но на бо́льшее мне нужно ещё немного времени, которого у меня пока нет… Тихо охаю, замечая, как красиво переливаются камушки серебристого браслета. Да, он не выглядит дорого, но это совсем не важно. Кажется... это ручная работа? Возможно, сделанная им самим. От замочка тянется небольшая линия камушков, и она заканчивается тем, что побольше — именно он переливается больше всего. Это… Красиво.       — Чанёль, ты… — и он не позволяет договорить, потому что наконец решается признаться в том, что тревожит сердце уже очень давно:       — Просто знай, что… Даже если наши пути разойдутся, — делает вдох, безумно волнуясь: это сразу понимаю по встревоженному взгляду, — если мы не сможем часто видеться, — зажмурился, будто бы представляя всё это и ужасаясь по-настоящему, — и звонить друг другу, каждое лето я буду ждать тебя здесь! Вздёргиваю брови, поражаясь до глубины души, но не думая задеть его. Чанёль, возможно, пугается того, что я собираюсь посмеяться над ним, сказать что-то грубое, и тут же тупит взгляд вниз, смущаясь сказанного, но всё же… продолжая:       — Я хочу, чтобы ты не забыл меня. Пообещай мне, Бэкхён? Пообещай мне. А я улыбаюсь, заливаясь смехом и обнимая Чанёля, вызывая чужое тихое «ой», сцепляя руки за его спиной крепко-крепко, чтобы не сомневался — я не забуду.

Это наше последнее лето?

Нет, это только начало.