Мифы легенды факты и истории о чернобыле

Город Припять является примером блистательных перспектив и ужасных последствий. Вот уже на протяжении 30 лет это место заброшено и загрязнено радиацией. Сегодня Припять – это территория легенд, мрачных пейзажей и торжества природы. В то же время – это потенциальный город-музей международного уровня, память об огромной техногенной катастрофе. Побывать здесь хотя бы однажды необходимо всем, убеждены некоторые бывшие жители Припяти. Посетить и жить дальше так, чтобы на земле не появлялись новые «мертвые» города. Припять – город в Киевской области, который находится недалеко от украино-белоруской границы, в 2 км от Чорнобыльской АЭС. Этот город проектировали и строили как город-спутник электростанции, девятый атомград в Советском Союзе. Город берёт свое название от реки, на которой построен – Припяти, правой притоки Днепра. Припять основали в 1970 году и, кроме города атомников, он должен был служить большим железнодорожным узлом, пересечением магистралей и пристанью для речного судоходства. 26 апреля 1986 года на четвёртом энергоблоке Чорнобыльской АЭС произошла большая авария. На следующий день объявили эвакуацию приблизительно 47 тысячи жителей Припяти. Вследствие аварии город стал радиационно-опасной зоной, где больше не могут жить люди. С тех пор 30-километровая зона вокруг станции стала зоной отчуждения. В пределах зоны – собственно АЭС; города Припять и Чорнобыль; север Полесского района Киевской области, а также часть Житомирской области до самой границы с Беларусью. Истории двух городов – Припяти и Чорнобыля – тесно переплетаются. Их часто путают, хотя это два абсолютно разных города. Чорнобыль находится на расстоянии ориентировочно 12 км от АЭС. Местное население до аварии здесь составляло почти 14 тысяч человек. К АЭС это место не имело непосредственного отношения. Станцию называли Чорнобыльской, потому что размещалась она в Чорнобыльском районе. Александр Александр Сирота родился на Херсонщине, но большую часть своего детства вместе с мамой – писательницей, редактором и переводчицей Любовью Сиротой – прожил в Припяти. Когда случилась авария, Александру было 10 лет. Прошли года после эвакуации, и город опять позвал его к себе. Сейчас Александр пишет и снимает документальные проекты, посвященные Припяти и Чорнобыльской трагедии; организовывает и проводит авторские экскурсии по зоне отчуждения; является руководителем международной общественной организации «Центр Припять.ком» и членом Общественного Совета при Государственном агентстве по вопросам управления зоной отчуждения. Авария Авария случилась 26 апреля 1986 года, в субботу. Тогда была шестидневная система обучения, потому субботним утром десятилетний Александр проснулся и пошёл в школу, в 3-Б класс: — Учителей позвали на экстренный совет. Наверное, из-за событий на станции. После второго урока на перерыве мы услышали сирены и побежали на звук. Мы увидели достаточно большую группу взволнованных взрослых. А на площадке возле поликлиники – около десяти машин скорой помощи с включёнными маячками. И мы стали ко взрослым приставать с вопросами: «Дядя, дядя, что случилось?». Пока нам кто-то не сказала, что на станции пожар, и чтобы мы не мешали, не путались под ногами. Мы побежали на путепровод смотреть на пожар на станции. Увиденное Александр описывает так, как мог это воспринять тогда, будучи маленьким: — Много рассказывают о гигантском зареве до неба. Я не исключаю, что так и было, но не в тот момент, когда мы пришли. Тогда станция была затянута дымом, как туманом. И в принципе ничего интересного мы не увидели, разве что вертолёты начали летать над головами. Множество деталей из тех дней запомнились навсегда: — 27 апреля в 12 часов из громкоговорителя впервые прозвучало объявление об эвакуации. Через два часа начали подавать автобусы. Я всё время проторчал у окна, разговаривал с друзьями, а мама была на работе. Я помню, что перед эвакуацией, когда мы вышли на улицу, маму забрали сотрудники ЖЭКа и милиционеры. Они начали опечатывать помещение. Потом мы сели в автобус, который прямо под подъездом стоял, и поехали. Тогда эвакуация считалась временной, только на несколько дней. Зачем брать с собой что-то большое, когда едешь на три дня? Все брали с собой минимальный комплект одежды, документы, бутерброды и воспринимали это как дополнительные выходные. Мама получила квартиру в Киеве просто с боем. На новый 1987 год. До этого мы по друзьям, по знакомым перебивались. Мама устроилась работать редактором на киностудию им. Довженко. Проработала там уже практически до выхода на пенсию. В том числе, в 1988 году вместе с режиссёром Роланом Сергиенко они сняли публицистический фильм «Порог». Наверное, один из первых документальных фильмов про Чорнобыль, который показывал не советский пафос, а реальные события. И на конфликтной комиссии в Москве вообще угрожали их расстрелять, потому что они показали и о военной зоне, и о том, какие проблемы у людей со здоровьем после аварии. Возвращение Впервые Александр вернулся в Припять зимой 1992 года: — Я ждал этого момента много лет, потому что несовершеннолетним запрещено быть в зоне отчуждения. Просил маму помочь мне с этим. Она говорила, подождать хотя бы до 16 лет, тогда будем что-то думать. Когда мне исполнилось 16, я насел на маму, мол, ты обещала, так давай делать. Она договорилась со своим бывшим коллегой из дворца культуры «Энергетик» Сашей Демидовым (он на то время был директором телевидения города Славутич), чтобы они взяли меня с собой, когда поедут снимать какой-нибудь сюжет. Зима 1992 года, мы через Славутич едем в зону на автобусе. Меня завезли в Припять, оставили там и поехали снимать сюжет на станцию. Я почти пять часов в одиночку гулял по городу. Ходил местами своего детства. В основном, просто ревел. Это был очень психологически сложный визит. — Только после этой поездки я понял для себя, что у нас нет куда возвращаться. Наверное, эта поездка и определила то, чем я сейчас занимаюсь. Я нашёл свой способ возвращаться. В своей комнате практически ничего не нашёл. Наш район ближайший к станции, он потерпел тотальную зачистку. Из окон выбрасывали мебель, холодильники. Всё это потом прятали в песок. Осталось очень мало: элементы моего конструктора, торшер. Всё остальное выбросили. Ценных вещей у нас особенно не было, потому ничего не украли. Мама возвращалась в мае 1986 года, у неё получилось вывезти кое-какие фотоальбомы и несколько шапок своих, которые создали ей потом кучу проблем со здоровьем. Но альбомы – это та память, которая не давала мне забыть о городе и в каком-то смысле способствовала возвращению сюда. Теперь я бываю здесь постоянно. Я работаю с прессой, телевидением, кино. Мы снимаем о Припяти разнообразнейшие проекты, работаем с делегациями, которым интересно посмотреть, походить здесь. До сих пор я чувствую, что это именно мой дом, и эти чувства никуда не исчезают. Наверное, это одна из причин, почему я не могу направить свои усилия в какую-то другую сторону. Я всё равно возвращаюсь сюда. Чем бы я ни занимался, в конце концов, я оказываюсь здесь. Припять Александр рассказывает, что до 2000-х город Припять функционировал как территория, на которой размещено несколько предприятий. Тогда попасть в зону отчуждения было намного сложнее. Однозначно, никто бы не водил туристов в больших количествах. Инфраструктура была в лучшем состоянии, но радиационные риски были намного выше. В Припяти и сейчас действуют два предприятия – цех по дезактивации спецодежды и гараж для автомобилей, которые возят радиоактивные отходы. Александр вспоминает, что до этого визита Припять часто снилась ему как живой, населённый людьми город. Потом это изменилось: — Город продолжал мне сниться, но уже никогда живым. Снились разные варианты: что мы вернулись, что открыли доступ, что его реконструируют. Посмотрите видео 360, которое мы снимали совместно с компанией The Farm 51: Дома и микрорайоны в Припяти постепенно рушатся. Сначала те, у которых кирпичная застройка, чуть позже – железобетонные. Это нужно учитывать, прежде чем заходить в то или иное здание: — Улица, на которой я жил – улица Дружбы народов – одна из самых старых в городе Припять. Тут стоит наиболее аварийная застройка. Эта упавшая плитка – это первые показатели обвала. Приблизительно так всё начиналось и в моей школе: сначала осыпалась плитка со штукатуркой, а через год-два падала и секция. — Это одно из строений, которое скоро обвалится. «Здоровье народа – богатство страны!» — это один из последних лозунгов, которые в Припяти остались с тех времён. Их было много, весь город был в них. Вообще, такой мини советский Лас-Вегас – всё в неоне, переливается, сияет. «Партия Ленина – сила народная, нас к торжеству коммунизма ведёт», «Пусть будет атом рабочим, а не солдатом!», «Мирный атом в каждый дом». Школа — Школа... Если бы передо мной стояла пожилая учительница, я бы сказал, что любил это место. Но я его ненавидел. Я тогда мог подумать: «А чтоб ты провалилась!». Будьте осторожнее со своими желаниями. Они имеют свойство сбываться. Александр показывает на место, где прошли первые 3 класса его учёбы: — Это крыло младшей школы. Под завалами на первом этаже – вход в мой класс. Под каждыми ступеньками был чёрный выход. В нашей школе его использовали для того, чтобы прогуливать уроки. Это была страшная тайна. Вот я со своим другом прогуливаю там урок, и мы находим внутри этого помещения кожаный футбольный мячик. Сейчас сложно рассказать молодым ребятам, а что же такого особенного в кожаном мяче в Советском Союзе в конце 80-х. Но для нас это было настоящее сокровище. Мы играем этим мячом и в какой-то момент закидываем его на крышу бойлерной. И всё, мячик пропал. Через несколько дней на перерыве нас ловит собственник мяча: хулиган, на несколько лет старше, со зловещей репутацией. Он взял нас двоих и провёл беседу, по результатам которой мы в течение нескольких дней должны были отдать ему или мячик, или по 10 рублей. Тут стоит заметить, что 10 рублей мы видели ещё реже, чем кожаные футбольные мячики. Поэтому это было неприемлемо. Что оставалось делать? По-хорошему, конечно, сказать маме, что такое происходит. Но мы не могли, поэтому просто прятались. Прошло два, три дня. А потом взрывается Чорнобыльская атомная электростанция, и в эвакуацию мы едем с таким светлым чувством: появляются добавочные три дня отсрочки до встречи с шантажистом Мы делали встречу наших, так сказать, недовыпускников. Несколько лет назад собрали многих. Хорошо посидели, повспоминали. География расселения припятчан – весь бывший Советский Союз и Европа. На самом деле, тогда припятчанам проще было устроиться где-то подальше от Украины, от Киева, чтобы поменьше знали и говорили. Дикая природа За десятки лет отсутствия человека в Чорнобыльской зоне большая её часть покрылась молодым лесом, где селятся дикие животные. Много краснокнижных животных возвращаются сюда. Растёт количество лосей, оленей, волков, рысей. Оседают даже те, какие раньше никогда не жили на этой территории. Так, здесь поселились даже серый аист, бурый медведь, орлан-белохвост и другие виды, которые в этих краях считались редкими. Также в зоне отчуждения живёт популяция диких лошадей Пржевальского – вида, который в ХХ веке был уничтожен в природной среде. В Украине лошадей Пржевальского разводят в заповеднике Аскания-Нова (читайте наш ). Оттуда в 90-х годах этот вид диких лошадей завезли в зону отчуждения Чорнобыльской АЭС, где популяция теперь живёт самостоятельно, без человеческого вмешательства. Назвать точное количество поголовья коней Пржевальского в Чорнобыльской зоне сложно. Чтобы посчитать коней, нужно помечать их специальными ошейниками или чипами. В данный момент нет специализированных организаций, которые бы этим занимались. Александр Сирота рассказывает о первом известном ему случае, когда кони Пржевальского выходили из Чорнобыльской зоны и прибивались к людским дворам: — Осенью 2014 года две кобылы пришли в село, где я жил с семьей уже год (в 2013 году Александр с семьей переехал в село Дитятки, что на границе с зоной отчуждения – Авт.). Поселились в поле напротив моего дома, начали доедать остатки на огородах у людей, подружились с соседским жеребцом. Наверное, решили остаться, потому что там хорошо и много еды. Это создавало определённые трудности для местных жителей, поскольку кони портили огороды: — Кони же не понимают, что люди это посадили для употребления. «Что не съем – то понадкусываю» — это их случай. Мы сделали несколько попыток вернуть коней в зону отчуждения: вели жеребца, к которому они прибились, в зону на несколько десятков километров. Они шли за нами, потом возвращались назад в Дитятки. Когда Александр понял, что попытки отвести коней тщетны, он построил для этих животных вольер площадью 50 на 50 метров на том же участке, где они паслись. Этот вольер стал временным убежищем для коней. Есть несколько версий, почему эти дикие кобылы вышли из зоны отчуждения и прибились к людям. Александр говорит, его знакомые биологи допускают, что этих коней выгнали из табуна: — У лошадей Пржевальского есть некоторые внутривидовые отношения. Если дочери самца достигли определённой половой зрелости, он их выгоняет, чтобы они искали себе новый табун. Вероятно, именно это и случилось. Они пошли искать жеребца и не смогли найти его на территории зоны. Поэтому эти две кобылы вышли за её границы, нашли в селе домашнего жеребца Лорда и решили создать свой табун с ним. У меня они разрешения не спрашивали, у Лорда тоже. Нас просто поставили перед фактом: мы будем здесь жить. До осени 2016 года кони жили в вольере. Их кормили и безуспешно пытались куда-то пристроить: — Я уже потерял надежду, что у нас что-то получится. Потому что никто не выражал желания помочь. Хотя это краснокнижный вид, и их судьба должна интересовать прежде всего государство, а не нас. За эти два года у кобыл родилось два гибридных лошадёнка от того самого жеребца, к которому они прибились. Двоих девочек назвали Лило и Стич, как персонажей одноименного мультфильма: — Имена жеребятам придумывал мой ребёнок. Взрослых животных назвали мы. Их зовут Конь №1 и конь №2, потому что с фантазией у нас проблема. Позже с Александром связался координатор зоопарка в Межигорье, Сергей Григорьев. Он предложил попытаться перевезти животных на территорию вольера в Сухолучье, где у них будут лучшие условия: — Это была целая спецоперация. Дикие животные, которые, хоть и привыкли к человеку за два года, тем не менее никого близко не подпускали. Их никогда не перевозили. Мы задействовали зоологов, ветеринаров, которые дали им успокоительный препарат. Где-то день длилась вся эта операция, коней успешно перевезли сюда, они здесь перезимовали. Охотничий клуб «Кедр», или «Сухолучье» — это угодья, где охотился бывший глава государства Виктор Янукович и его окружение. Сейчас природоохранители создают на этой территории национальный природный парк «Днепровско-Тетеревский». С надеждой, что сюда будут приезжать не охотники, а экотуристы. Александр объясняет, что для коней поселиться в Сухолучье – идеальный вариант, поскольку даже в зоне они были бы в большей опасности: — Они вполне могли бы стать кормом для волков или нарваться на людей. Дикие животные подвергаются этим опасностям: хищники, люди, капканы, ямы, отсутствие стабильного питания. После двух лет жизни с людьми единственный вариант – это территория, где кони будут чувствовать себя комфортно, где на них не будут охотиться волки. Экскурсии Александр организовывает экскурсии в зону отчуждения. К этой работе его привело как сознательное решение, так и череда судьбоносных случайностей: — В 1997 году я попал в Припять совсем неожиданно для себя. Я тогда начинал работать в сфере строительства плавательных бассейнов. Шеф отправил меня на объект оценить возможность реконструкции бассейна. Я не знал, куда буду ехать, сел в машину и уснул. Проснулся в Припяти, у бассейна «Лазурный». Он в то время работал для персонала зоны. Я не уверен, что это была какая-то глобальная инициатива по возможной реконструкции бассейна. Это было на уровне какого-то завхоза, который позвонил в первую попавшуюся фирму, чтобы ему оценили, возможно это вообще или нет. И вот так вышло, что, занимаясь вообще не тематическим занятием, оказываюсь здесь. И это не единственный случай, когда я вот так возвращался в город. Был такой момент, когда мне пришлось выбирать, чем я буду заниматься дальше в жизни. В определённый момент я просто решил, что Чорнобыльская тематика мне интереснее, ближе. Я ушел из бизнеса, оставил всё своему партнёру. Это был 2004 год. Тогда я даже не подозревал, что буду переезжать. Какое-то время я работал дистанционно, а потом просто надоело и я начал искать жильё поближе к работе, чтобы не нужно было никуда ездить. Вот, наверное, и основная причина, а всё остальное – это уже лирика. Если говорить о том, думал ли я сюда вернуться жить, то это было только до моего первого приезда. Тогда ещё верилось, что есть куда возвращаться. — Да, я хочу сюда приезжать и буду это делать. Но я понимаю, что жить здесь будем уже не мы, а олени, лис Семён и, дай Бог, его дети. Перспектива жить здесь человеку – это то, что изменить я не в силах. Это факт, с которым мы живём десятки лет истории Украины. Александр объясняет, почему для работы в Чорнобыльской зоне так важно быть осведомлённым и опытным гидом: — Через зону отчуждения проходит несколько десятков тысяч человек в год, и тенденция идёт на увеличение. Едут со всего мира. Ни единого раза не было представителей из африканского континента, а из большинства других стран и континентов – были. Вообще, поездка в зону – это определённый риск. И я сейчас говорю не о радиационном загрязнении, хотя это тоже фактор риска. Мы сейчас стоим на улице, но, вероятно, за кустом может стоять стадо диких животных, и мы их не увидим. Волки, рыси... Следы медведя на левом берегу реки Припять случаются. Есть риски, связанные с состоянием конструкций. Как видите, первый микрорайон в очень плохом состоянии. Моё представление того, как может выглядеть зона отчуждения, может отличаться от того, как это видит государство. Я бы хотел видеть эту территорию тем, чем она уже de facto есть, просто с юридическим статусом. Это уникальный заповедник под открытым небом, где природа показывает, что вопреки усилиям человека она все равно восстанавливается. Припять – это место, в котором люди могут почувствовать, что пережили те, кто жил здесь, поставить себя на их место. Представить себе, что это могло бы случиться с их городом, пропустить через себя. И в дальнейшем жить так, чтобы не оставались мёртвые города. Меня очень возмущало, что зона отчуждения была для людей своеобразным аттракционом. Особенно в первые годы, когда я только начал заниматься организацией визитов сюда. Меня от этого прямо выворачивало. А потом я увидел, какими люди приезжали в Припять и какими они уезжали. Теперь я считаю, что мотивация, которая их сюда привела, абсолютно неважна. Важно то, что они вывезут отсюда. Я имею в виду не карманы с сувенирами, а багаж знаний и опыта. Много кто после поездки звонил и говорил: «Вы знаете, то, что вы нам показали, просто перевернуло наш мир». Это личное для каждого и обычно такими вещами не делятся. Хотя Припять, которую Александр Сирота каждый день показывает посетителям, связана с советским наследием, сам он чувствует себя украинцем: — Я был маленьким, когда Украина стала независимой. И я помню, насколько это был прилив эмоций, счастья даже какого-то. Я считаю, что Украина должна быть самостоятельной державой, независимо от желаний наших соседей и от того, как они нас видят. Мы имеем право на самоопределение. Украина – это утраченная и вновь обретённая родина, если говорить глобально. Моя семья по материнской линии была репрессирована и выселена из Украины в Киргизию. Они вернулись сюда годы спустя. Я видел, как мама начинает чувствовать себя украинкой. И сам через это проходил и прохожу по сей день. Как мы снимали Влог о том, как мы ехали в Припять. О том, как пять дней не мылись и как встретили 91-летнего связиста УПА, одного из последнего ныне живых. О новом слове, которое в теории и на практике выучил наш польский фотограф Матеуш во время путешествия. Немецкий эколог Мишель Якоби приехал в Украину более десяти лет назад и поселился на Закарпатье, взяв на себя спасение популяции карпатского буйвола. Сегодня о Мишеле снимают полнометражный фильм, он стал героем многих телесюжетов, а больше трёх лет назад — одним из первых героев Ukraїner. Что же изменилось за это время в его жизни? Впервой экспедиции по Закарпатью мы с Мишелем на полонине Переслип и его ферме в Чумалёве. Тогда эколог мечтал доставить несколько буйволов в Бессарабию: в село Орливка и на территорию Дунайского биосферного заповедника, где они могли бы жить среди дикой природы. С того времени Мишель воплотил мечту, построил еще несколько ферм, создал общественную организацию и встретил девушку, с которой строит новые, ещё более амбициозные, планы на будущееСокырница, Закарпатье Впервые Мишель увидел Украину в сентябре 2008 года во время похода в закарпатское село Колочава и близлежащие горы. С тех пор эколог решил поселиться на Закарпатье и приобщиться к сохранению его природных богатств. После переезда на Закарпатье Мишель некоторое время кочевал регионом в поисках наилучшего места для фермы буйволов. Сначала он поселился в коммуне «Лонго Май» в Нижнем Селище, потом — в селе Стэбливка, где построил свою первую ферму. Со временем Мишель переехал в Лыповец, где даже купил дом. Однако летом местный родник пересох, да и лёгкости в общении с соседями мужчина так и не обрёл, поэтому был вынужден переехать в село Вэртэп. Там он помогал местному парню с его буйволиной фермой, а когда всё наладилось — вернулся в Стэбливку. Дальше было село Чумалёво, где Мишель в 2016 году построил уже вторую ферму для буйволов, однако и оттуда эколог вернулся в Стэбливку. Кроме частых переездов по региону, Мишель периодически ездил за границу, чтобы навестить родных и подзаработать на содержание буйволов. Сегодня Мишель осел в селе Сокырница неподалёку от города Хуст, где купил маленький дом. Планирует сделать там ремонт, строит небольшой погреб для дозревания и хранения сыра, а также сарай, т. к. сейчас в его хозяйстве уже не только буйволы, а и куры, кони и коровы. Говорит, что этого ему будет достаточно, ведь у него уже есть очень много: природа вокруг, земля, друзья и община, которая к нему привыкла. — Социальный аспект моей жизни становится всё более важным для меня в последние годы. Я очень счастлив, что всё больше сближаюсь с местными людьми. Видео 360 В 2009 году Мишель основал общественную организацию «Сохранение агробиоразнообразия Карпатских гор», которая занимается восстановлением популяции карпатского буйвола и его реинтродукцией, то есть возвращением в дикую природу, а также развитием самодостаточного фермерства на Закарпатье. Буйволы Небольшое стадо Мишеля кучкой пасётся в поле и издалека даёт о себе знать звуками звоночков. Тут не только буйволы: среди чёрных боков можно разглядеть несколько коров. КАРПАТСКИЙ БУЙВОЛ Вид азиатского водяного буйвола, который до первой половины ХХ в. был распространён на территории Закарпатья, Венгрии и Румынии. За весь период своего фермерства в Украине Мишель в целом имел почти сто буйволов. Одновременно в его стаде бывало по сорок животных. Однако держать столько скота было тем ещё вызовом: зимой их питание обходилось очень дорого, ведь одному взрослому буйволу требуется около трёх тонн сена. Кроме того, такое большое стадо сложней контролировать: животные могут убежать и причинить немало хлопот хозяину и соседям — поэтому Мишель начал использовать электропастухов, то есть специальные ограждения, бьющие лёгким разрядом тока животных, которые пытаются покинуть пастбище. Периодически Мишель разрежал своё стадо, продавая животных в другие регионы или возвращая их в дикую природу. Ныне же эколог пришёл к выводу, что оптимальный вариант для него — небольшое стадо. Сейчас он держит десять буйволов, девять коров и двух коней. Коровы и кони у Мишеля тоже не обычные — это горные породы: бурая карпатская корова и гуцульский конь породы гутан, популяцию которых эколог пытается сохранить и восстановить. Говорит, что карпатская бурая корова значительно выносливее обычных для украинского села коров: БУРАЯ КАРПАТСКАЯ КОРОВА Молочно-мясная порода, выведенная на Закарпатье в первой половине ХХ века благодаря скрещиванию местных видов с бурыми альпийскими породами (монтафонской, швицкой, альгаузской и черногорской). — Горные животные в долине дают немного меньше молока, но когда беда, когда уж совсем тяжёлая ситуация, то эти животные всё равно его дают. Они едят мало, а молоко дают жирное. До советских времён много селян держали буйволов вместо коров, однако эта традиция постепенно отходила и старшее поколение уже не помнит, как сосуществовало с этими животными. Мишелю приходилось много чему в общении с животными учиться на собственном опыте. — Люди были бедные, но умные. Этот буйвол тянет воз, как конь. Его молоко жирнее, чем коровье, и из него получается очень хорошее масло, что особенно полезно для детей. Буйволы прекрасно понимают, кто им друг, а кто враг. Они не дадут молоко человеку, который угрожает палкой. Результат от них можно получить только прося, а не требуя. Мишель не просто разводит буйволов, а и пытается предупредить инбридинг, который снижает общий показатель здоровья популяции животных. Мишель говорит: чтобы иметь здоровые популяции, нужно чтобы было более двух сотен животных. Разведение и селекция буйволов должны быть тщательно продуманы, чтобы уменьшить риски: ИНБРИДИНГ Явление, когда в небольшом стаде животных потомство появляется у близких по генам особей. — Инбридинг — это плохо, потому что он негативно влияет на интеллект животных. Карпатские буйволы имеют хороший генетический материал, который природа и человек делали последние шесть тысяч лет, но если разводить их абы как, то всё пропадёт. СЛАЙДШОУ Сейчас Мишель с командой «тасуют» буйволов-осеменителей по Украине, но эколог признаёт, что это временный вариант: — Наша общественная организация держит пять буйволов, каждый из них имеет полностью иную кровь, иной генофонд. Один оплодотворяет буйволицу тут, а потом мы его меняем: он едет в Буштыно, а оттуда — другой наш буйвол возвращается. Точно так же меняем животных в Горинчево. Буйволы едут вокруг Закарпатья, потом обмениваемся так с Одессой (Бессарабией. — ред.). Так что у нас большая популяция. Реинтродукция Оказывается, тысячи лет тому назад дикий буйвол был обычным жителем территории современной Украины. Тысячи лет тому назад территорию южной Европы (и Украины в частности) населяли дикие европейские водяные буйволы. Они вымерли около десяти тысяч лет назад. Позже из стран Азии к нам был завезён их близкий родственник — индийский, или азиатский, водяной буйвол. В Украину он попал уже одомашненным и его повсеместно использовали как сельскохозяйственное животное — от Карпат и до дельты Дуная. Теперь реинтродукцией азиатского буйвола занимается ОО Rewilding Ukraine. Карпатские буйволы имеют спокойный нрав, но долго привыкают к своему хозяину. Однако бывают и особи с характером, с которыми не удаётся найти общий язык. Тяжело ухаживать за психологически травмированными животными – например, такими, которых держали для мяса. Тринадцать таких буйволов Мишелю удалось спасти, постепенно выкупая их у ресторатора из Галичины. Эколог познакомился с ним в 2009 году, тот тогда держал почти сорок буйволов как деликатес для гостей. Каждый раз, когда в ресторане праздновали свадьбу — резали одного буйвола. — Буйволы, которых удаётся забрать с мясокомбината, психологически травмированы. Надо три-четыре месяца ежедневно находить время, чтобы гладить их, кормить. Только так они более-менее снова начнут доверять людям. А есть буйволы, которые такого не забывают, поэтому навсегда перестают любить людей. Таких буйволов Мишель отдаёт на реинтродукцию. Заниматься ею Мишель начал, кстати, не с буйволов, а с гуцульских коней. Гуцульские кони выносливее обычных: они способны приспосабливаться к более суровым климатическим условиям, пережить зиму на улице, не требуя уж так много корма. Сегодня эти животные уже не нужны в хозяйстве как тягловая сила ввиду появления сельхозтехники, поэтому их часто отдают на забой. ГУЦУЛЬСКИЙ КОНЬ Древняя горная порода коней, выведенная в Восточных Карпатах благодаря скрещиванию коней Галичины, Буковины и Венгрии с конями арабского и норийского типа. Первые упоминания о них датируют 1603 годом. Входит в мировой генофонд пород сельскохозяйственных животных. По мнению Мишеля, гутаны идеально подходят для проекта возвращения животных в дикую природу. Условия для них теперь есть на территории Дунайского биосферного заповедника в Бессарабии. Два его острова — Малый Татару и Ермаков — в 60-е годы ХХ века обнесли дамбами и искусственно осушили, чтобы использовать эти территории для сельскохозяйственных нужд. Ситуация изменилась в 2000-х: Всемирный фонд дикой природы WWF Ukraine вместе с партнёрами взялся за восстановление природного состояния островов. Дамбы снесли и начали завозить на остров виды животных, которые жили там испокон веков. Людей там нет, поэтому эти места — идеальные для восстановления экосистемы. Заселить острова характерными для их фауны животными сегодня пытается и одесская общественная организация Rewilding Ukraine. В рамках проекта восстановления дикой природы этих островов в июле 2019 года Мишель передал этой организации десять коней гуцульской породы, которых завезли на остров Малый Татару. Эколог вместе с коллегами по проекту убеждён, что для этих невероятных животных сейчас единственный способ сохранить вид — находиться на таких заповедных территориях, где они смогут быть «творцами ландшафта». — Надеемся, что этот проект в Одессе будет успешным, потому что там есть такие прекрасные люди, которые привезли коников из Латвии (порода коник, или польский коник. — ред.) на остров и сейчас скрещивают их с нашими гуцульскими кониками, которые снова свободны и становятся дикими конями. В том же 2019 году Мишель осуществил свою мечту — отдал ещё семнадцать своих буйволов на реинтродукцию на остров Ермаков. — Чтобы сберечь большое количество буйволов, нужно перенести их в другую экосистему, где будет разнообразие. Самодостаточное фермерство Важным заданием для себя Мишель считает поддержку и развитие мелких фермерств. По его словам, благодаря им намного легче восстанавливать популяции буйволов, коней и других животных, которых используют в сельском хозяйстве: — Фермерский проект и проект реинтродукции помогают нам снова разнообразить популяцию и вновь иметь в разных регионах больше фермеров, которые занимаются сохранением и выведением заново этой породы (буйволов. — ред.). Мишель не просто горит своим делом, но и верит в его перспективность, ведь можно уберечь популяцию и производить натуральные продукты питания. По словам эколога, в современном мире употреблять пищу без всяких добавок — почти роскошь. Однако добавляет, что потенциал своего края и собственных возможностей осознают не все. Дело в том, что жители сёл на Закарпатье держат всё меньше домашних животных. Быстро исчезает не только популяция гуцульских коней — в хозяйствах становится меньше овец и коз. Мишель объясняет это тем, что уход за животными и ведение хозяйства — дело кропотливое, требующее хорошей физической подготовки и любви к природе. Не все готовы продолжать традиции предыдущих поколений и часто ищут более лёгких денег за границей. Мишель уверяет, что уменьшение количества домашних животных влияет не только на рацион людей, но и на окружающие ландшафты, ведь именно травоядный скот меняет их естественным образом: — С одной стороны, это очень грустно, с другой — это открывает много возможностей, потому что ресурсы освобождаются, и, может, когда-нибудь новые инвесторы придут и возьмут землю, которой уже не пользуются. Ещё одно доказательство в пользу перспективности разведения буйволов — появление новых ферм, которые открывают бизнесмены и молодые дауншифтеры. Многим из них на протяжении последних лет Мишель помогал: — У нас такие молодые люди в Буштыно, которые держат уже пятнадцать буйволов, пару коров. И есть такие олигархи, которые понимают: нужно иметь свои домашние, натуральные экологические продукты. И есть такие идеалисты, которые говорят: мой дед держал буйволов, мой прадед держал буйволов, и я тоже хочу держать буйволов. Мишель — сторонник , то есть такого способа ведения хозяйства, который меньше всего вредит природе и удовлетворяет при этом потребности человека. Его последователи отказываются от принципа «одна грядка — одна растительная культура», не обрабатывают поле химикатами и не перекапывают его каждый сезон. Сторонники пермакультуры много наблюдают за тем, как разные растения взаимодействуют между собой. Минимально вмешиваясь в эти процессы, они стремятся вернуть целостную природную инфраструктуру. Мишель считает, что переход на самодостаточное фермерство и пермакультуру — способ стать независимым и сделать что-то действительно хорошее для себя и своей земли: — Возможно, вы заведёте маленький садик и через два-три года вы увидите, что получили яблоки. И это не просто яблоки, которые стоят двадцать гривен за 20 килограммов. Это ваши яблоки: вы вложили энергию, и это хорошее чувство – иметь что-то подобное. С самодостаточным хозяйством вы — на наивысшем уровне круга: у вас есть своя корова, которая удобряет ваши овощи, этими овощами вы кормите своих друзей, и ваши друзья помогают вам садить деревья, и эти деревья дают кислород всему сообществу. Мишель акцентирует, что самодостаточное фермерство невозможно наедине. Для этого необходимо сообщество, с которым можно будет обмениваться продуктами своего труда, поскольку обеспечить себя всем и сосредоточенно вести всё хозяйство сложно. Сейчас одно из направлений работы общественной организации Мишеля — создание своеобразного фермерского коворкинга. Он вместе со своим другом готовит в Сокырнице небольшой домик для людей, которые готовы переехать из городов – как говорит Мишель, «дауншифтнуться», то есть попробовать покинуть цивилизованные города для того, чтобы жить ближе к природе и употреблять самостоятельно выращенные продукты: – Это наша идея и мечта – сдавать в аренду некоторые поля, где бы наши животные могли пастись, а мы бы смогли построить что-то вроде коворкинга или передвижной фермы. Таких фермерских домиков Мишель с товарищем планируют построить несколько, создать коммуну. Они готовы принимать тех, кто стремится сменить городской уклад жизни на сельский. Мишель хочет создать уютное и комфортное пространство. Например, думает обеспечить гостей высокоскоростным интернетом, чтобы, живя в сказочном лесу, они не грустили без общения с людьми. Мишель мечтает делиться с единомышленниками идеями пермакультуры, выращивать вместе овощи и изготовлять собственные молочные продукты для будущей коммуны. Он планирует привлекать других людей к строительству новых домиков, чтобы помочь им стать частью фермерского сообщества. По словам Мишеля, идея такого принципа ведения сельского хозяйства не нова. На Закарпатье ещё сохранились некоторые элементы самодостаточного хозяйствования, потому что жизнь в горах учит быть независимыми от внешнего мира, чтобы прокормить себя. Это очень радует эколога, ведь он может изучать эти традиции и подстраивать их под настоящее. Эколог хочет, чтобы молодёжь из городов возвращалась в сёла и работала на своей земле. Говорит, что благодаря прогрессивным технологиям зарабатывать себе на жизнь можно где угодно, поэтому это прекрасная возможность сделать что-то полезное для себя, общества и природы. Мишель считает, что жить среди природы — это будто вылечить депрессию. — Вы можете жить более простой и более бедной жизнью, но если вы не сравниваете её с жизнью в городе, то почувствуете, что есть в этом огромная глубокая правда. Рике Немка Рике Ферониа де Фриз теперь тоже занимается сохранением буйволов и фермерством. На Закарпатье девушка переехала из Берлина — взяла паузу в университете, где изучала психологию, потому что очень хотела увидеть Карпатские горы. Про Мишеля узнала из интернета, а перед поездкой общалась с ним по телефону и он много рассказывал про местность и возможности, которые тут есть. — Я на самом деле не так много про него читала и не знала, что он такой популярный в Украине. Поэтому представляла, что он живёт себе где-то сам в горах, такая романтическая жизнь с животными. И когда приехала сюда, была немного разочарована, что он тут живёт, в селе (Сокырница. — ред.) с 5 тысячами населения, а совсем не в горах — всего лишь в предгорье. Несмотря на это, Рике признаёт, что Мишель ей нравился с тех пор, как она узнала про него и его образ жизни. И вот уже год, как они живут вместе. Девушка говорит, что привыкнуть к новой жизни ей было несложно, ведь она с детства проводила время на органической ферме в Германии с семьёй подруги. Кроме того, во время учёбы в Берлине Рике часто мечтала о похожем месте в селе, где бы она могла быть ближе к животным и больше узнать о них: — Обычным для меня является простая жизнь: иногда без электрики и воды в кране — надо ходить к источнику и приносить воду оттуда, без газа, то есть отопления. Новым для Рике стал контакт с животными, которых поначалу было тяжело даже поимённо запомнить, не говоря уже об общем языке с ними и понимание их потребностей. Девушка признаётся, что привыкать пришлось и к местным жителям, ведь их стиль жизни абсолютно отличается от немецкого: — Мне нравится, что они (местные жители. — ред.) такие дружелюбные и всегда приглашают на кофе, делятся собственными овощами и фруктами и то, что они знают так много о садоводстве и я могу у них учиться. Что действительно отличается — это то, что тут люди очень прямолинейные: если им что-то не нравится, они просто об этом скажут. В Германию девушка пока что возвращаться не планирует, так как на Закарпатье осознала, что изучать психологию ей уже неинтересно, поэтому сейчас причин уезжать нет. — Я влюбилась в Мишеля, и это добавило причин остаться, потому что я не хотела отношений на расстоянии. И тут ещё было много такого, чего я не видела. Рике уже сама может справляться с буйволами. Мишель уже доверял ей присматривать за фермой на протяжении двух месяцев, когда был в отъезде. Сейчас, кроме помощи с буйволами, у Рике есть и другие дела: они с Мишелем открыли частное предприятие «Кочова Бура», поэтому большинством вопросов занимается именно она. — Для нас это возможность продавать наши продукты животноводства официально, чтобы зарабатывать себе на жизнь. Мишель и Рике изготавливают сыры и продают их в разные города Украины. Сыроварению они учились самостоятельно, сразу на практике. Постоянно экспериментируют, изготавливая также масло, сливки и т. п. Пара планирует основать собственный бренд сыра, когда к ним присоединится больше единомышленников. Мишелю продолжают помогать волонтёры, среди которых местные жители и энтузиасты из других городов и стран, в частности Канады, Франции и Германии. Эколог говорит, что именно благодаря их поддержке он достиг такого успеха в сохранении буйволов. Мишель радушно приглашает всех желающих на свою ферму, однако признаёт, что быть волонтёром в их общественной организации не так просто: нужно знать, как работать со скотом, как работать в поле, иметь хотя бы минимальный опыт в самодостаточном хозяйстве. Кроме этого, необходимо проводить на ферме две недели подряд, работая по шесть часов в день. Это всё требует незаурядного здоровья и хорошей физической подготовки. — Это немного ад тут, потому что у нас есть куча работы, и это всё ж таки работа с животными, в которой всегда есть сюрпризы. Нам нужна помощь, но не каждому, на самом деле, под силу нам помочь. Конечно, самое главное — это желание. Пока что главным своим достижением Мишель считает то, что ему удалось сберечь породу карпатских буйволов, которая была под угрозой вымирания. Теперь в Украине есть немало ферм, которые развиваются и объединяют много людей, например, в сёлах Закарпатья (Буштыно, Чумалёво) и Причерноморья (Орливка). В апреле 2020 года Мишель и Рике передали семь буйволов Карпатскому биосферному заповеднику, а именно — его природоохранному научно-исследовательскому отделению «Долина нарциссов», что в четырёх километрах от города Хуст. Долина нарциссов постепенно зарастает вербами и кустарниками, и именно буйвол хорошо их поедает во время выпаса. Поэтому заселение этих животных — прекрасное решение восстановить баланс экосистемы естественным способом. Мишель и Рике имеют ещё много планов: — У меня есть прекрасная девушка, мы можем развивать идеи с ней вместе. У меня есть это сообщество в интернете — людей, которые хотят мирного и позитивного будущего для нас, больше гармонии с природой, больше уважать права женщин. Когда нас соберётся больше, это всё станет реальностью.