Часть 1
5 февраля 2022 г., 23:28
Рождение ребёнка - это счастье, так нам трубят из всех щелей, и даже не по своей воле, ты начинаешь верить этому. Но принесёт ли счастье ребёнок, рождённый не от счастливого союза двух любящих сердец, а от случайного соития в не самом трезвом состоянии? Возможно, да, быть может, он создаст новую главу в жизни, закрыв бреши в старой, давая новое начало. Но разве всё в этом мире так просто?
***
–Блять, поторапливайся, - маленький мальчик сидит в ванне и держит в дрожащих руках уже подгнившую тряпку, - иначе я тебя здесь придушу. Глаза наполняются животным страхом, блестящими от тусклого зеленоватого света, слезами и отвращением. Мальчик лет семи начинает оттирать рвотные массы от пожелтевшей керамики, словно пытаясь создать новые дыры. Мать ребёнка какое-то время стоит подле, но вскоре уходит по более «важным» делам. – Почему... - тонкие пальцы сжимают ткань сильнее, ногти начинает жечь, к глазам подступают новые слезы, не дающие взглянуть на мир. - Почему именно я? Что я сделал не так... Из другой комнаты слышится грохот. Но ребёнок не дёргается. Это нормально. Нормально, когда к маме приходят мужчины, нормально, когда она, садясь поодаль от ребёнка начинает лихорадочно искать на столе порошок. Нормально, когда шприц падает на пол и знаменует недолгую, но свободу. Всё хорошо. –Ты там скоро, выблядок? - дверь скрипит, и вот уже и виновница торжества показалась в проёме. –Я почти закончил, - мальчик натягивает улыбку и смотрит на мать с нежностью, сквозящей из губ, но не из глаз. –Был бы ты всегда такой зайка, может и лучше бы мне жилось. Женщина подходит к ребёнку, приподнимает его за руки, обнимает. Это ведь обычные материнские объятия? Те, которых так сильно не хватает этому сломленному ребёнку. –Знаешь, я иногда так хочу тебя заобнимать до смерти... Ты главное потерпи, - глаза женщины хищно сверкнули - мы вот-вот выберемся из этой ямы, у меня есть ахуенная идея. Иссохшее тело матери казалось родным, но не более. Не духовно, скорее на биологическом уровне. А слова похвалы так сильно жгли мозг, что хотелось активно закивать головой и глупо поверить. Это ведь мама, она не обманет, не предаст. Сердце бьётся с большей силой, и вот, уже и запах алкоголя в связке с чём-то химическим, не кажется такой уж проблемой. Скорее так, лёгкий нюанс: как говорится, в каждой банке мёда должна быть ложка дёгтя.***
Глаза открывались с трудом, их словно скрепили скобами и не желали давать взглянуть на мир вновь. Резкий грохот вновь донёсся до слуха, но в этот раз он был гораздо ближе. Открыв глаза и осмотревшись, мальчик понял что находится в спальне: старая, местами сломанная кровать, деревянный столик, покрытый разводами и липкими пятнами, стены давили болотной зеленью, а вместо люстры красовалась лампочка. Причиной шума была очередная сломанная балка в кровати. Снова. Мальчик уже успел тысячи раз пожалеть о своём решении открыть глаза: один из мужчин, приходивший к ним в дом, нависал над мамой, а та, видимо, была не против. Стул предательски скрипнул, но на него не обратили ни малейшего внимания. Прошел час с момента пробуждения. Говорят, у людей, принимающих определённые препараты, есть проблема с эякуляцией. По крайней мере, так говорила мама. Видимо, этот мужчина - один из подобных людей. Хочется промыть лицо под холодной водой, но пока единственный источник влаги - собственный пот. Мерзкая липкость давала мальчику знать, что он ещё жив. Что его детство хоть и закончилось, не успев начаться, но всё же может быть когда-то вернётся. Мама ведь говорила, что у неё есть план. Она сделает лучше. Для них обоих. Мужчина, наконец закончив, кидает свёрток на стол и поспешно уходит. –Ну что, насмотрелся? Женщина перевела взгляд со столика на ребёнка, всё это время сидевшего на стуле возле двери. Мальчик побледнел ещё сильнее, сжался и попытался слиться с предметом интерьера в единое целое, что у него, разумеется, не получилось. –Смешной такой, ты между прочим, тоже так появился, - женщина встала с матраса, подошла к столику и взяла одну из рюмок. - а теперь смотришь на мамку как на дерьмо. Рука сжала стекло, выпив содержимое, мать встала ровнее, откупорила бутылку и продолжила пить с горла. После того, как половина содержимого уже обжигала желудок, она вновь смерила ребёнка снисходительным взглядом. Что-то разбилось. –Господи, ну и мерзость. Видел бы ты своё лицо. Лучше уж содрать тебе кожу, чем продолжать смотреть. На пол легли алые капли. По подбородку, вдоль щеки, быстро текли струйки крови. За что? Почему? «Мама» подошла ближе, положила руки на лицо ребёнка и сжала пальцы, оставляя вмятины на впалых щеках. Резко дернув вниз, она оставляет неглубокие раны, начинающие сочиться кровью с новой силой. Слезы жгут увечия ещё сильнее, от чего в голове зарождается новая мысль: «Она, наверное, любя». И боль не даёт осознать абсурд данной идеи, она лишь ведёт под руку в царство снов, которое давно заполонили кошмары и пустота.***
Новый день - новые возможности. По крайней мере, так говорит мама. И вот, шприц протыкает сухую кожу, давая новые «возможности». –Смотри, паровозик. Чух-чух. Хочешь покататься? Вижу же что хочешь! Ну, не стесняйся, ты уже вырос, должен всё сам понимать. –Мам, мне пятнадцать, а не пять. –Ну, ты вымахал конечно, но маленькая собачка ведь до страсти щенок. Дальше диалог уже не шёл, женщина отключилась, а сын сидел напротив, пытаясь понять, что он вообще здесь забыл. И вот, шприц предательски выпадает из ослабевшей руки, напоминая о «свободе». Только вот о какой? Пара часов без матери? И это та самая желанная всеми людьми свобода? Рука тянется к игле. Глаза быстро пробегаются по предплечью. Может, это зовётся свободой? Возможность получить то, что ты хочешь? А хочешь ли? Имеет ли это значение? Имеет ли вообще что-либо в этом чертовом мире значение?***
Боль. Тупая, ноющая и мерзкая. Всё плывёт. –Говорят, за воровство следует отрезать руку. А ещё, говорят, что съев часть тела человека ты наследуешь определённую часть его способностей. Правда твои таланты настолько посредственны, что пожалуй, даже дворовые собаки не захотят их заиметь. Сейчас и проверим. Голос доносился как из под толщи воды, но явно давал понять: то, что ждёт за этой пеленой - явно не самое приятное зрелище. Но прийти в сознание нужно. Нужно понять, что происходит, что делать дальше. –Знаешь, если всё это время всё было так просто, то пожалуй, я могла бы просто вырезать твои органы и продавать их. Хотя ты и рос без нормальной еды, питаясь в прямом смысле помоями, твои органы можно продать за какие-нибудь копейки. Всё таки, я тебя родила, воспитала, значит и ты должен мне что-то дать. Ведь так?***
Квартира наполнена трупным запахом, собаки во дворе сыты, а деревья вновь зацвели с приходом весны. Но ведь нет никакой разницы, что именно происходит за окном, когда под тобой лежит бездыханное тело матери? И, пожалуй, этот миг мести, как нельзя лучше можно описать словом «свобода». Тихие шлепки, стоны, скорее похожие на скулёж и атрофированные мышцы. Засохшая кровь и мерзкие зелёные обои. Ужасное сочетание, не дающее вздохнуть полной грудью. Рука блуждает по телу, покрытому трупными пятнами. С губ срывается рык, и кулак приземляется на живот, мышцы которого послушно продавливвются под весом руки. Наконец-то она не ответит. Не посмотрит. Не ударит. Не принудит. Не заставит. Не оскорбит. Не... Не позволит думать, что любовь взаимна. В какой именно момент это произошло? Любовь ребёнка перешла в одержимость, взор застилала ненависть и желание обладать всём существом этого человека. Может когда глаза опять бегали по телам на кровати? Или когда мальчика пригласили присоединится? Когда мужчина навис уже над ним? Когда эта женщина лишь с тихой ухмылкой отвернулась, проверяя наличие наркотика в свертке, переданном мужчиной? Мерзко, но так приятно. Приятно знать, что тот, кто все это время был рядом наконец-то стал твоим. И не имеет значения ни будущее, ни прошлое, ведь прямо сейчас разум застилает эйфория. Это ведь и называется свобода?
