Боль,что разрывает сердце.

Аказа неспешно шёл вдоль уже хорошо знакомой ему тропинки. Очередная миссия закончилась успешно, однако тот факт, что ему придётся вернутся с докладом к своему Господину очень его… Как бы сказать? Разочаровывал? Нет, дело не в том, что он не хочет встречи с самим Кибутсуджи Мудзаном, об это не может быть и речи, однако… Как же ему не хотелось видеть эту мерзкую рожу с вечно поднятым к верху уголками губ. Не хотелось вновь узреть эти жёлтые волосы, которые были странно сплетены к концам. Не хотелось слышать этот мерзкий голос, постоянно произносящий его имя… Точнее, его прозвище. Но что поделать. Придётся. * * * —Ох! Аказа–доно! Как же я рад тебя видеть! —*произнёс блондин, увидев идущего навстречу парня с розовыми волосами* Тот лишь скорчил рожу, будто увидел что–то максимально противное и тошнотворное. — Ах, как жестоко! Но к счастью, я не ранимый! — *сказал Доума, довольно посмеявшись над своими же словами* — Как иронично… — *ответил Аказа, опустившись на колени перед Мудзаном* —Господин… Хочу вас осведомить о том, что столп пламени, Ренгоку Кёджиро, был убит, только… — Паучью лилию ты не нашёл? — *будто сквозь зубы прошипел мужчина, со всей злостью сжав кулаки, отчего пузырёк с какой–то жидкостью тут же лопнул* Нависла тишина. — К чему мне смерть столпа, если я хочу полного уничтожение охотников на демонов? И ты ещё смеешь возвращаться в это поместье, так гордо заявляя об очередной жалкой смерти? Пара простых движений, и Аказа тут же начал захлёбываться в своей же крови, сильно дрожа то ли от страха перед Мудзаном, то ли от непонятных ощущений в своём теле.Это была «боль»?.. Впрочем, после его всё же опустили. Полного злобой и ненависти. Нет. Это не Господин тому причина * * * — Хееей! Аказа–доно! Давай поговорим! Уже столько лет прошло с тех пор, как я попал к 12 молодым высшим лунам, однако я всё ещё не знаю о тебе порядком НИ–ЧЕ–ГО. — Отстань от меня, ублюдок — *грубо ответил парень, сдерживая себя от удара в эту уже прилично надоевшую ему морду* Доума лишь проводил того взглядом. POV: Аказа (Хакуджи) Как же он меня бесит! Вечно лыбится и разговаривает, будто ребёнок! Как Господин ещё только терпит такое поведение! А его наглость?! Он посмел вставить слово после приказа Мудзана, но не получил абсолютно никакого наказание за это! Ни слова против… Ладно, успокойся… Во всём этом лежит только моя вина. Я слаб, а потому уступил ему место 2 молодой высшей луны. Мне нужно стать сильнее. Сильнее… Я слишком слабый… Я потерял что-то очень ценное, что-то, что было мне очень дорого. Потерял… Ммм… Два раза? Не помню… А что было после? Я стал демоном. Был на 2 месте. Но и это я потерял. Потерял свою репутацию 2 высшей луны… Но этому была причина… М. Что же это было? Я по какой-то причине отказался есть, да и впринципе причинять боль женщинам. В первый день, в ту самую минуту, когда моя внешность приняла тот облик, который я сейчас имею, Мудзан–сама принял моё условие не есть их. Но… Я не помню почему. Как бы то ни было, когда мне доводиться увидеть женщину, то где-то на подсознательном уровне, мне что-то твёрдо и уверенно твердит: «Не смей! Не смей ни при каких условиях причинять ей боль!», — и я бесприкословно слушался. Даже здесь я неимоверно слаб… Но, каждый раз, когда я смотрел на этих слабых созданий, неспособных мне противостоять, я испытывал странное тепло на своих руках. Оно проходило вдоль всего тела, а после резко отступало. В такие моменты, я будто хватался за соломинку… Опять. Вновь это странное и жгучее чувство в груди.Что это вообще такое? Место около сердца ноет. Я ведь демон, и это странно. Я не должен ощущать боли. Ни физической, ни моральной… Так что это? Из раздумий Аказу вывела влага на лице и до боли знакомый голос, который приближался с каждой секундой. Парень быстро обернулся. — Хеей! Аказа-доно… Оу… Ты плачешь? Как неприятно видеть такую картину? Неужели, тебе больно? Ах, как бы я хотел сейчас это ощутить… Наверное, грудь будто разрывает, хочется кричать, но получается это только душой, а не горлом, верно? Всё точно так, как я и сказал? Аказа недоумевающе посмотрел на Доуму широко распахнутыми глазами, а после его бесчисленных вопросов едва дотронулся дрожащей рукой до своей щеки. По ним текли слёзы. Слёзы, что давали сигнал. Мольбу о помощи. Хоть что-то, за что можно было бы ухватится и не отпускать. Доума же странно улыбнулся, прикрыв лицо веером. Казалось, что он оценивает ситуацию, после чего подходит ближе и заключает сбитого с толку парня в объятия. Его руки обхватывают плечи Аказы, а голова немного примыкает к лицу. Он ничего не говорил, просто молча обнимал этот ходячий комок отчаяния. Сам Аказа просто стоял в ступоре. Он не мог пошевелиться. Слёзы не сходили с его лица, всё сильнее скатываясь по щекам. Руки дрожали, желая ответить на этот тёплый и приятный жест. Неуверенно, но верно, они осторожно прикоснулись к спине Доумы, а после буквально впились в его одежду, не желая отпускать. Глаза прикрылись из-за слёз, что размывали всё, что он видел, и голова попросту опустилась на плечи. Со стороны Аказы начинают доноситься всхлипы и мычания вперемешку с попытками поскорее прекратить этот позор, но он слишком слаб, даже для такого простого действия, как сдержать свои эмоции.