addiction

— После которого из предательств ты вырезал сердце из груди? — шепчет Тэхён, всматриваясь в лицо напротив. — Заткнись! — Гук кричит. Сжимает ладони в кулаки от бессилия. После того, как ты ушёл. — Чонгук, давай поговорим, — шепчет омега растерянно. — Нам не о чём говорить, — альфа ходит из стороны в сторону, держится за свои волосы. — Зачем ты пришел? Именно тогда, когда мне удаётся тебя забыть! Я любил тебя семь лет и два из них страдал от этой любви! Ты причинил мне достаточно боли и сейчас, смеешь стоять здесь, будто ничего не произошло?! Уйди, прошу тебя! — Чонгук, прошу, я люблю тебя, — всхлипывает Тэ. Чон на него наступает, идёт вперёд и пристально в глаза заглядывает. — Любишь? Любимых не бросают, Ким Тэхён, — шипит раздражённо. — Гуки, я хочу объяснить... — А я не хочу слышать. Ты потерял право называть меня «Гуки», когда бросил меня одного, гнить на этом жалком клочке земли! Что ты хочешь услышать? Что я люблю тебя?! Тэхён пятится назад, поджимает губы, и дрожит всем телом, всхлипывает несдержанно. — Я люблю тебя, Тэхён, — с самим разочарованным лицом в мире цедит альфа. — Но больше не позволю сделать себе больно, — как приговор. — Что тебе не нравилось в наших отношениях? М? Я всегда был к тебе нежен, носил на руках и был готов убить любого, кто даже допустит мысль о том, чтобы тебе навредить... Голос его болью и отчаянием наполнен, она и в глазах отражается слезами. Тэ действительно причинил ему столько боли? — Я всегда был тебе верен, а ты? Что делал в это время ты, Тэхён? С другим трах— — Я ни с кем не спал! Я соврал тебе, чтобы не упасть в твоих глазах! — кричит омега и дёргается, как от пощёчины, когда слышит: — Я уже в тебе разочаровался! Ким замирает, молча глотает слёзы вперемешку с безнадёжностью. Всхлипывает горько и обнимает себя руками, словно потерялся в этом мире и потерял всё, чем дорожил. Так и есть. Чон ощущает его боль, как свою собственную, ведь они её на двоих делят. Чон у него всегда её забирал, лишь бы его любовь не пострадала. А она горит два года, пламенем обжигает и сжигает до тла. — Я так т-тебя люблю, — шепчет и ближе подходит, руки тянет к старшему. — Мне жаль, что я соврал т-тебе, но, п-подумай сам, ты бы почувствовал, если бы я тебе и-изменил... Чонгука словно током бьёт, не прекращая. Это является правдой, ведь боль от измены — невыносима. — Нет, хватит! — Чонгук отталкивает омегу от себя и слышит его прерывистый, испуганный крик. Видит, словно в слоумо, как тот беспомощно пытается ухватиться за воздух. Гук тянет к нему ладонь, но не успевает поймать, ведь Ким стремительно летит вниз. Слышен удар тела об воду, а у альфы внизу живота всё сводит от испуга. Страх парализует тело на добрых несколько секунд. — Нет... Нет! — он отходит назад и с разбега прыгает следом, в воду. Под морской гладью он пытается выцепить родную макушку, но её нигде не видно. Чонгук мотает головой из стороны в сторону, сердце бешено стучит, и всё же ловит взглядом, то, как Тэхёна уносит течением. Его глаза закрыты, возможно, он уже успел захлебнуться или сильно ударился о поверхность воды. Альфа стремительно подплывает ближе и ловит его за запястье, тянет на себя и прижимает к своей груди, всплывая на поверхность. — Тэ? Тэхён? — шепчет и поворачивает голову, чтобы посмотреть на его лицо, лежащее на плече, а после срывается на крик: — Тэхён! Крепко прижимая младшего к себе, Чон отплывает с ним к берегу, прижимает к себе, держа на руках, и кладёт на песок. Тёмные волосы омеги прилипли к лицу, губы посинели, как и кончики пальцев. Но, самым страшным оказалось то, что Тэхён не дышал. Его истинный не дышал. Ресницы омеги, слиплись в треугольники, не подрагивали мелко, грудь не вздымалась от слова «совсем». Он такой бледный, словно труп, что внутри всё сжимается от холодного и леденящего душу ужаса. Чонгук снял с себя свитер, свернул его в ком и приподнимая младшего за плечи, уложил свёрток под них, аккуратно запрокинув его голову. Для того, чтобы язык Тэхёна не препятствовал дыханию. Пульс его прощупывался только на сонной артерии, поэтому, альфа приступил к искусственному дыханию. Обхватил синие губы своими и сделал два сильных вдоха, чередуя их с нажатиями на грудную клетку. Омега на ощупь холодный, словно айсберг, все ещё не дышит и признаков жизни не подаёт. Чонгук срывается на рыдания, но не прекращает реанимацию. Он обязательно спасёт Тэ. — Пожалуйста, прошу тебя! — кричит и снова делает искусственное дыхание. — Маленький, ну давай, — он его по лицу нежно гладит, целует закрытые глаза и продолжает пытаться вдохнуть в него жизнь. Чон готов отдать ему своё дыхание, и, совсем не важно, сколько боли тот причинил. Альфа всё равно его любит и никогда, даже будучи на грани, не желал ему плохого. А сейчас, его сердце разрывается, когда Ким лежит перед ним в таком состоянии: бледный, едва не безжизненный. Тэхён делает самостоятельный вдох, не открывая глаз, а Чонгук выдыхает ещё раз. Он поворачивает голову омеги в бок и тот закашливается, из уголка его губ стекает вода. Пара секунд, и та изо рта выливается вместе с кашлем болезненным. Альфа растерянно бегает зрачками по бледноватому, но уже не так сильно, лицу и гладит его по мокрым волосам. — Дыши, не останавливайся, — шепчет обеспокоено. Тэхён переводит на него мутный и расплывчатый взгляд, открывает рот, чтобы что-то сказать, но не издаёт и единого звука. — Ничего не говори, сейчас мы поедем в больницу. Где болит? Ты сильно ударился? Младший отрицательно мотает головой. — Не болит? Слабый кивок. — Могу я поднять тебя на руки? И снова кивает. Пытается совладать со своим телом и коснуться альфы, но тот успевает быстрее — действительно поднимает его на руки, максимально аккуратно, и уносит к дороге. Тэхён так сильно дрожит. Непонятно от страха или от того, что замёрз, но ясно одно — он до безумия напуган и слаб совсем. — Ты... Можешь... Просто оставить меня... На дороге, — шепчет хрипло, от кашля, которым горло разодрал. — Совсем из ума выжил? — рычит альфа и переводит на него нежный взгляд. — Тошнит, — Тэхён прикладывает ладонь ко рту, сдерживая позыв. Чонгук с ним на землю опускается, и омегу тут же тошнит на асфальт, пока старший его по спине и плечам гладит. — Всё? — спрашивает. — Д-да, — кивает единожды. Его знобит сильнее, он сжимается в маленький комочек в чужих руках. — Сейчас, сейчас я отвезу тебя в больницу, Тэхёни, потерпи немного, — Чон прикасается своими губами к его макушке, и Тэ поднимает взгляд. — Я... Так давно не слышал этого, — глаза снова слезятся. — Не плачь, прошу тебя, — Чонгук усаживает его в машину, на переднее сиденье, достаёт из багажника свой тёплый плед и укрывает его. — Ты сохранил его, — улыбается мягко и вжимается в плед, вдыхает запах альфы, истосковавшись по нему за эти два года. — Разумеется, я сохранил, Тэхён... Как я мог уничтожить всё, что связано с тобой? — Легко, я же уничтожил... Всё, что было между нами... Чонгук молчит, прикусывая нижнюю губу, давит ногой на газ и следит за состоянием омеги, голова которого периодически падает вниз и резко поднимается. — Не отключайся, слышишь? — едва не кричит старший. — Плохо... — шепчет Тэхён совсем тихо и хватается за голову. — Очень сильно... — Мы уже близко, — резкий заворот, Чонгук берёт его ладонь в свою на несколько секунд и тормозит у больницы. Он спешно вылезает из машины и оббегает её, чтобы поднять младшего на руки и занести в здание. Ким то и дело прикрывает глаза, словно ресницы с силой тянут вниз, держится за мокрую рубашку Чона. — Привезите каталку! Помогите, ну же! — кричит Чонгук, пугая всех вокруг. Когда каталку привозят, он укладывает на неё омегу и крепко держит слабую ладошку в своей. — Он захлебнулся водой, дыхание отсутствовало и пришлось делать искусственное, плюс непрямой массаж сердца. Его дважды стошнило, и он жалуется на плохое самочувствие, помогите ему, прошу вас, — старший жалобно смотрит на подошедшего врача. — Вам необходимо заполнить документы, у него есть на что-то аллергия? — Нет, — отрицательно мотает головой альфа. — Я лечился, — шепчет Тэ, хрипло, — от наркозависимости... Чонгук на него потрясённый взгляд переводит, который младший прячет старательно. — Увозим его, Майк, — кивает один врач другому. Тэ Чона за краешек футболки цепляется пальчиками, боится отпустить, ведь, по его мнению, Чонгук, как прекрасное наваждение — исчезнет. Отпускает только потому, что не может бороться с угасающим сознанием и проигрывает эту битву заведомо. — Тэ! — кричит Чон. — Вам туда нельзя! Кажется, омегу увозят в реанимацию? Или... Куда? Гук не помнит, ведь его самого отправляют переодеться. Всё это проходит для него словно в тумане, ведь его пытаются согреть, удержать от попыток прорваться к младшему и вкалывают успокоительное, когда истерика пробирает до дрожи. — Мистер Чон, вы меня слышите? — врач щёлкает пальцами перед лицом альфы, и тот поднимает на него рассеянный взгляд. — Мои истинный... Где он...? — шепчет Чон и вцепляется пальцами в ворот больничного халата. — Вашему омеге сделали пульсовую оксиметрию и результаты вполне утешительные, измерили внутреннюю температуру тела для исключения гипотермии. По результатам рентгена шейные отделы и позвоночник не повреждены. Респираторные симптомы могут запаздывать, поэтому его придётся госпитализировать и наблюдать, за его состоянием. КТ головного мозга не показало ничего критичного. Ваши реанимационные мероприятия, холодная вода и кратковременность нахождения в ней сыграли свою роль, поэтому худшего удалось избежать. Тэхёну понадобится поддерживающая терапия, необходимо следить за уровнем кислорода и углекислого газа в его крови. — М-могу я его видеть? — шепчет Чонгук дрожащими губами. — Когда привезут в палату, согретым и переодетым. Вы, кстати, тоже дрожите, зуб на зуб не попадает. Можете переночевать здесь, как пациент. — С-спасибо, доктор, — шмыгает носом брюнет и сжимает ладони в кулак, в одеяло кутается. В этой палате стоит обогреватель, вскоре, завозят и переодетого Тэхёна, сразу подключая его к какому-то аппарату и надевая на его лицо кислородную маску. — Вам лучше поспать, мистер Чон. Ваш омега тоже должен отдохнуть от пережитого стресса, если что-то пойдёт не так, то здесь, — указывает медсестра на стол меж койками, — находится кнопка вызова врача. Скоро отбой, поэтому постарайтесь не шуметь и... Вам есть кому позвонить, родственники? — Брат, Чон Чимин, — Чонгук берёт со стола ручку и блокнот, записывает выученный наизусть номер брата и протягивает оторванный листочек девушке. — Спасибо вам, что... — Это наша работа, отдыхайте пожалуйста, — медсестра улыбается мягко и покидает палату. Чонгук никак согреться не может, а больничная пижама не очень удобная. Тэхён тоже в ней, и когда альфа подходит ближе, он может заметить на сгибе его локтя следы от инъекций. «Я соврал тебе, чтобы не упасть в твоих глазах!» Нет, так не может быть? «Я лечился от наркозависимости...» Когда Тэхён успел подсесть? Он не мог сам, точно не мог, иначе все годы их дружбы не были такими надёжными. Чонгук знает, знал, его лучше, чем кто-либо ещё и просто не может поверить в то, что его омега однажды принял наркотики по собственному желанию и продолжал принимать их. Он ведёт кончиками пальцев по мягкой коже, очерчивает следы от игл, ведёт ниже и чуть жмёт на запястье, ощущая ровный пульс. Грудная клетка Тэхёна размеренно вздымается, но, кажется, этого совсем недостаточно, иначе, на него не пришлось бы надевать кислородную маску. Чон никогда не был эгоистом, но ума не приложит, как мог не заметить, когда что-то пошло не так. Когда младший "признался" в измене, когда кричал, что ненавидит и никогда не любил? Ломал предметы быта, бил посуду и фоторамки с их общими фотографиям, раскроив любовь, тогда ещё, своего альфы в кровавое месиво в перемешку с рёбрами? Потому как, до этого, ничего не предвещало беды. — Что же тогда произошло..? — сипит Чон, ласково касаясь холодной ладони. — Почему ты ушёл от меня, сказал, что не любишь и раскрошил моё сердце в звёздную пыль? Он гладит младшего по подсохшим и отросшим кудряшкам, прикладывается губами к лбу и оставляет поцелуй долгий. — Я всегда тебя любил и не думаю, что смогу прекратить, — шепчет устало. Прежде, чем аккуратно улечься рядом и забрать его боль на себя, погружаясь в сон. *** Тэхён постепенно приходит в себя, глаза медленно, но уверенно, распахивает и в нос сразу пробивается любимый аромат. На лице что-то мешается, омега видит маску, самостоятельно дышит и пытается её снять. Работает почему-то, исключительно правая рука, всё потому, что на левой ощущается непонятная тяжесть. Ким голову поворачивает и видит лицо любимого, так откровенно близко и далеко одновременно. Чонгук спит, не выпуская его из объятий, он в больничной одежде и только так, Тэхёну удаётся осознать где он находится. Он сорвался с того обрыва вниз. Альфа чуть не рассчитал силу, а Тэ стоял слишком близко к краю. Формулировка полностью описывает его жизнь на данный момент. Пальцы скользят по смольным волосам Чона, ниже, к щеке и по сухим губам. Тэхён тянется чуть ближе, чтобы поцеловать, но... Он недостоин даже касаться его, после всего, что наговорил тогда в пьяном угаре. И если бы не их связь... Ким вряд ли бы начал лечение. А во всём виноват тот придурок, который подсыпал омеге какой-то порошок на дне рождения брата. Тогда всё и пошло по пизде, тогда, Тэхён уехал ночевать к Юнги и никому ничего не сказал. Сам достал себе дозу через пару дней и поехал в таком состоянии к Чонгуку. Тот всего-лишь беспокоился, думал, что Ким просто пьян и пытался предложить свою помощь, а Тэхён... Он накричал на него, разбил всё, что имело ценность для них обоих и... Когда отошёл, проснувшись в каком-то отеле, осознал, что натворил. Однако, ломка делала своё дело, и он начал пускать наркотик в кровь, пытался забыться и наказать себя за то, что причинил боль любимому человеку. Вовсе уехал из города, но Юнги нашёл его и там, уговорил начать лечение и помог с деньгами. И вот, Тэ понял, что Чон должен знать всю правду, должен знать, как омега проебался. Всё, как обычно, пошло не так и где они сейчас? Чонгук во сне брови хмурит, а Тэхён смотрит на него внимательно, и только потом, осознаёт... Что альфа снова делает это. Снова забирает его боль себе, несмотря на своё израненное и кровоточащее сердце. — Нет, — шепчет младший и отползает чуть дальше, едва с койки не сваливаясь. Чон мычит что-то невнятное и распахивает глаза, чуть жмурясь, он переводит взгляд на омегу. Живой. — Уйди, Чонгук, — шепчет и отворачивается. — Ты не должен был трогать мою боль, своей мало? — Расскажи мне всё, Тэхён, — Гук действительно отсаживается и садится на свою койку. — Я бывший наркоман, Чонгук. Что ты ещё хочешь от меня услышать? Что я бегал за очередной дозой? Крошился от очередной ломки и на стену лез? Дважды чуть не сдох от передоза, но звал тебя! — Тэхён, успокойся... — шепчет старший, сжимая ладони в кулаки. — Прости меня, я... Я почти убил тебя... Боже, — он хватается за свои волосы и сжимает их у корней, сгибаясь пополам. — Ты не дышал, был такой бледный и под водой... Омега к нему голову поворачивает и смотрит максимально испуганно, снова пытается коснуться, но на этот раз его не отталкивают. — Я всегда готов забрать твою боль, — хрипит Тэхён и кладёт ладонь на чужое колено. — Я едва не забрал твою жизнь, Тэ, и я не думаю, что мы... Ты и я.. можем быть рядом... — Но я хочу, Чонгук. — Думаешь, что мы сможем забыть всю ту боль, что причинили друг другу? — отрицательно мотает головой и нервно улыбается. — Но ты мне боль не причинял, ни разу в жизни, Гуки... Тогда я... Выпил на вечеринке Богома, и какой-то парень принёс мне напиток, а в нём оказался наркотик.. — Он тебя... — дыхания на то, чтобы продолжить и произнести это страшное слово не хватает. — Нет, но он толкал мне наркотики, когда мучала ломка. Он просил плату моим телом, но я находил деньги на всё это, ни разу тебе не изменяя... — Мне так жаль... — сказать больше нечего. — Я оттолкнул тебя, но лечиться тоже начал из-за тебя... Юнги насильно увёз меня в клинику, сказал, что я причиняю тебе боль своим поведением и... И что ты пытался покончить с собой... Омега поджимает губы и смаргивает порцию слёз. Чонгук берёт его ладонь в свою и поглаживает. — Я лечился полтора года, набирал вес заново и учился жить, однако, без тебя это было очень тяжело. Мне снилось всё: твои касания, поцелуи и голос, он шептал мне, что любит. Так и я держался, лишь этими снами и воспоминаниями о тебе. — Я никогда не злился на тебя, просто не мог. — Почему? — Тэхён двигается ближе, к краю койки и всматривается в родное лицо. — Потому, что люблю, — снова усмехается старший и наклоняется, чтобы оставить поцелуй на тыльной стороне ладони Кима. — Я искал тебя, но ты словно по ветру развеялся, как и Юнги. А потом и жизнь потеряла свой смысл, иногда становилось совсем плохо, но я не понимал, с чем это связано. Молился лишь, чтобы ты был жив и здоров, как оказалось, зря... — Возможно, я жив твоими молитвами, Чонгук, — Тэхён губы кусает и замолкает. Чон прокручивает в голове все воспоминания общие и то, как они прекрасно жили вместе ранее. Как Тэхён встречал его с работы, пел на ночь и улыбался так ярко, целовал, каждый раз, как в первый. Их первая ночь, в которую... Ничего не получилось на самом деле, но им хватило тока на кончиках пальцев при касаниях. Они жили душа в душу, были готовы и готовились к свадьбе. Они планировали ребёнка, купить дом и зажить счастливо, нянча своих волчат. Тэхён тоже работал, фотографировал людей и хорошо на этом зарабатывал. За год они вдвоём успели собрать круглую сумму, чтобы исполнить мечту. Чонгук всегда ставил своё сердце на кон, шёл за своей любовью до самого конца. Всегда отбивал Тэхёна: у его приёмных родителей, у судьбы и всего, что могло препятствовать их отношениям. Однако, с некоторыми обстоятельствами иногда очень трудно собладать. Даже, если очень захотеть. — Давай дадим «нам» ещё один шанс, — выдыхает альфа и смотрит в некогда родные глаза. — Ты сделал мне больно, а я едва не убил тебя, мы квиты? — Чонгук, нет. Ты не убил меня, я сам ходил по краю, сам потянулся к тебе, когда не должен был... — Я люблю тебя, — выпаливает Чон и ближе двигается, проводит ладонью по щеке любимого, не в силах противостоять опянению своих чувств. — И жить дальше, зная всё это, я не в силах. — Я тоже тебя люблю, Чонгук, — Тэхён все силы собирает, их остатки, и поднимается. — И не намерен терять тебя ещё раз. Прошу тебя, не оставляй меня, знаю, что это эгоистично, но я без тебя не справлюсь. Я без тебя не могу. — Обещай, что больше ничего не скроешь от меня, будешь честен, и мы будем вместе решать эти проблемы, на двоих, как когда-то делили горе, обещай, Тэ... — Обещаю, — мизинцы скрещиваются. — Тогда, я больше никогда тебя не оставлю и всегда буду бороться с судьбой за тебя, всё как было раньше, — Гук садится перед ним на колени. Тэ обхватывает его лицо за щёки и целует в губы, спадая на пол рядышком. Альфа его за талию прижимает. Метка омеги заживает, раны затягиваются просто потому, что их снова объединяет любовь. Она всегда сталкивает их, вне зависимости от нахождения и стадии разлуки. Их сталкивает вера друг в друга, необъяснимое притяжение и что-то большее, чем есть сама любовь. Это доверие. Несмотря на то, на какие жертвы пришлось идти. Они всё равно нашли друг друга, даже сквозь года. Чтобы взять за руку, коснуться родных губ и снова объединить души в одно целое. ♥️♥️♥️