I wrote you a letter (that I never sent)

Привет, Ацуму. Ты, скорее всего, никогда не прочтёшь это письмо. В нём я расскажу всё, что произошло до, во время и после наших отношений. Я даже, блядь, не знаю, зачем я это делаю. В последний раз мы нормально разговаривали наверное месяцев шесть или семь назад. Честно, я не считал. Я думаю наконец-то прощаться со всем, что у нас когда-либо было. Довольно жалко всё ещё быть зацикленным на отношениях, которые закончились давным-давно. Но есть ещё много вещей, которые остались невысказанными, когда мы расстались, и мне нужно избавиться от сожаления того, что я ничего не говорил, чтобы в конечном итоге продолжить двигаться дальше. Я сомневаюсь, что ты собираешься читать это письмо, так что… Это наша история моими глазами.

***

Иногда Киёми жалеет, что пошёл в колледж. Ему нравится учиться, но уж точно не тратить несколько часов по утрам на то, чтобы слушать кого-то, кто, похоже, не хочет там находиться, и выживает на двух-трёх чашках кофе. Обычно он находит утешение в рутине. Но всё равно каждое утро Киёми просыпается, чтобы пойти на занятия, надеясь на перемены в своей жизни. И это изменение в его жизни появляется в виде светлых обесцвеченных волос, теплых глаз и настолько яркой улыбки, что она может бросить вызов самому солнцу. Он слишком хорошо помнит как они помирились, а позже начали сближаться. В ту ночь Киёми искал Мотою, потому что его двоюродный брат заставил Сакусу покинуть квартиру под предлогом, что Киёми нужно отдохнуть от своей беспокойной жизни. Итак, он был там, в баре — из всех мест, где Сакуса мог оказаться — в субботу ночью, вместо того чтобы проверять свои записи с лекций, которые сделал накануне. Какое бы решение Киёми ни принял той ночью, он бы до сих пор винил в этом алкоголь. Его двоюродный брат бредил волейбольным матчем, который состоялся в прошлые выходные, "EJP Raijin" против "Schweiden Adlers", и как сложно было принимать атаки Ушиджимы. Но Киёми перестал его слушать, когда Мотоя начинал говорить об игре "MSBY" против… "Sendai Frogs"? "Tachibana Red Falcons"? Он перевёл взгляд на шумную часть бара, где группа людей — мужчин, как он заметил, — смеялась и делилась напитками между собой. Было бы трудно игнорировать Мию Ацуму, когда одно его присутствие привлекало его внимание. Особенно с волосами, которые больше не отдавали цветом мочи, они стали волнистыми и более светлого оттенка, а также были уложены значительно лучше. Он оделся очень красиво, учитывая, что, скорее всего, отмечал победу или пропивал поражение в сегодняшнем матче. Киёми не осознавал, что смотрит на него слишком долго, пока пара карих глаз не уставилась на него в ответ. "А, чёрт." Взволнованный Киёми перевёл взгляд на Мотою, который уже смотрел на него с самодовольной ухмылкой. Сакуса ненавидел это выражение на лице своего кузена. – Только попробуй сказать что-то про это, – сказал Киёми, взяв свой напиток. – Я не собирался ничего говорить. – Тогда почему у тебя такой взгляд? – Какой взгляд? – улыбка Мотои стала шире. – Взгляд, который всегда вызывает у меня желание ударить тебя по лицу или убежать, прежде чем случится какая-нибудь катастрофа, – усмехнулся Киёми. – Грубо, – надулся Мотоя, но его улыбка вернулась, когда он вновь посмотрел на Киёми. – Ты пялился на Мию Ацуму. – Я знаю, – Сакуса не собирался отрицать это, когда его поймали на месте преступления, лучше было смириться с этим. Приподняв бровь, Киёми взглянул на своего двоюродного брата. – К чему ты клонишь? Как бы Мотое не нравилось дразнить его, он знал, когда нельзя переходить черту. Но тем не менее, это не помешало ему немного подтолкнуть его. – Ну что? Ты собираешься с ним поговорить? – Мотоя закатил глаза, когда Киёми нахмурился. – Я знаю, что вы двое когда-то были... друзьями? Знакомыми? В любом случае, вы двое были кем-то особенным друг для друга, во время нашего последнего года в средней школе. Но потом что‐то случилось и вы перестали разговаривать друг с другом, благодаря Суне я знаю, что это причинило Ацуму сильную боль. – Мне не нужна была эта информация. – Ты говоришь, что склонен игнорировать эмоции других людей, когда сам чувствуешь себя также, тупой придурок, – после этого Мотоя сделал глоток из своего бокала. Киёми нахмурился. Он не мог поверить, что услышит такую реплику посреди бара в окружении пьяных людей. Он осмелился бросить взгляд на стол "MSBY", где обнаружил Ацуму, вполголоса разговаривающего с одним из своих товарищей по команде — Бокуто Котаро, Киёми узнал его. Сакуса слишком часто вспоминал прошлое, проводя много времени в своих мыслях, когда он не волновался из-за выпускных экзаменов или из-за того, что у него кончился кофе. Как бы сильно Сакуса не хотел избавиться от этой привычки, в ту ночь он этого не сделал. Киёми на самом деле не мог назвать Ацуму своим другом, но он был больше, чем просто знакомым. Они хорошо узнали друг друга в течение последнего года из-за своих должностей капитанов. Но их только зародившаяся дружба не выдержала большого расстояния, закончив школу они оба пошли своими путями. – Я вёл себя с ним как придурок, так что это моя вина, что мы отдалились друг от друга, – не смотря в глаза, сказал Киёми. – Пожалуйста, можно поподробнее об этом. – Я... игнорировал его. – Это такой дерьмовый ход, даже для тебя! – ахнул Мотоя, ударив кузена по руке. – Отвали, Мотоя, – проворчал Киёми, всё ещё избегая зрительного контакта. – Примерно в то время, когда я начал игнорировать его, жизнь была для меня просто невыносимо сложной. Я подумал, что будет лучше, если мы перестанем общаться, так как он не знает, что происходит с моей семьей, и мне неудобно рассказывать об этом кому-то, кого я едва вижу. Тишина. Мотоя просто уставился на него, и все следы веселья, которые были раньше, исчезли, вместо этого в его глазах появилось непроницаемое выражение. – Я понимаю, Киё, но... – его двоюродный брат, казалось, обдумывал как лучше сказать. – Тебе не кажется, что Ацуму должен был решать в этой ситуации? Я имею в виду, не пойми меня неправильно, ты имеешь право держать некоторые подробности свой жизни при себе… И всё же прервать дружбу так внезапно, только потому, что ты думал, что так будет лучше? Может быть, для тебя, но я не думаю, что это было лучше для Ацуму. – Тогда он начинал мне нравиться, но я не хотел втягивать его в свои неприятности. Мотоя снова ахнул. – Я этого не знал! – громко взвизгнул он, на что окружающие посмотрели на них с недоумением. Киёми шикнул на Мотою и рискнул ещё раз взглянуть на столик в углу, чтобы посмотреть, донёсся ли до них визг его двоюродного брата. Очевидно, нет. – Конечно, ты этого не знал, потому что я никому не говорил, до этого момента, – нахмурившись, сказал Киёми. – Боже, я ведь ещё не настолько пьян, чтобы разговаривать на такие темы. Он допил свой напиток и заказал ещё один, Мотоя проделал тоже самое. – Это объясняет, почему ты не был таким сварливым в то время, – догадался Мотоя. – Я всегда такой сварливый, – пробормотал он. – В любом случае, такова история. И я сожалею, что был таким придурком по отношению к нему, но я не могу этого изменить. Что сделано, то сделано. – Однако у тебя есть возможность загладить свою вину здесь и сейчас. Киёми остановился на полпути. "нет." "да." – Я ненавижу конфронтацию, ты же знаешь. – Тебе почти двадцать, будь взрослым и признай свою ошибку, – нахмурившись, возразил Мотоя. – Во-первых, до моего дня рождения ещё несколько месяцев. Во-вторых, даже если я захочу с ним поговорить, он сейчас со своими товарищами по команде. Я не могу испортить ему ночь, внезапно появившись, когда я игнорировал его в течении нескольких месяцев, – объяснил он, покусывая внутреннюю щеку. Одна только мысль о том, чтобы снова поговорить с Ацуму, заставляла нервничать сильнее. – Ну, он смотрит на нас прямо сейчас, – сказал Мотоя, забавляясь. – "Он думает, что ведёт себя трусливо, но считает, что он накосячил," – Комори засмеялся с собственных мыслей. – Какого хрена, Мотоя? Ты не можешь сказать мне это и ожидать, что я не повернусь. – Тогда, блядь, сделай это. – Иногда я тебя ненавижу. – О, только иногда? – проворковал Мотоя, затем настроился и серьёзней сказал. – Если ты хочешь избежать унижения перед всей командой, может быть, попробуешь написать ему… Если, конечно, у тебя всё ещё есть его номер. – Это... не такая уж плохая идея, – Киёми достал свой телефон и листал свои контакты, пока не наткнулся на номер Ацуму. Когда Киёми взглянул на Мотою, его большой палец завис над экраном. – Давай, ты сможешь это сделать. Самое худшее, что может случиться, – это то, что он заблокирует твой номер. – Боже, спасибо за поддержку. – Не за что. А теперь перестань быть трусом. Он открыл свой чат с Ацуму, поморщившись, когда увидел последние сообщения. Что за чертовщину он творил. Киёми писал и тут же стирал несколько текстов, размышляя, какой из них кажется ему менее идиотским. Киёми Я знаю, нам о многом нужно поговорить, но, увидев тебя сегодня вечером, я понял, как сильно скучаю по твоей дружбе. Кроме того, мне жаль, если это сообщение причинит тебе неудобство. Ты можешь игнорировать его, если хочешь. – Это нормальное? – спросил Киёми Мотою, показывая ему текст – Это выглядит достаточно прилично. Отправь его, – одобрил кивком Мотоя. Глубоко дыша, Киёми отправил сообщение и выключил свой телефон. Затем он посмотрел на своего двоюродного брата. – Что за хрень я только что сделал. – Признался в своих ошибках. – Я уже ненавижу, то что сделал, сейчас мне следует сосредоточиться на учебе… но точно не на этом, – уныло вздохнул Киёми. – Он проверяет свой телефон, – объявил Мотоя. – Возможно, я всё ещё могу уйти из бара. – Я притащу тебя обратно, – его двоюродный брат поднёс стакан ко рту, но пить не стал. – Он посмотрел на нас секунду и теперь что-то пишет в своём телефоне. Бокуто, кажется, помогает ему. – Бокуто? Это же тот самый человек, у которого были странные смены настроения во время матчей? – Был бы ты удивлён, узнав, что у него верные отношения с бывшим сеттером Фукуродани, Акааши Кейджи? – спросил его Мотоя с усмешкой. – Это... на самом деле имеет большой смысл, учитывая, то как они вели себя по отношению к друг другу в старшей школе. – Честно? Был бы ты ещё более шокирован, узнав, что многие люди из нашего поколения волейболистов сейчас встречаются? – добавил Мотоя с усмешкой. Конечно, его кузен знал бы все сплетни. Когда он собирался ответить, Мотое шуткой, уведомление телефона удержало его. –Чёрт, – паникуя выругался Киёми. – Только не игнорируй его снова, – ухмыляясь, предложил Мотоя. – Заткнись. Киёми достал свой телефон и прочитал сообщение, чувствуя, как сердце подступает к горлу. Мия эй… я тоже вроде как скучаю по нашей дружбе… Что ж, это было намного лучше, чем ожидал Киёми. По крайней мере, он не сказал ему отвалить. – Ну что? – Мотоя толкнул его локтем, когда Сакуса сдвинул брови. Киёми показал ему, что написал Ацуму и начал наблюдать за реакцией своего двоюродного брата. – Неплохо, неплохо. И что теперь? – Я… думал, что не зайду так далеко. Повозившись с телефоном, он решил, что должен перестать убегать. Киёми Мы можем поговорить? Ничего страшного, если это будет не сегодня вечером, но я думаю, что мы должны поговорить с глазу на глаз. Не прошло и секунды, как появился ответ. Мия Да, мы можем поговорить! Просто дай мне минуту, чтобы сбежать от товарищей по команде, и мы сможем выйти на улицу. Киёми озадаченно уставился на Мотою, а затем на свой напиток и без колебаний он допил его. – Мы собираемся поговорить, – сказал Киёми, всё ещё не веря в это. – Я так горжусь тобой, Киё! – воскликнул Мотоя, вытирая фальшивую слезу. – Спасибо?– нахмурился он, положив несколько купюр на стол и надев маску. Киёми взглянул на своего двоюродного брата и слегка улыбнулся ему. – Я надеюсь, что не умру сегодня вечером. – Удачи. "Мне это понадобится", – подумал он, выходя из бара. Киёми нужно было столько много всего рассказать Ацуму, что он не знал, с чего начать, но Сакуса понимал, что сначала ему нужно извиниться. А всё остальное последует потом. Он просто надеялся, что сможет передать все эти чувства в этом единственном разговоре. Киёми нужно было хорошенько подумать о том, что он собирался сказать. И он бы сделал это, если бы Ацуму не появился прямо сейчас. Киёми затаил дыхание, благодаря маску, которая скрывала большую часть его лица. Он посмотрел на Мию Ацуму впервые за несколько месяцев, возможно, дольше. – Хей… Мия... – Киёми поприветствовал его. Он проклинал себя за неловкое приветствие и за свою личность в целом. С натянутой улыбкой Ацуму кивнул ему в ответ. В эту долю секунды Киёми понял, что всё, что он собирался сказать, вылетело у него из головы. Ацуму, казалось, чувствовал себя немного неловко, ёрзал то руками, то ногами, и отказывался смотреть ему в глаза. Какое прекрасное начало. Но Киёми приказал себе перестать убегать. Поэтому, собрав всё мужество, на которое он был способен, сказал первое, что пришло ему в голову. – Мне так жаль. Наконец, Ацуму снова посмотрел на него, и, ободрённый его реакцией, Киёми продолжил. – Мне жаль, что я был таким придурком по отношению к тебе и игнорировал тебя. Мне жаль, что я был плохим... другом. Я не уверен, были ли мы ... – Мы были, – прервал Ацуму хриплым голосом. – Для меня мы были друзьями. Киёми наблюдал за ним. Отмечая всё, что было в Мии Ацуму. Он глубоко вздохнул и отвёл взгляд. – Я знаю, что на самом деле это не оправдание, но… в моей семье происходило многое. Это трудная тема для меня, поэтому прости, я правда не могу сказать ничего, кроме того, что мне правда жаль, что ты участвовал в моих психических проблемах после всего, – признался Киёми, пытаясь выровнять свой голос. – Я не мог оставаться с собой, поэтому я закрылся от всех. Как обычно это происходит, – он заметил горечь, появившуюся во рту. – Я думал, что, полностью сосредоточившись на учебе, смогу игнорировать эти проблемы, но, честно говоря, мне стало только хуже. Киёми молчал, давая себе время обдумать, что говорить дальше. Сакуса решил отказаться от идеи смотреть на Ацуму, пока он не выговорится до конца. – С того времени когда я был ребёнком, у меня были проблемы с тревогой, и, хочешь верь, хочешь нет, сейчас ты видишь лучшую сторону меня за всё это время. Я провёл слишком много времени в своих мыслях всё это время, и Мотое пришлось вмешаться, – Киёми прикусил нижнюю губу, не уверенный, нормально ли продолжать рассказывать об этом Ацуму в разговоре, который был предназначен для исправления ошибки которую он совершил. И он решил не продолжать рассказывать об этом. По крайней мере, не в ту ночь. – Ты первый человек из моего окружения, который знает это, и я говорю тебе это не для того, чтобы ты мог пожалеть меня, а для того, чтобы лучше понять мою сторону, – выдохнул Киёми. – Есть много аспектов, которых ты обо мне не знаешь, но иногда меня пугает, что, если я буду рассказывать слишком много, то я отпугну от себя людей. Прямо как сейчас. И он посмотрел на Ацуму, и снова почувствовал, как сердце подступило к горлу. Ацуму не смотрел на него с отвращением, и его не смущало всё, что он говорил. Скорее, он выглядел как человек, который осознал сразу многое. В некотором роде это успокоило Киёми. – Не буду врать, мне бы хотелось, чтобы ты объяснил мне всё с самого начала, но я понимаю, что ты не можешь, – ответил Ацуму, играя с молнией своей куртки. – Но больше всего на свете мне жаль, если я заставил тебя почувствовать, что ты не можешь доверять мне. Я действительно хочу продолжать дружить с тобой, Оми. – Оми? – Ах! Слишком рано? Мне так жаль, что я ... – Ацуму, всё в порядке. Может быть, так подействовало настроение этого диалога, но на этот раз я пропущу это прозвище мимо ушей, - решил Киёми с легкой улыбкой. – Ты назвал меня Ацуму... – Это же твоё имя. – Ты обычно зовешь меня Мия, – Ацуму усмехнулся. – Я знал, что тебе втайне нравится это прозвище! Киёми усмехнулся, скрестив руки на груди. – Но, а если серьёзно то… Спасибо, что поделился этим со мной, я знаю, тебе должно было быть сложно рассказывать кому-то об этом, – Ацуму, казалось, колебался с чем-то. – Я… Послушай, Оми, мне стало очень грустно, когда я заметил, что мы отдаляемся друг от друга, и я подумал, может быть, это моя вина. Не смотри на меня так! Ты здесь не единственный, кто слишком много думает! Ацуму тоже скрестил руки на груди. – В любом случае, у меня тоже есть маленькая, грустная предыстория, которая заставила меня так думать, и я надеюсь, что смогу поделиться ею с тобой, – он с надеждой улыбнулся Киёми. – Сегодня вечером будем говорить обо всём, о тебе и прояснении любых недоразумений между нами. –Но ты ещё не сказал. – Что я не сказал? – Простишь ли ты меня за то, что я сделал, – пояснил Киёми. – Оми-кун! Я думал, что это было понятно, ещё в тот момент, когда я ответил на твоё сообщение. – Я... – Киёми отвёл взгляд, волнуясь. – Спасибо, Ацуму, – улыбнулся он, слишком поздно осознав, что Ацуму не мог увидеть улыбку из-за его маски. – Просто не отдаляйся после сегодняшнего вечера. Я не знаю, смогу ли вынести, если ты бросишь меня во второй раз, – почти шёпотом признался Ацуму. – Я не буду, – заверил его Киёми. Ацуму улыбнулся ему. Киёми понял, что это было его любимое зрелище. С той ночи Сакуса Киёми обрёк себя на месяцы эмоций, которые он боялся испытать и на всё, от чего он убегал. Но не смотря, на это он не изменил бы в этом ни единой детали. Теперь, когда он, вспоминает прошлое, он задаётся вопросом, знал ли он уже в ту ночь. Киёми ненавидит чувствовать себя уязвимым, но у него не было проблем с тем, чтобы рассказать об этом Ацуму. Каким-то образом его разум решил, что Ацуму достаточно безопасен, чтобы поделиться с ним всем. И всё же худшее ещё было впереди.

***

Всё началось с долгих прикосновений, страстных взглядов и шуток, граничащих с кокетством. С поздними ночными разговорами, отправкой фотографий, которые напоминали друг о друге, и разговорами про свои сокровенные мысли, о которых никто больше не знал. Каждый раз, когда это происходит, у Киёми кружится голова, он нервничает и чувствует себя впервые влюблённым старшеклассником. Но он знает, что у Ацуму есть чувства к кому-то и об этом говорилось в одном из их ночных разговоров и в постах, которые он публикует в свои социальные сети. Однако Киёми не смеет признаваться. Он делал это в прошлом и в итоге ему разбили сердце. Прошло полтора месяца, а может быть и два, с той ночи в баре, когда они снова начали говорить друг с другом. Сначала их общение было немного неловким, и нерешительность всё ещё присутствовала и сдерживала их, но когда они пообщались дольше, Киёми и Ацуму стали неразлучны. Все шло так, так хорошо, пока Ацуму небрежно не упомянул, что ему кто-то нравится. Киёми не сразу понял это странное чувство в груди. По крайней мере, до тех пор, пока он не увидел несколько постов Ацуму со своим другом. "Ацуму нравится этот человек?" , думает он каждый раз, когда натыкается на фотографию Ацуму с кем-то, кого он не узнаёт. Возможно, это то же самое чувство в груди заставляет его вести себя... довольно странно, однажды вечером, когда он болтает с Ацуму. Киёми Мне кое-кто нравится. Как ты думаешь, я должен признаться этому человеку? Ацуму подожди, что ТЕБЕ КТО-ТО НРАВИТСЯ?! ха-ха, как получилось, что я не знал об этом оми???? Под ха-ха я имею в виду, что я считаю тебе стоит признаться Киёми Я бы сделал это, но, похоже, ему уже нравится кто-то другой. Ацуму кому, черт возьми, понравится кто-то другой вместо тебя оми-оми "Очевидно, тебе", думает Киёми, читая их сообщения. Вздыхая, он смотрит на маленькие каракули, которые нарисовал в углу своих заметок. Рисование всегда было для него способом передать то, что он не может выразить словами. Однако в последнее время он не может даже рисовать. Обычно, когда это происходит, Киёми использует волейбол, чтобы выплеснуть все свои разочарования, но его всё ещё беспокоит тот факт, что он не может заставить себя что-то нарисовать. Еще одно уведомление с его телефона прерывает его мысли, и он смотрит на экран. То, что он читает, заставляет его сердце останавливаться. Ацуму просто говорю: человек, который тебе нравится, был бы самым счастливым ублюдком в мире спокойной ночи, оми Киёми хмурит брови. "Ацуму обычно использует сердечные смайлики в своих текстах на ночь. Я сказал что-то не так?" Он посылает ещё одно сообщение с пожеланием ему хорошо выспаться и просматривает свои записи. Киёми приходит к двум выводам: во-первых, он недостаточно сосредоточен, чтобы продолжать учиться, и во-вторых… Киёми ужасно ревнует Ацуму к человеку, к которому Мия испытывает чувства. Со стороны Киёми неразумно ревновать к кому-то, кого он даже не знает. Может быть, этот человек знает Ацуму лучше. Может быть, им не придётся выдерживать такое большое расстояние, как Киёми и Ацуму. И это заставляет его прийти к выводу номер три: ему всё ещё нравится Мия Ацуму. У Киёми и раньше было предчувствие, но он не хотел его принимать. Он не может позволить себе ставить под угрозу свою дружбу с Ацуму только из-за какого-то влечения. Поэтому он звонит Мотое. – Мне всё ещё нравится Мия Ацуму, – говорит Киёми в качестве приветствия. – Наконец-то, блядь, – отвечает Мотоя по телефону. – Как ты это понял? – Он сказал мне, что ему кто-то нравится, ну, он намекнул, что это друг, который много общается с ним – объясняет Киёми, играя со своей ручкой. – Я ревную, вот как я заметил, что он мне всё ещё нравится. – Да, но кого волнует этот друг. Ты собираешься признаться? – Конечно, нет, я не хочу рисковать потерять свою дружбу с Ацуму, когда знаю, что это не взаимно, – хмуро возражает он. – Какого чёрта, Киё? Почему ты думаешь, что это не взаимно? Ацуму буквально простил тебя после того, как ты стал его игнорировать, – снова напоминает ему Мотоя. – Это не значит, что я ему нравлюсь, –бормочет Киёми. – Он просто слишком добр. – Мы говорим об одном и том же Мии Ацуму? Тот, кто накричит на тебя, если ты пропустишь его бросок, и назовет тебя ничтожным в том же предложении? Об этом Мии Ацуму? – У него много сторон. – Ты уже влип, так что я ничего не могу сказать, но я счастлив видеть тебя таким, – говорит ему его двоюродный брат, и, если бы он мог видеть его прямо сейчас, он бы увидел его улыбку. – Я ничего не буду делать с "таким", как ты говоришь. Я буду продолжать быть его другом, не более того. – О боже, я ненавижу этих бесполезных, тоскующих геев в отрицании, – взмолился Мотоя. – Я не бесполезен. – Ты не отверг отрицание. Киёми хочет ударить своего двоюродного брата. – Но, а если серьёзно, – продолжает Мотоя. – Я надеюсь, что Ацуму не убьёт меня, но… Ты же знаешь, что я дружу с Суной Ринтаро, который очень близок с Ацуму, и… У меня есть кое-какая информация. – Скажи, что это за информация. – Я не могу сказать! Но я только скажу, что у тебя есть шанс. Киёми поднимает глаза к потолку и размышляет, разумно ли доверять своему двоюродному брату. – Я слышу, как ты думаешь, Киё, поэтому я добавлю еще кое-что, – вздыхает Мотоя. – Сделай что-нибудь до четырнадцатого февраля. – Что? Почему? – Может быть, что-то и произойдёт, я не знаю. – Я вешаю трубку, – невозмутимо заявляет Киёми. Прежде чем сделать это, он слышит смех Мотои. Киёми действительно заебался.

***

Оказывается, Мотоя знал, что ты чувствуешь то же самое, узнав это используя свои методы. Он обожает сплетни, особенно если они касаются меня. Я был искренне настроен игнорировать свои желания. Быть только твоим другом, но никак не более. За исключением того, что всё пошло не так, как я планировал, и я действовал импульсивно при первой же возможности. Часть меня до сих пор сожалеет об этом, потому что, если бы я этого не сделал, этого бы не случилось. Я бы избавил нас от страданий. Мы всё равно остались бы друзьями. И это ранит меня еще больше.

***

"MSBY Black Jackals" снова в Токио на матче, на этот раз против "EJP Raijin". Мотоя позвонил Киёми утром, чтобы он поддержал своего дорогого и любимого двоюродного брата вместо своего любимого друга, на что Киёми повесил трубку. Прошли дни с момента его “большого” откровения, и он старался контролировать то, как он разговаривает с Ацуму, так как не хочет выдавать себя. Киёми нравится думать, что до сих пор он довольно хорошо скрывает свои чувства. По крайней мере Ацуму ничего ему не предъявлял. Предыдущий день был потрачен на то, чтобы закончить все свои крайние сроки, чтобы он мог присутствовать на сегодняшней игре. Киёми отказался от сна, но, зато сейчас он смотрит, как "MSBY" выигрывает у "EJP". Он жаждет быть на той же площадке вместе с "EJP", либо с "MSBY". "Ещё три года," – повторяет про себя Киёми. Сначала ему нужно удовлетворить желания своих родителей, затем он может потакать своим "прихотям”. Он хмурится. Он не может думать об этом в середине игры. Матч идёт до трех сетов, победителем становится MSBY. Киёми не собирается рассказывать Мотое, но он действительно болел за него. Он бродит по стадиону, ожидая, когда его двоюродный брат встретится с ним или напишет ему, не всё же Киёми оказывается лицом к лицу с человеком, которого он хотел избежать сегодня вечером. Ацуму ухмыляется ему. – Оми-кун! Ты же видел, насколько хороши были мои пасы, верно? – зарогелся Ацуму, подходя к нему. – Я думаю, что Кагеяма-сан может сделать лучше, – отвечает Киёми, пожимая плечами. – Ты ранишь меня, Оми! – скулит сеттер, надувшись. – Ты всё равно победил, так что перестань плакать, – Киёми не может поверить, что находит милым надутую физиономию Ацуму. – Так подло, – Ацуму взбодрился, когда что-то вспомнил. – Ты пойдёшь в изакая вместе с "MSBY" и "EJP"? Тоя-кун собирался сказать тебе, но я сказал ему, что могу это сделать вместо него. – Хм? Почему? У Ацуму ещё всё та же глупая улыбка. – Потому что я и сам хотел пригласить тебя. Киёми слышит, как бьётся его собственное сердце, когда Ацуму говорит эти слова. Он благодарит маску, которая скрывает его взволнованное лицо, но она точно не скрывает его красные уши. Такая опасная территория. Это именно то, чего он хотел избежать. – Осторожно, Мия. Я буду думать, что это какой-то странный способ ухаживать за мной, – говорит удивлённый Киёми, всё ещё нервничая. – Так это работает? – спрашивает Ацуму. Его улыбка превращается в ухмылку, и Киёми больше не знает, как ему отказать. Мия Ацуму забрал его сердце, но Киёми не хочет его возвращать обратно. И это его пугает. – Кто знает. Может быть, а может и нет, – решает он на этом. – Я думаю, что мы оба знаем ответ, но я могу подождать. Бывают моменты, подобные этому, когда Киёми осмеливается надеяться, что его чувства взаимны. Он осмеливается поднять руки над огнем, зная, что рискует обжечься. Он понимает, что был бы не против даже сгореть. Они смотрят друг на друга, их окружает какая-то странная обстановка, хотя всё заканчивается, когда телефон Киёми зазвонил. Это Мотоя. Странность превращается в неловкость, когда Киёми отвечает на звонок, и, боже, как сильно он сейчас ненавидит своего двоюродного брата. – Эй, Киё! - слышит он весёлый голос Мотои из динамика. – Я ненавижу тебя. – Что я теперь сделал?! – обиженно бормочет Мотоя. – Я расскажу тебе позже, – Киёми бросает короткий взгляд на Ацуму. – Ах, подожди. Ацуму нашёл тебя? Он собирался сообщить тебе, где мы будем ужинать. – Да, я с ним. – О, – говорит Мотоя, а затем... – О, о, чёрт. Теперь я понимаю, почему ты сказал, что ненавидишь меня. Мне так жаль, Киё, - хихикает он. – В твоём голосе совсем нет сожаления. – Все в порядке, Оми? – спросил Ацуму у него из-за спины. – Просто замечательно. Мотоя ведет себя как надоедливый тип. – Я это слышал! – Хорошо, это то, чего я хотел, – ругается Киёми. – Если ты не хочешь сказать ничего важного, я заканчиваю разговор. – Признайся уже. – Отвали. Киёми вешает трубку. – Твои отношения с Тоя-куном напоминают мне о том, как мы с Саму относимся друг к другу, – говорит ему Ацуму, задумчиво улыбаясь. – Бедный Осаму-сан. – Лучше пожалей меня! Я должен разбираться с этим ничтожеством! Киёми смеётся и качает головой. – Ах, Ацуму. Только что мне с тобой делать? – он нежно улыбается. Ацуму заикается и отводит взгляд. – Держу пари, ты улыбаешься под маской, - бормочет сеттер. – Хотел бы я это увидеть. "Остановись", – говорит себе Киёми. Он не отвечает, но отсутствие разговора не превращается в неловкое молчание. Скорее, он чувствует себя непринужденно, что странно, учитывая то, что он только что сказал. Ацуму успокаивает его, и когда они идут по улицам Токио, Киёми желает, чтобы это ощущение никогда не исчезало. Они прибывают, когда почти все уже заказывают напитки и еду. Киёми видит, как Мотоя болтает с Суной и Васио, а Бокуто играет в пьяную игру с кем-то из "EJP". Атмосфера во всём этом месте домашняя, чистая, а бонус в том, что здесь присутствуют только две команды и Киёми. – Это место соответствует вашим стандартам? – Ацуму спрашивает помимо него. Киёми усмехается: – И ты туда же. Хихикая сеттер и ведёт его к соединённым столам. У Киёми были кое-какие представления о подобных встречах команд после матчей, но он всё равно чувствовал себя не в своей тарелке. Киёми заранее знал, что ему придется представляться и общаться с другими членами команд, и он был благодарен, что у него есть Ацуму, у которого нет проблем с общением. На мгновение он задается вопросом, будет ли так выглядеть его жизнь в будущем. Выходить с командой после игры, обсуждая всё, что произошло во время матча… Он смотрит на Ацуму, смеющегося вместе с одним из его товарищей по команде. Киёми чувствует тепло. – Киёми! Мотоя появляется перед ним, ухмыляясь, а с ним Суна и Васио. Он замечает, что его двоюродный брат уже пьян. "О, нет." – Не пропивай свой проигрыш, Мотоя, – поддразнивает он. – Я уверен, что в следующий раз ты выиграешь. – Ты говоришь как Инунаки! Боже, ты был бы настоящей угрозой для шакалов, — ноя жалуется Мотоя. Киёми фыркает: – Позволь мне сначала закончить колледж. – Колледж. Звучит довольно мило, – говорит Суна, закатывая глаза. – Жить студенческой жизнью прекрасно, Сакуса? – Если под жизнью в колледже вы подразумеваете выживание на кофе, ненависть к своим профессорам и волнение из-за экзаменов, то да, я получаю от неё удовольствие. Суна присвистывает. – Чёрт возьми, я бы не хотел быть на твоём месте. Я едва закончил школу, – Суна бросает взгляд на Ацуму. – Хотите верьте, хотите нет, но Ацуму учился в углублённом классе. Иногда мне кажется, что они взяли не того близнеца. – Сунарин! Не моя вина, что вы с Саму были дураками, – скрестив руки на груди, протестует Ацуму, Суна сначала смотрит на сеттера, а потом снова сосредотачивается на Киёми. Лукавое выражение красовалось на его лице, которое напоминало Киёми Мотою. Ему это не нравится. – Итак, Сакуса… Колледж также означает разбивать сердца направо и налево, – Киёми был прав, он уже ненавидит то, к чему это ведет. – Ты сердцеед или ты нашел "ту единственную"? Неудивительно, что Мотоя и Суна так хорошо ладят. Оба они-два маленьких засранца. Киёми сердито смотрит на него, замечая, что люди вокруг них смотрят на него. Ацуму пристально смотрит на него. – Без комментариев, – отвечает Киёми, поднося свой напиток ко рту. – Ой, да ладно, это не интервью, где ты рискуешь завируситься по всему интернету, – настаивает Суна с весёлым блеском в глазах. – Прекрати это, Сунарин. Если Оми не хочет отвечать, тогда тебе не следует давить на него, – вмешивается Ацуму, с хмурым выражением на лице. – Хм? Ну, а как насчет тебя, Ацуму? – спросил Мотоя. Ацуму замирает, его глаза становятся больше, когда он смотрит на Мотою. – Я не могу признаться человеку, который мне нравится, – отвечает Ацуму. – Не бойся успеха, – поддразнивает Киёми. Ацуму начинает дёргать коленом, каждый раз, когда поднимается эта тема. Наступает пауза, во время которой Ацуму пристально наблюдает за ним, и Киёми не отступает от вызова и отвечает ему тем же взглядом. Как раз в тот момент, когда он думает, что Ацуму собирается сдаться, Мия признаётся в том, что Сакуса поклялся никогда не слышать. – Ты мне нравишься. “О, боже мой”. – Подожди, что? Разум Киёми замыкается и он просто начинает таращится на Мию. Ацуму серьёзен, он сейчас не дразнит его. – Я уже знал. Ты мне тоже нравишься, –конечно, Киёми не знал, он просто не хочет отдавать Ацуму преимущество. “О боже мой.” – Какого хрена? Правда? – Как знаешь, Ацуму, – говорит Киёми, отмечая шокированный вид Ацуму. – О боже, неужели это действительно происходит. – наигранно удивлённо говорит Мотоя. – Заткнись, Комори, – Васио прерывает его болтовню раздражённым взглядом. – Что, если вы двое продолжите этот разговор на улице? Комори и Суна вас не оставят в покое. Киёми поднимает бровь на Ацуму, который всё ещё молчит. – Пойдем, Ацуму. Я думаю, нам нужно поговорить, – он толкает его локтем и встаёт, чтобы уйти. Он не может поверить, что это происходит на самом деле. Они признались друг другу. Ацуму действительно любит его в ответ. Пожалуйста, пусть это не будет сном . – Итак... у нас есть два варианта, – начинает Киёми, когда они выходят. – Мы останемся здесь, на улице, или мы можем пойти ко мне домой. – Я думаю, что совершенно очевидно, какой вариант лучше, – шутит Ацуму, хотя в его голосе слышится лёгкое раздражение. Они берут такси до дома Киёми, и всё так напряженно и странно, что он не знает, что ему делать. Признание не входило в его планы. Оно никогда не было для него вариантом, и всё же оно совершилось. Держи себя в руках, Сакуса Киёми . Всё проходит как в тумане, когда он приходит в себя, они уже в его квартире в гостиной. Киёми не сможет убежать, если захочет. Он застрял в своём собственном доме. Он снимает маску и толстовку с капюшоном, чувствуя, что задыхается от них. – Итак... – начинает Ацуму. Он возится со своей курткой, смотрит куда угодно, только не на Сакусу. – Ты мне нравишься, – выпаливает Киёми. Он уже чувствует, как исчезает розовый фильтр с его глаз. – Я понял, что ты мне нравишься, потому что я завидовал твоему другу, когда ты публиковал эти вещи о том, что в кого-то влюблён… А я думал, вы двое встречаетесь. Я на самом деле не собирался ничего делать со своими чувствами, я боялся разрушить нашу дружбу, если ... Внезапно на его губах появляются другие, такие мягкие губы. Ацуму целует его, его разум осознаёт это секундой позже. Руки Мии лежат на его щеках, поглаживая их, когда он затыкает Сакусу поцелуем. И Киёми целует его в ответ без единого сомнения в его голове. Он может сосредоточиться только на руке в своих волосах и другой на челюсти, а его собственные руки перемещаются на талию Ацуму, чтобы прижать его ближе. Он хочет остаться здесь, лелеять то, что у них есть, снова и снова. Расставаясь, они смотрят друг на друга и знают, что находятся там, где им и место. Киёми ненавидит несчастные случаи, за исключением тех случаев, когда они перешли от друзей к этому. Что бы ни значило "это". – Это всегда был ты, Киёми, - шёпотом признается Ацуму. – С тех пор, как мы начали лучше узнавать друг друга. Он хмурится. –Это значит, что я причинил тебе боль, когда у тебя уже были чувства ко мне? Ацуму слегка кивает ему. – Но ты не знал, Оми. Не начинай винить себя. – Это меня не успокаивает, – бормочет он. – Хотя, я должен признаться… В то время ты мне начинал нравиться, но я не мог признать этого и отдать тебе всего себя. "Ты не заслуживаешь половины." – Я уже простил тебя... – Ты же меня знаешь, я никогда не перестану думать, даже о самых незначительных вещах. Ацуму снова целует его, но этот поцелуй был, короче. – Забудь прошлое, мы в настоящем. И я всё ещё здесь, рядом с тобой. – Я боюсь, что мы разрушим наше общение… Ведь это будет нелегко, – говорит ему Киёми. – Мы будем на большом расстоянии. Ты должен сосредоточиться на своих тренировках, а я должен идти в ногу со своей учебой, чтобы удовлетворить своих родителей. Иногда я не отвечаю, но не из-за злого умысла, а потому, что жизнь, как правило, становится для меня невыносимой. – Оми, я все еще буду рядом. Я понимаю, что нам придется много работать над нашим общением, но если мы попытаемся… Если мы дадим нам шанс... "Перестань убегать, Киёми." – Хорошо, – говорит Киёми. – Мы разберемся с этим. Вместе. Ацуму обнимает его, и, боже, Киёми хочет остаться в его объятиях навсегда. Он ещё крепче прижимает его к себе, как будто боится, что Киёми может выскользнуть из его объятий. – Я думаю, что влюблён в тебя. И Киёми застывает. – Ацуму, я ... – Тебе не нужно отвечать. Я не хочу давить на тебя, – бормочет он ему на ухо. – Давай просто наслаждаться тем, что у нас есть прямо сейчас. Сладость превращается в горечь, и Киёми крепче обнимает его. – Ты еще не спрашивал. – Хм? – Уже спрашивай, или мне придется? – дразнит его Ацуму. – Я запутался – Киёми, ты хочешь быть моим... – Ты хочешь быть моим парнем? – перебивает Киёми. Ацуму смеётся. – Да, Оми, конечно, я хочу, – Ацуму целует его в щёку и отходит с лукавым выражением на лице. – Итак, ты говорил, что завидовал моему другу. Мне кажется, я знаю, кого ты имеешь в виду, но в любом случае, он всего лишь мой друг и натурал. Не волнуйся за его хорошенькую головку, но ему приходилось выслушивать, как я бессвязно бормочу и превращаюсь в размазню из-за тебя. – Я завидовал какому-то натуралу, - невозмутимо говорит Киёми. – Я должен рассказать ему о нас в следующий раз, когда мы поговорим, он не поверит, – радостно хихикает Ацуму. – Не чем гордиться. – Ты такой милый, когда дуешься, – Киёми краснеет и отводит взгляд. Сеттер снова подходит к нему и хватает Сакусу за лицо. Ацуму смотрит на него, а затем целует родинки над правой бровью. – Я всегда хотел это сделать. – Это паршиво, – говорит ему Киёми, улыбаясь. – Сделай это ещё раз. Между смехом, поцелуями и объятиями они проводят остаток ночи в этом маленьком мирке, который они создали для себя. Ах, как Киёми хочет повернуть время вспять.

***

В тот раз у меня так кружилась голова. Первые недели наших отношений были таким блаженством, потому что мы экспериментировали над тем, как называть друг друга. Моя любовь, милый, дорогой, или просто любовь. "Ацуму" превратилось в "Ацу", а иногда ты называл меня Киёми. Не знаю почему, но то, что ты назвал меня полным именем, делало меня счастливым. Я помню письмо, которое ты написал мне на День Святого Валентина, дата, в которую ты планировал признаться. Я плакал, читая это, потому что впервые за очень долгое время почувствовал себя таким любимым. Ты сказал мне, что хотел бы, чтобы я видел себя твоими глазами, потому что я не понимал, насколько я удивителен. Как сильно я хотел обнять тебя в тот момент, но в то время мы были в разных городах. Это желание никогда не прекращалось даже после того, как мы встретились, оно только усилилось. Я был влюблён в тебя, я всё время хотел тебя видеть, целовать тебя, обнимать тебя, прикасаться к тебе. Наш первый тест в качестве пары случился почти два месяца спустя. Моя семья всегда была для меня больной темой, и ты был первым, кому я рассказал всю историю. После этого я перестал отвечать, потому что я был в плохом состоянии, и единственная мысль, которая приходила мне в голову, пока я изолировался, была о том, что ты собираешься положить конец отношениям между нами. Я бы не стал винить тебя, если бы ты это сделал. Я был неправ и чувствовал себя виноватым за то, что усомнился в твоей любви ко мне. После того, как мне стало лучше, ты всё ещё был рядом со мной, пытаясь подбодрить меня. Просто был рядом, плечо, в которое можно поплакать, если мне это нужно, кто-то, кто был готов выслушать меня. Нам было так хорошо вместе, что я до сих пор удивляюсь, когда всё пошло не так.

***

Долгий поцелуй в лоб. За то, что всегда был в моих мыслях. Поцелуй в обе щеки. За то, что вытираешь поцелуями мои слезы, когда мне грустно. Глядя в эти медовые глаза, Киёми замечает теплый и любящий взгляд Ацуму. Он хотел бы остановить время, чтобы избавиться от всех своих сомнений, потому что в этот момент времени он чувствует себя в безопасности, любимым. Его большие пальцы ласкают нежную кожу щёк Ацуму, что заставляет мужчину перед ним улыбнуться. – Оми, я люблю... Поцелуй, заставил Ацуму не сказать эти слова, пытающиеся сорваться с его губ. Киёми не может ответить тем же. Он чувствует себя виноватым, злым и испуганным. Это такое ошеломляющее сочетание эмоций, он надеется, что они не перельются в поцелуй. Киёми надеется, что Ацуму не заметит. Влюбиться – это то, чего он никогда раньше не делал, даже со своей предыдущей возлюбленной. Она ему нравилась. Ему нравится Ацуму, но Киёми боится неправильно понять свои собственные чувства и сказать “Я люблю тебя”, имея в виду не это. Он не может сделать этого. Только не по отношению к Ацуму. Оторвавшись от его губ, единственное, что он может сделать за эту долю секунды, – это обнять его. Их тела плотно прижаты, и жест, который следует воспринимать так же сладко, как объятия влюблённого, оставляет в его сердце только горько-сладкий привкус. Они оба знают. Возможно, это был первый признак.

***

Правда в том, что я действительно влюбился в тебя. Я просто не осознавал, насколько глубоки были мои чувства к тебе, пока не потерял тебя. Может быть, это моё самое большое сожаление из-за наших отношений, что я никогда не говорил тебе, что я действительно чувствовал, и что я позволил тебе думать, что ты не так много значил для меня, когда был моим солнцем. Но любовь, которую я испытывал к тебе, в конечном итоге сожгла меня. Я боялся своих эмоций. Я чувствовал себя подавленным и неуправляемым. Я ненавижу, когда что-то выходит из-под моего контроля. Ты заслуживаешь кого-то лучше. Ты заслуживаешь того, кто не боится любить тебя всем, что у него есть, и даже больше. Мне жаль, что я не мог быть тем человеком.

***

Всё началось с колебаний, пропущенных звонков и оправданий за то, что я не отвечал. Киёми Я искренне сожалею, что не ответил, Ацу. Новый семестр начался на прошлой неделе, и они устроили нам настоящий ад. Ацуму не волнуйся, оми!! эй, но ты же знаешь, что можешь поговорить со мной, если тебя что-то беспокоит, верно? Киёми Да, я знаю, любимый. Я всегда говорил тебе, что я прямолинеен, когда меня что-то беспокоит. Ацуму ммм, ты уверен? Киёми ? Ацуму, что-то не так? Ацуму ха-ха, нет! Что заставляет тебя думать, что заставило тебя так думать, всё хорошо Они не были в порядке. Ацуму начинает вести себя немного по-другому. Поначалу Киёми винит в этом их плотный график, но со временем он начинает замечать все больше вещей. Ацуму больше не относится к нему как к любовнику. Он чувствует нежелание с его стороны, дистанцию между ними, и это отталкивает Киёми. Думая, что это к лучшему, он с головой уходит в свои проекты и в игру за волейбольную команду своего колледжа. Возможно, дать им время побыть самим по себе помогло бы. Предположение – это ещё одна ошибка, которую они совершили. Потом это продолжается. Принимая эмоции друг друга, и, воспринимая это как абсолютную правду. Попутно Киёми приходит к пугающему выводу, что их отношения на расстоянии не работают. То, чего он боялся больше всего, происходит у него на глазах, и он не знает, как это остановить. Киёми вздыхает, проверяя свои социальные сети во время перерыва после урока. Он только что ответил на вчерашние сообщения Ацуму, и, глядя на время, он знает, что Мия всё еще на тренировке. Честно говоря, он чувствует себя немного раздражённым. Его день был дерьмовым, и проверка Твиттера, не помогает. Его большой палец зависает над твитом, который вызывает негативную реакцию, и он замирает. Как иронично, что в твите говорится, что отношения на расстоянии в конце концов не складываются, когда его собственные отношения тоже разваливаются. Действовать опрометчиво, когда он чувствует раздражение, не в его характере, говорит себе Киёми, когда ему нравится твит, но пишет что-то вроде: "Я не знаю, почему люди ненавидят их, если они говорят только правду". Он не думает о последствиях своих действий, когда возвращается, чтобы просмотреть свои заметки, гораздо позже. Это всего лишь вопрос времени, но он уже знает, что это произойдёт, когда Ацуму пишет ему: “Я в Токио на тренировочную игру. Мы можем поговорить?” Киёми звонит Мотое по дороге в парк, который они обозначили местом для встречи. – Привеееет, Киё. Как дела? Как жизнь человека с украденным сердцем? Он чувствует онемение. Он не может поверить, что это происходит. Его молчание тянется слишком долго, чтобы Мотоя заметил, что что-то не так. – Киёми? Эй, ты в порядке? – теперь Мотоя обеспокоен, в его тоне слышится беспокойство, а не веселье. – Мы с Ацуму расстаемся. На мгновение ему кажется, что его двоюродный брат повесил трубку, когда он не получает ответа, пока не увидел экран. Вызов всё ещё продолжается. – Что? Почему? Что случилось? Месяц назад у вас двоих всё было так хорошо. – Я… Я не знаю, Мотоя. Я думаю, что это моя вина, может быть, я недостаточно старался, – Киёми хочет заплакать, но прикусывает губу. Ему нужно сдерживать свои эмоции, пока он не окажется в своей квартире, один. – Отношения больше не складываются, мы почти не разговариваем друг с другом из-за наших обязанностей. – Киё… Я думаю... – Мотоя на секунду замолкает и вздыхает. – Я думаю, что ваши приоритеты больше не совпадают, и у вас двоих происходит много недопониманий. – Мне хочется плакать, – горько смеётся он. – Киё... – Я должен повесить трубку, Мотоя. Я поговорю с тобой позже. Ацуму сидит на скамейке под деревом в нескольких метрах. Он выглядит грустным. –Привет… Ацуму... – Киёми приветствует его. Он натянуто улыбается ему, и Киёми внезапно вспоминает ту ночь в баре. Это было несколько месяцев назад, но кажется, что прошла целая жизнь. Они сидят рядом друг с другом в напряженном молчании. Это похоже на затишье перед бурей. – Нам нужно… о многом нужно поговорить, – нарушает тишину Ацуму, его голос хриплый. – Я видел твой твит, знаешь ли. Тот, который ссылается на твит… жалуюсь на отношения на расстоянии. Что ты согласен с этим... Киёми закрывает глаза. Блядь. Вот он и портит то единственное, что приносит ему счастье. – Что происходит, Киёми? – его голос срывается, и Киёми не может этого вынести. – Отношения на расстоянии не работают, –Киёми глубоко дышит. Он чувствует себя так плохо из-за того, что делает это. – Я боюсь, что если мы будем продолжать в том же духе, то наши отношения станут токсичными, и мы закончим тем, что возненавидим друг друга. Я... я не могу на большом расстоянии. У меня уже есть ты, но я тоскую по тебе каждый день. Общаться на расстоянии-это не то же самое, что в живую. Я не могу, мне очень жаль. Мне так жаль. Киёми слышит всхлип. Он думает, что это исходит от него, но когда он смотрит на Ацуму, Киёми видит, что он плачет. – Я просто... Я так убит горем, что всё пошло не так, как я хотел. Я действительно люблю тебя, Оми, но будет лучше, если мы покончим с этим. Я... – Ацуму всхлипывает и пытается вытереть слёзы рукавом. – Спасибо тебе за то, что сделал меня счастливым, пока мы были вместе. Я надеюсь, что в будущем у тебя всё будет хорошо, Киёми, но… Меня там не будет. Мне нужно время, чтобы побыть одному, вдали от тебя, чтобы двигаться дальше. "Не плачь, не плачь. Ты сам спровоцировал это", – повторяет его разум. – Прости... – снова говорит он. – Если это, вероятно, последний раз, когда мы разговариваем, то… Я желаю тебе всего хорошего, Ацуму. Спасибо тебе за всё то, что мы прожили вместе. Ацуму снова всхлипывает, а Киёми позволяя себе на последок обнять его, и Ацуму прижимается к нему. "Не плачь." Поцелуй в лоб. Затяжное, душераздирающее, последнее прощание. Когда он отстраняется от него, Киёми украдкой бросает взгляд на его лицо. Лицо, которое он ещё долго не увидит. Киёми Я только что вернулся домой. Я чувствую себя таким шокированным прямо сейчас, Мотоя. Мотоя подожди меня, я иду. Его разум работает на автомате, и только гораздо позже он понимает, что произошло. Сейчас три часа ночи, и Киёми лежит на своей кровати, размышляя… "Где все пошло не так?"

***

В тот день я потерял не только любовь, но и друга. Моё сердце болит каждый раз, когда я вспоминаю, что тебя нет рядом, но я смирился с этим. Я думаю, что мне ещё предстоит долгий путь исцеления, потому что трудно забыть тебя, когда ты подарил мне так много радости, так много воспоминаний. Я хотел бы, чтобы мы могли поступить по-другому.

***

Киёми думал, что они расстались на хорошей ноте. Он был так неправ. Пару месяцев спустя, с середины до конца августа, он снова обнаруживает, что смотрит матч между "MSBY" и "EJP". Он не хотел приходить, но Мотоя бесконечно умолял его. Итак, вот он, наблюдает издали, как Ацуму подает. Он сидел на скамейке запасных в некоторых, и Киёми винит себя за это, так как знает причину. В отличие от последней игры, которую он смотрел, на этот раз победу одерживает "EJP". Киёми ждёт снаружи Мотою, который сообщил ему, что собирается бросить своих товарищей по команде, чтобы они оба могли наверстать упущенное, и позволяет своим глазам блуждать по стадиону. Ушиджима Вакатоши там. –Привет, Вакатоши. Давно не виделись, – говорит Киёми, подходя к нему. – Киёми, привет. Что ты здесь делаешь? –спрашивает Вакатоши, а затем, кажется, что-то замечает. – О, "MSBY" играла. Ты здесь из-за Мии? Он вздрагивает при этом имени и качает головой. – Мы расстались. – Оу, мне очень жаль, – Вакатоши бросает на него застенчивый взгляд. – Не стоит. Ты не знал. Вакатоши открывает рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент Ацуму сворачивает за угол, встречая их. Он останавливается и смотрит на Киёми. Его горло похоже на наждачную бумагу. – Привет, Мия. Хорошая игра, – говорит Киёми, просто из вежливости. – Прям так я тебе и поверил – хмуро усмехается Ацуму и уходит от них. Киёми колеблется. "Что, черт возьми, это было?" – Ты в порядке, Киёми? – Вакатоши спрашивает Сакусу, а его рука парит над плечом. – Я… мне нужна минутка. Это больно, но он считает, что заслуживает пассивно-агрессивного обращения. Он не ожидал, что они станут друзьями после всего, что случилось, но это всё равно причиняет боль. Киёми устал.

***

Долгое время я задавался вопросом, был ли ты просто влюблён в идею встречаться с кем-то, а не именно со мной, Киёми. Я никогда не говорил тебе этого, но даже после того, как ты заверил меня, что твой друг был всего лишь другом и натуралом, я всё ещё чувствовал себя неуверенно. Я ничего не сказал, потому что это не моё право говорить, с кем ты можешь дружить, а с кем нет. Хотя иногда я спрашивал себя, наблюдая, как ты общаешься с ним, было ли бы тебе лучше с ним, чем со мной. Я был прав. Через пару месяцев после нашего расставания я узнал, что ты встречаешься с ним, и мне стало так горько, и я разозлился, и, к сожалению, завидовал . Я начал думать, что я так мало значил для тебя, и из-за этого, мне было больно, я заблокировал тебя во всех социальных сетях, о которых мы говорили друг другу. Я не мог видеть тебя. Вакатоши заставил меня понять, что ты мне ничего не должен после того, как мы расстались, точно так же, как я тебе ничего не должен. То, что мы делаем после того, как расстаёмся с жизнью одного, не касается другого. Но, боже, я все еще чувствую горечь из-за этого, так как я не мог двигаться дальше. Я не мог смотреть на кого-то другого, не думая о тебе. Конечно, я разблокировал тебя, когда боль в моём сердце исчезла, но для меня это было не так просто, как бы глупо это ни звучало. Это был последний раз, когда я слышал о тебе.

***

Сейчас декабрь. Киёми хихикает, когда противоположная команда пропускает его подачу. Ещё одно очко в пользу его команды. Он слышит, как поют его имя, но для него это всего лишь фоновый шум. Он сосредоточен исключительно на мяче в своих руках и своей цели, парне из колледжа. "Вдох, выдох. И прыгай." Научиться отпускать было такой трудной задачей для Киёми. Он больше улыбается, он беззаботно смеется, он наслаждается жизнью. Но в остальном Киёми научился больше любить и прощать себя. Исцеление – такая сложная вещь. Это не прямая, в этом могут быть взлеты и падения, но он не поддавался этим негативным чувствам. Его команда побеждает, они празднуют победу в местном баре, и на этот раз Киёми не отказался от предложения. Он действительно хорошо проводит с ними время. На следующий день светит солнце, и он жалеет, что не увидел его раньше. Когда Киёми проверяет свои социальные сети и натыкается на пост о Мии Ацуму, его сердце больше не болит. Но вопрос "а что, если" всё ещё витает в воздухе. И на него ответ – письмо. Он никогда не считал себя поэтом, он не умеет обращаться со словами, как другие. Но он хочет попробовать. Пока ручка царапает бумагу, Киёми высказывает всё, что осталось недосказанным.

***

Мне двадцать, и я всё ещё стараюсь стать лучшей версией себя. Я уже не тот человек, каким был полгода или год назад. Каждый день я узнаю что-то новое, каждый час я учусь быть добрее к себе. Но самое главное, минута за минутой я стараюсь наслаждаться жизнью и не позволять своей неуверенности сдерживать меня. Я думаю, что написал всё, что хотел сказать, может быть, позже я вспомню что-нибудь ещё и буду возмущаться из-за того, что я не включил это в письмо. И всё же я высказал свои самые невыносимые мысли с того дня. И я готов отпустить тебя. Крошечный кусочек моего сердца всегда будет твоим, потому что ты изменил меня, Ацуму. Я надеюсь, что всё, чего ты хочешь добиться от этой жизни, придет к тебе. Прощай, Ацуму. Киёми.