Жди, и я спасу

Ранее

Чимин свысока смотрел на пристегнутого к кровати старшего, надменно улыбаясь. Он чувствовал власть, она затуманивала мозги, и алкоголь, что он выпил, делал своё дело, раслабляя тело и прибавляя смелости. Мин лежит, извивается, хотя сам Пак ещё ничего не сделал, в штанах тесно — возбудитель и алкоголь вместе работали слаженно и от этого эффективней, чем можно было представить. — Ну что, сладкий, повеселимся? — весело пролепетал Чимин, смотря так невинно из-под чёлки, но с оскалом на губах. — Нет, псих, отпусти меня! — крик Юнги. — О, как мы заговорили, — показушно удивился Чимин. — А ещё кое-чего ты не хочешь? — молчание. — Где Юнги? Кто ты такой и зачем пришёл ко мне? — заорал Пак, будто собака с цепи сорвалась. В глазах не было страсти, возбуждения — в них пылали языки пламени; брови нахмурены, образуя складу на лбу, а губы выглядят как тонкая полоска. Он стоял около кровати, сжимая кулаки, было ощущение, что ещё чуть-чуть — и он ударит самозванца. — Я… я Юнги, что ты несёшь? — в ответ послышалось возмущение. — Ну уж нет, я во второй раз не куплюсь на это, — произнёс младший. — Ха-ха-ха, как я вообще повёлся? — задаёт он риторический вопрос не смотрящему на него парню. — Лучше скажи мне всё по-хорошему, прошу, — вот, опять появились эта детская невинная улыбка и милый взгляд. — Нет, — отрезал Мин. — Я — это я, не веришь — не надо, только отпусти меня, — он всё пытался освободиться, при этом же вредя себе: запястья окрасились в алый и горели от трения, где-то уже лопнула даже кожа, выпуская капельки некрасиво размазанной крови. Но Пак был беспрекословен — уверенно глядя в бесстыжие, поблескивающие в неполной темноте от скопившихся в уголках слёз глаза, подошёл к стулу и взял лучшую плётку, быстро и без раздумий нанося первый удар. Послышался крик, похожий на рёв, — Чимин явно переборщил с силой, но это его ни капли не волновало. Удар пришёлся на правую сторону груди, задевая щеку кончиками ремешков, и место быстро покраснело. — Считай до двадцати. Если будешь молчать или собьёшся — начинаем заново, — отчеканил омега. — Это был первый, и ты его не назвал, — гадко улыбаясь, он говорил достаточно тихим и спокойным голосом. — Поэтому, сладкий, вернёмся к началу. Чимин любил свою работу за то, что она была легче, чем прошлая. Несмотря на юный возраст, он работал далеко не в детском месте — за шанс оказаться там рвали друг другу глотки, и только для того, чтобы их облили мусором, изнасиловали, обозвали какие-то богатые папики. После этого опыта он с удовольствием пришёл в клуб с обычными танцами у шеста, но свои умения из прошлого показывает именно в то время, в ту минуту, когда на кровати лежит некто и называется именем дорогого человека. На протяжении получаса они пытались исполнить поставленную задачу, но, увы и ах, ничего не получалось — парень снизу едва дошёл до восьми и провалился. В общей сложности он получил гораздо больше поставленного числа, но договорить не мог. — Боже, ты даже считать не умеешь, — раздражённый младший откинул плётку, смотря на своё творение: по всему тему красные полосы, некоторые участки кожи лопнули и казалось, что сейчас пойдёт кровь, но образовались только небольшие корочки. Несколько раз прилетело и по лицу, но там ничего серьёзного не произошло, кроме окраски кожи в красный цвет. Насмотревшись, он бросил что-то по типу того, что устал уже слушать его крики, и ушёл в гостиную. Просидев там пять минут, выпив немного воды и поняв, что злость и раздражение отходили, опять направился в свою комнату и, только открыв дверь, услышал: — Нет больше того Юнги, есть теперь только я — Ли Юнги, — истерически рассмеялся старший, глядя в глаза напротив. Он смирился, что отсюда так просто ему не выйти — Пак просто убьёт его. Это была первая маленькая победа Чимина на пути к большой. Он узнал его настоящие имя и фамилию.