someone will love you

— ты не писал три дня, чонгук. — мне жаль, — он действительно чувствует это, когда смотрит на тэхена, у которого красивое лицо чуть припухло, усталость в глазах плещется и незнакомая кепка козырьком назад на голове неожиданно имеется. обычно он их не носит. — давай… — чонгуку тяжело. всегда с этим было тяжело, но он дышать старается глубоко и спокойно, — давай присядем.       скамейка, что стоит в глубине зеленого парка, как часто бывало, оказывается пустой. они любят приходить сюда, на их место, во время свиданий, перешептываться в уединении или, прикрывая глаза, слушать музыку природы, расслабляться от пения птиц и шуршания листвы. на это место его впервые привел тэхен, в их самое первое свидание, полное неловкости и какой-то угловатости в движениях, красных щек и съеденных губ от волнения. тот день был проведен чонгуком с шумным парнем, который бегал за пушистым хвостом белки, сначала заманивая ее при помощи принесенных орешков, а потом с блеском в карих глазах и смешинками, срывающихся с губ, старался поймать лучший кадр. чонгук тогда стоял рядом молча, наблюдая за потугами тэхена, размышляя то ли о скучной серенькой шубке зверька, совершенно обычной, такой же, как и у других его собратьев меньших, неизвестно чем привлекшей, то ли о парне, что в одну секунду стоит с вытянутыми руками, пытаясь найти в листве зверька, а потом резко приседает на корточки, закусывает губу, приближая зум в телефоне, чтобы уловить замершего зверька с орехом за щекой. показывая новые фотографии, большая часть которых лишь расплывчатые пятна зеленого и коричнево-рыжего, тэхен улыбается ярко, словно заснял что-то необыкновенное, редкое, в лучшем качестве.       чонгук пару секунд смотрит в экран скучающе, но чужое лицо гораздо интереснее, белок он видел и в живую, и на картинках множество раз, но парня перед собой знает лишь пару проведенных вместе часов, и не важно совершенно, что сам тэхен считает иначе. учиться в одном университете, встречать друг друга в его коридорах и на пути через лесопарковую зону при нем, перекидываться парами слов в очереди за нужной для всех студентов чашкой кофе, — не значит знать друг друга. и этого уж точно не повод звать какого-то незнакомого парня на свидание. чонгук бы не позвал. ему привычно одному. у него есть друг Чимин, который на курс старше и разговорчивый очень, у него есть овервотч на компьютере дома, есть интернет, а значит сериалы и аниме, тренировки по боксу в зале неподалеку, где людей обычно не так много после утренних пар, наушники под рукой и саундклоуд скаченный. он точно не планировал ни с кем знакомиться так близко.       одногруппники лишь вынужденное исключение– знают его имя, что он не против помочь с домашкой, что он редко бывает соглашается сходить куда-то все вместе, но в такие встречи сидит в шумной компании одиноко, перекидываясь лишь парами фраз с кем-то. а на групповых фотографиях улыбается ярко всегда так, словно ему действительно весело с ними, словно они давно друзья близкие, словно он вместе с ними смеется, закидывая другим холодный кусочек льда из стакана колы за шиворот, тоже садится в тележку магазина на парковке, чтобы сделать забавные фотографии и устроить импровизированные гонки на колесницах, тоже рассказывает историю о татуировке в виде дурацкой рыбки, сделанной по пьяни. но это совершенно не так. смотрит, но не участвует. наблюдает, подмечая смешные моменты, делая короткие забавные замечания, от которых рядом сидящие заражаются хохотом, отвечает на чей-то вопрос, что да, весело мне, а почему лицо такое? родился с таким. и удивляется, когда все улыбаются, слыша его слова, мол неужели действительно этот старый прикол все еще актуален. приходя домой, он просто отвечает маме, что хорошо провел время. ему нечего больше сказать. он мог остаться дома. действительно мог, но сыльги, кажется, очень хотела, чтобы он пошел с ними. чонгук думает, что ее задача как старосты — объединить состав группы, и она почти с этим справляется. и сейчас тэхен даже не замечает, что взгляд оппонента направлен не на фотографию. — милая, правда? — да, — говорить ли, что это обычная белка, которая делает обычные беличьи дела? разве это не будет грубо? тэхен может обидеться? это ведь не такая серьезная ложь, чтобы испытывать стыд? по крайней мере, парень доволен коротким ответом, приподнимая уголки губ. — чем ты увлекаешься?       они уже давно идут по парковой аллее, заходя в глубь, где люди уже не попадаются на встречу и асфальтированная дорожка превратилась в протоптанную широкую тропинку из щебня. чонгуку никогда не было неловко от тишины, но заданный вопрос заставляет взволнованно придумывать ответ. то, чем ты увлекаешься, это то, что тебе нравится, а когда тебе что-то нравится, ты делаешь это легко, без мыслей о том, чтобы это побыстрее закончилось. — бокс, — первое, что приходит на ум. чонгук думает, что ему нравится этот вид спорта и упражнения в зале. кажется, он даже вроде как радуется, улыбаясь и подпрыгивая во время своей тренировки, когда он сам или тренер небольшую ошибку, из-за которой приходится остановить серию ударов. — музыка, — добавляет он спустя время. — овервотч.       голос у тэхена глубокий, тёплый, слушать его — словно заворачиваться в тяжелое уютное одеяло, и чонгук совсем не понимает, отчего же у него странное желание не прерывать поток чужих слов и ощущение теплоты где-то внутри живота. решив подумать об этом позже, он старается запомнить любимые конфеты тэхёна, имя щенка, которого он собирается забрать из приюта, нелюбовь к высшей математики, задуматься о том, действительно ли пойдет парню проколоть мочку, представляя его почему-то вместо модели на рекламном щите ювелирного салона. пока один извиняется за излишнюю болтливость, второй уверяет что всё в порядке и он любит слушать о других. а может ему нечего рассказать о себе. чонгук расслабляется, сидя на скамейке, слушает как тэхен смеется над его шуткой, ему правда приятно. однако на секунду кажется, что парень рядом напряжён. они встречаются взглядом, и если чонгук старается улыбнуться, показывая свой комфорт рядом с тэхеном, то в глазах напротив испуг, заалевшие щеки и ломанные пальцы рук. тэхен выглядит так, словно собирается с духом, пока они установили зрительный контакт, он выдыхает чуть ли не в лицо чонгуку, чуть наклоняясь вперёд, из-за чего его мягкие на вид волосы челки лезут в глаза. — ты мне нравишься.       откровение чужое бьёт сильно под дых, озвученные чувства биться чаще сердце заставляют. чонгук догадывался конечно, но признание личное руки похолодеть заставляет, бывалое тепло рассеять и чувствовать себя ответственным за приговор. ему ещё не признавались в симпатии, он понятия не имеет, как должен вести себя и что говорить. вспоминает судорожно просмотренные фильмы и сериалы, пытаясь ответ найти на вопрос у себя голове возникший. паника внутренняя продолжается миллисекунды быстрые, пока не вспоминает он осевшие в памяти старые слова своего хена. успокойся, — чимин, словно реальный, сидит рядом с ним на кровати, оба они в позе лотоса, друг напротив друга, когда руки чонгука накрываются ладонями, чужими и тёплыми, и тепло это по всему телу расплывается, — вздохни глубоко. что ты чувствуешь в данный момент?       чонгук боится сделать больно другому. боится делать больно себе. всю жизнь лишь брать от других, но так и не научиться отдавать в ответ от себя, за это вину бесконечную чувствовать перед людьми — невыносимо становится. когда тебя каждый раз в бесчувственности обвиняют, словно ты чужих сердец убийца жёсткой и коллекционер жадный до солёных слез, когда люди, ничего не понимающие, вновь пальцем в тебя тычут, бездушным называя, взвыть хочется от их правды слепой. измениться чонгук бы хотел, но по щелчку пальцев нельзя просто взять и почувствовать в груди радость, и гнева нельзя ощутить огонь внутри и даже сам он сходу сказать не может, отчего из глаз его слезы текут. ему это сложно. ему нужно думать, анализировать, прислушиваться к телу своему, чтобы сказать эмоция какая в душу его мимолётно пролетела. он сам себя еле слышать может, что уж про других говорить.       тэхен ему кажется человеком из мира другого, для людей обычных даже далекого, для понимания сложного и нереального. и это неизведанное вызывает внезапный порыв попробовать что-то новое, и, всю ответственность понимая за поступок свой, чонгук чувствовал себя игроком, решившим опустить все риски возможные и пойти ва-банк, забрав в холодные и дрожащие руки хрупкое, в отличие от своего, сердце. поначалу внимание излишнее было чуждо, он не понимал, что следует ему делать, а совета спрашивать у Чимина не хотелось, ведь все ощутить самостоятельно, без помощи чей-либо и подсказки, ценнее всего.       пол года — немного, но достаточно для того, чтобы мысли о другом человеке медленно, но верно, в голову пробирались, лёгкую улыбку на губах вызывая и чувство странное в груди. чужую руку держать в своей и тепло тела чужого ощущать, оказывается приятно очень. присылать свои видео из зала спортивного тэхену и видеть самых разных эмоджи кучу, иногда рандомных совершенно, словно пальцы длинные без разбору на них нажимали — значит губу закусывать, сдерживая себя то ли от улыбки широкой, то ли от мычания невнятных звуков, наружу вырывающихся. излишняя эмоциональность чужая вызывала дискомфорт непонятный и осторожность острую, но чонгук сейчас на щеках своих жар чувствует и сердцебиение учащенное в груди. не увенчались успехом первые попытки температуру измерить, показывая стандартное тридцать шесть и шесть, и юноша, поначалу обеспокоенный своим состоянием, успокоился. но четыре дня назад он чуть ли не задохнулся. — я люблю тебя.       чонгук думает, что у него сердце остановилось после таких слов и обдали его водой ледяной с головы до ног, иначе как объяснить руки дрожащие и пальцы ног, что поджались в кроссовках тёмных. он не смотреть в чужие карие глаза старается, хочется не врать, а уверенности в себе для этого не хватает. ответить нужно хоть что-то, ждут. приклеенный к небу язык отодрать не получается, да в голову лезут мысли неприятные, отмалчивался чонгук долго слишком, не привыкший и возможности не имеющий как-то показать и раскрыть всё то, что на душе лежит. опять мучения приносит тому, что ему действительно дорого, важно, но и исправиться сил нет никаких. а может просто храбрости у него никогда не было.       голова тэхена лежит на плече чужом, чуть повернута так, чтобы глазами лицо видеть чонгука, который смотреть не прекращает куда-то перед собой, словно чужие слова игнорируя. улыбка падает с лица так же скоро, как и уверенность в своём парне. поначалу казалось тэхену, что чонгук стеснительный слишком для выражения истинных чувств своих перед другими, и он правда надеялся стать для него тем, с кем комфортно ему будет. как же надеялся он услышать хоть какие-то слова приятные вслух, не через переписку, может быть даже признание ответное, ведь страшно думать о том, что для другого человека ты ничего не значишь.       разговор тогда в русло другое перешел, чонгук вёл себя так, словно не произошло ничего, от чего сердце хрупкое начинало трескаться постепенно, пока тэхён не обнаружил первые осколки его, когда принял игнорирование от своего парня, на звонки и смс не отвечавшего. и сейчас, когда они пришли на их место, где всё их воспоминаниями было пропитано, разочарование настигает быстро, как и чувство использованности с неверием перемешавшееся. чонгук выглядит очень спокойным, это ужасает больше, чем ожидание своего приговора, и мысли о том, что не будь тэхен слишком вовлечён моментом, он бы не признавался. возможно, это было ошибкой. возможно, чонгук просто эгоист, решивший почувствовать себя кем-то особенным. возможно, надежда в глубине все ещё жива, и их прошлое не было наполнено односторонними эмоциями и чужой слишком умелой игрой. — тэ… — чонгук выдыхает шумно. его ладонь все такая же холодная, и сидят они все так же на скамейке среди деревьев зелёных и даже чувства тэхена все те же. точно ничего между ними не происходило пару дней назад. — прости меня, — сердце сжимается у обоих, — я так виноват.       слышится всхлип, у чонгука слезы по щекам стекать начинают, в голове вата тяжёлая и мысли в ней путаются клубком, когда он смотрит на тэхена своими черными, словно омуты, глазами. всё-всё рассказать хочется, о чем думает он и что чувствует сейчас, груз перестать нести этот на плечах, что вспорхнуть мешает лишь им вдвоём, признаться наконец своему человеку, ни разу не осудившему, поведать, что его любят и он, кажется, тоже. — тэхён, послушай меня, прошу. мне сложно, ты не представляешь, как мне сложно бывает иногда просто быть уверенным в том, что я не ошибаюсь, что я правильно определяю то, что я чувствую, тэхён. мне так больно, — голос у него чуть хриплый и говорит сам он не громко свое признание, стараясь смотреть на тэхена. — больно, что я смотрю как люди делают это с лёгкостью, словно что-то обычное и понятное, я так не могу, прости, прости меня. я так виноват, ты наверное так намучился со мной, но не оставляй меня, прошу. я…ведь… тээ… — последние слова с губ срываются вместе с воздухом, и столько раскаяния в них, что эмоции через край уже у обоих, и если один спасения ищет от их переизбытка, то второй ему окунуться поможет в них окончательно.       тэхен прижимает чонгука к себе крепко, чувствуя как футболка намокает из-за чужих слез, сам утыкается в вкусно пахнущую макушку, слышит как быстро сердце стучит, отчего своё выпрыгнуть из груди собирается. перед глазами плывут зелёные пятна, чонгук дрожит в руках, впервые такой открытый и беспомощный, переживаниями своими измученный. — я думаю о тебе. и я так правда рад, когда ты пишешь мне, и когда ты улыбаешься своим хвостатым белкам, мне так хочется видеть тебя смеющимся, держаться с тобой за руки и целоваться. от этого у меня что-то такое тёплое в груди и жар такой сильный. я хочу знать, что ты в порядке, что ты не болеешь, у меня леденеет всё внутри, сердце словно падает вниз и так плохо становится. переживал за тебя всегда, помнишь мы ночевали у меня и ты уснул у меня на коленях? я не мог никак пошевелиться, думая что разбужу тебя, а потом зимой на катке я пытался научить тебя кататься, но всё не мог оторвать от тебя взгляда и ты был таким… — гуки, всё, остановись. — нет, нет, я хочу сказать, я не знаю точно, но я думаю, это очень похоже по описанию, — чонгук тараторит, дышит часто, объяснить пытаясь, вывалить все накопленное в надежде понятым быть. тэхёну хочется остановить тираду тихую, он и так все замечал, неуверенный в правильности своих суждений, но получать честное признание приятно очень. он берет чужие щеки в ладони свои, чмокает быстро и звучно губы надутые, заставляя паузу сделать в монологе сумбурном. — я тоже люблю тебя. — но я же еще не. — глаза чонгука большие чёрные и глубокие смотрят на улыбающегося тэхена недоуменно, — я думаю, что люблю тебя, тэ… — только думаешь? тэхен кажется сейчас таким счастливым, по-особенному красивым, и смотрит даже без стеснения, выражая все чувства свои ни словами и ни действиями, одним только влюблённым взглядом. — слишком поздно, да? слишком много боли. — перестань, чонгук. всё хорошо. хочется верить, что действительно так. руки родные зарываются глубже в волосы растрёпанные, своими нежными движениями успокаивая. ощущение, словно тебя разрывает от чувств, одна сменяется другой быстро, как покрас хамелеона из мультфильма, от этого голова кружит, но почему-то на душе так спокойно. тебя любят и ты любишь тоже. тебе дали время, а ты отдавал все, не замечая этого. главное верить самому себе и уметь слушать самого себя, а не других, помнить, что они никогда не смогут понять тебя, они даже не попытаются, лишь будут указывать на то, что не вяжется с их жизнью, загнанную в острую неудобную, но оттого и нужную, рамку. чонгук всю жизнь слышал много слов о себе, даже не пытаясь объяснить кому-то мало знакомому свою некомпетентность в человеческих чувствах и эмоциях, но встретив одного человека ему хочется верить, что он на шаг приблизится к их пониманию. — откуда у тебя эта кепка? не видел её раньше. тэхен смеётся от чужого глубокого голоса, чуть нахмуренных бровей и поджатых губ. чонгук думает, что этот звук он готов слушать вечно.