Трандуил на мостике!

Космос, последний рубеж. «Энтерпрайз» привычно бороздил просторы вселенной, открывал и исследовал новые миры, изредка надирая зад особо обнаглевшим космическим пиратам. И все было бы хорошо, если бы одним космическим утром коммандер Спок не стоял на мостике с выражением крайнего изумления на ушах. Причин для заторможенности вулканца было две – капитан Кирк, любитель шастать по кораблю в нерабочее время в труселях, и неопознанные летающие объекты. Но Джеймс, в кои-то веки одевшийся, даже самостоятельно, даже до конца, на мостике не присутствовал, вампиря Боунза в мед отсеке. Оставались лишь объекты. Которые были совсем не летающие, скорее, валяющиеся, остроухие и явно с диким похмельем. А тем временем Боунз, испытывая невозможно грызущее желание заехать Кирку по уху, а потом еще куда-нибудь, вытаскивал Скотти из-под того самого капитана и еще одного пассажира. Инженер, явно не вовремя зашедший в мед отсек, вяло отмахивался от исключительно медицинских поползновений на свой килт. Кирк, про которого все забыли, перестал обижаться на холодном полу и, самостоятельно поднявшись, стал дуться в вертикальном положении. Пассажир остался лежать, как памятник гравитации. Монтгомери, малость пришедший в себя, неожиданно радостно завопил: - Это же Гэндальф! - Кто? – не въехал Кирк. Радость инженерская слегка поубавилась. - Ну, Гэндальф! Тот самый волшебник! Из произведений Толкина, он же Джон Рональд Руэл! МакКой пожал плечами и буркнул что-то про сотрясение мозга. Усилия шотландца пошли даром. Покачиваясь и держась за стены, Скотти уполз в свой отсек, бурча что-то крайне похожее на «тупые американцы». А на мостике тем временем разгоралась драма. Чехов, капитулировавший подальше, со слезами прислушивался к пугающим звукам. Мостик и раньше не был образцом целомудрия – ох уж этот капитан Кирк – но теперь и вовсе превратился в гнездо разврата. С мостика вывалился Сулу, изрядно помятый. - Ну что там? – суфлерским шепотом осведомился русский. - Кошмар! Ужас! Бедный Спок! Они же его сожрут! Особенно тот, немытый! - Ужас-ужас, - покивал враз покрасневший Чехов. - Что тут творится? – раздался голос Кирка. - Капита… а это еще кто? Все уставились на бессознательную тушку седого старикана, которую притащил Боунз. - Гэндальф – экипаж, экипаж – Гэндальф, - представил Джеймс, решительно отодвигая всех лишних со своего пути. - Капитан на мостике! – задушено вякнул из-за его спины Чехов, и Кирк ввалился на мостик. Ухура и какой-то блондинчик, скучая, наблюдали, как карлик в последней стадии грязности и нечто женоподобное в халате ругались, почем «Энтерпрайз» не летал. Спок явно мечтал скосплеить Хана, лишь бы не слушать весь тот бред, что произрастал в неизмеримых количествах. - Это звездец, товарищи, - констатировал Кирк. - А я ведь говорил, - поддержал его Боунз. - Хе-хе-хр-р, - внес свою лепту в разговор Гэндальф. Переругивающиеся объекты вмиг закончили переругиваться. Особь невнятного пола всплеснула руками и бабочкой начала виться вкруг Боунза. - Какой мальчик! – патетично заявила она, закатывая глаза. - Папа, вы с ума сошли, - тоскливо заметил блондинчик. - Завали, Леголас! МакКой, далеко не мальчик в душе и на физиономию, едва не грохнулся в обморок, недостойный начальника медицинской службы. - Так, что тут происходит, собственно? – вклинился Кирк, опасаясь за сохранность доктора. Объяснение вышло сумбурным. Спустя полчаса, когда немытый, который оказался Торином, то есть гномом, то есть «козлом последним» был упрятан на карантин, эльфоподобные папаша и сынок благополучно отлипли от Спока, а Скотти процитировал всему составу половину «Сильмариллиона» и «Хоббита», на мостике воцарился порядок. До поры, до времени… - Трандуил на мостике! – звонкий голос Чехова прорезал похоронную тишину. На экране тут же зажглась надпись «Рэнди – секси», посыпались конфетти, громко выстрелила пробка из шампанского, которое тут же грязной пеной полилось на пол, который Кирк три часа полировал. На мостик вплыл, аки лебедь, Трандуил при полном параде, за которым тащился весьма унылый Кирк. Трандуил грациозно бухнулся в капитанское кресло, сетуя на какого-то лося. Джеймс, которого согнали в самый конец социальной лестницы, был вынужден жаться между Сулу и Ухурой. Боунз спаивал Скотти и мирно дрыхнущего Гэндальфа, предусмотрительно заблокировав дверь в мед отсек – мало ли. Космос звал и ехидно посмеивался.