Добро пожаловать в семью

Мистик-Фоллс. Город, в котором я выросла. Город, пахнущий озерной сыростью, свежескошенной травой и яблочными пирогами тети Дженны. Место, где тени деревьев на Проселочной улице были длиннее, чем сама дорога, а каждый кирпич в мостовой помнил мой смех и слезы. Город, подаривший мне семью — теплый, шумный, любящий клубок Гилбертов, — и тот же город, что безжалостно вырвал их из моей жизни одного за другим, оставив после себя лишь тишину и призраков в стенах нашего дома. Город, позволивший мне узнать, что такое любить всепоглощающей, безумной любовью, и быть любимой с той же первобытной, опасной силой. И тот же город, что превратил эту любовь в сложный клубок страсти, боли и предательств. Город, который я мечтала покинуть последние полгода, задыхаясь в его тесных, проклятых объятиях. Но уехать так просто у меня не вышло. Мистик-Фоллс никогда не отпускает своих. Он впивается в тебя когтями, как упрямая старая сорока, ворующая блестящие безделушки — твои надежды, мечты и кусочки души. Когда я сожгла свой дневник — этот символ наивной девочки, которой я больше не была, — мы с Ником почти что вырвались на свободу. Мы уже сидели в машине, двигатель рычал готовностью унести нас прочь, но нас остановили. Как и предупреждал Кол, тень Сайласа нависла над всеми, став общей, удушающей проблемой. Уехать у меня в итоге получилось. Но только одной. Ник… Ник расстался со мной после того, как Сайлас, этот древний хаос, забрался в его сознание, играя на самых темных струнах его души, пытаясь вывести Первородного из себя. Он беспокоился за меня, боялся, что я стану разменной монетой в этой игре, или того хуже — мишенью. Поэтому настоял, чтобы я уезжала. Его последние слова были клятвой, выжженной в ночи: «Я найду тебя». Но клятвы в нашем мире имеют свойство оборачиваться проклятиями. Чикаго. Город ветров и холодного, равнодушного бетона. Город, где меня ненавидят, даже не зная моего имени. Ненавидят по праву крови, которую я не выбирала. Город, где в огне погибла моя мать и откуда бесследно сбежал мой отец, оставив меня на растерзание прошлому. Сначала я поехала туда, в эпицентр своего кошмара, надеясь найти точный ответ на вопрос, который жг мне душу все эти годы — почему? Почему она умерла? Почему мы стали мишенью? Но ответа я не нашла. Вместо него я задала себе новый вопрос: почему наша старая квартира, хранившая прах моих воспоминаний, внезапно вспыхнула новым огнем, едва я переступила ее порог? Когда я приехала на пепелище, меня сразу же нашли. Ведьмы. Это оказалось проще, чем я думала. Их сети паутиной ловушек опутали это место. Но они сами все разболтали, похваляясь своей силой и безнаказанностью. Как и говорила когда-то Клара, это было родовое проклятие. Старое, злобное и неумолимое. И метили они не на маму. Они метили на меня. Она была лишь разменной монетой. Тогда-то я и отомстила. Не по праву справедливости, а по праву сильного, которое является единственным законом в нашем мире. Я убила каждую из них, без жалости, без сожалений. Их страх был сладок, а сила — пьяняща. Она вливалась в меня темной, бурлящей рекой, и я подпитывалась ею, становясь сильнее, холоднее, безжалостнее. А потом, завершив ритуал, я подожгла и их дом, оставив после себя лишь пепел и молчаливое предупреждение. Я смогла узнать, наконец, почему кулон Клары — единственная ниточка, связывающая меня с той, другой жизнью, — иногда создавал вокруг меня барьер. Он не просто защищал. Он копил мою силу, аккумулируя ее, чтобы в ключевые моменты выдать мощный щит. Но что было хуже — иногда он пытался сдерживать меня, оберегая не только от внешних угроз, но и от меня самой, от моих темных порывов. Поэтому пришлось немного… поколдовать над ним. Переписать его предназначение. Теперь он не сдерживает мою силу, а лишь подпитывает ее, делая меня еще мощнее, еще опаснее. Он стал не щитом, а обоюдоострым мечом. Дальше я собиралась уехать в Калифорнию, к солнцу, океану и старым друзьям из прошлой, почти забытой нормальной жизни. Попытаться снова натянуть на себя кожу обычной девушки, зная, что это уже невозможно. Но у жизни, как всегда, были другие планы. А точнее — у одного джентльмена в безупречном костюме, чья вежливость обманчива, как тишина перед бурей. Элайджа Майклсон нашел меня. И не просто нашел, а попросил о помощи. В его устах слово «пожалуйста» звучало как приказ, данный с непоколебимой уверенностью, что я не смогу отказать. Поэтому сейчас я сворачиваю с намеченного пути и заезжаю в чудесный, шумный, душный и совершенно неизвестный мне город — Новый Орлеан. Город джаза, вуду и темных тайн, прячущихся за яркими фасадами. Что же ты приготовил для меня? Какие новые потери и обретения ждут меня здесь? Готовься, Новый Орлеан. Катерина Гилберт входит в твои ворота, и с ней приходит буря.