Зачем тебе бонсай?

      Утро сентября. На часах 6:30. Слышен неумолкаемый звон будильника из телефона, что валялся возле кровати, находящейся у стенки мрачной комнаты и занимавшей половину всего пространства. Только одна лампочка светильника, стоящего на комоде, мигала, давая хоть какую-нибудь частичку света. Шкаф, находящийся возле окна с черными шторами, которые не пропускали ни единого луча солнца, был забит ненужными вещами. Не постиранная одежда была разбросана по всей комнате и начинала распространять неприятный запах. Возле двери стояли мешки мусора, наполненные пустыми банками от энергетиков и скомканными упаковками из под чипсов. Мусор просто не давал свободно передвигаться.              Чья-то рука, медленно поднимаясь с постели, тянется выключить этот надоевший звук, лишь бы только ещё чуток полежать в тёплой постели. Сделав несколько неудачных попыток, юноша всё-таки окончательно просыпается. Встав с кровати, он пошел по коридору с рваными обоями и оторвавшимися плинтусами. Дойдя до двери с расколотым стеклом, словно по нему кто-то когда-то ударил, парень вошёл в ванную. Ванная комната была маленькой и могла вместить не более двух человек одновременно. В уборной находилась старая ржавая ванна с порванными занавесками. Сбоку от неё стоял старый унитаз с едва ли работающей кнопкой смывания и оторванным ободком. Напротив разваленного унитаза расположилась раковина с кое-как текущей холодной водой. О горячей воде хозяин забыл уже давно. Ополоснувшись пару раз ледяной струёй жидкости и почистив зубы просроченной зубной пастой, юноша посмотрел на себя в полностью разбитое зеркало с несколько выпавшими осколками, около минуты, всматриваясь в свое лицо со всех сторон, словно старался прочитать мысли собственного отражения.              — Когда же ты умрёшь? — вздыхая прошептал самому себе юноша, выключая поток холодной воды, текущей из раковины.              После соблюдения простых правил личной гигиены, парень пошёл на кухню, чтобы найти хоть что-то съедобное. Кухня была построена по принципу советской планировки, впрочем, как и вся многоэтажка. Плита, работающая от газа, тоже еле-еле функционировала и поджигала конфорку далеко не с первого раза. У одного из деревянных шкафчиков старого гарнитура начала отваливаться дверца. Раковина, расположенная в одном из кухонных модулей, отчего вода бежала очень мутная; такую и пить порой становится страшно. Большой стол занимал половину всей кухни: на нем располагались солонка и перечница. Два стула, расположенные по разные стороны от стола, тоже были обшарпанными, грязными и полуразваленными.              Поставив на газовую плиту чайник, подросток взял маленький коробок, в котором оставалось около десяти спичек, и попытался зажечь конфорку. После трёх неудачных попыток, юноша всё-таки смог добыть огонь на кухонной плите. Чтобы не терять пламя даром, он достал из своего кармана светлую пачку, и, высунув последнюю оставшуюся сигарету, поднёс её к зажжённой конфорке и закурил.              Стоя возле кухонного окна и смотря на крыши хрущёвок, покуривая оставшуюся сигарету, парень думал о своей жизни. «Всё ли я делаю правильно? Может я ошибка? Может я вообще не должен существовать в этом мире?» — проговаривал он в уме. Но этот поток нескончаемых вопросов перебил свист вскипевшего чайника. Открыв окно и выкинув туда докуренную сигарету, юноша пошёл заваривать кофе и делать себе бутерброды.              Сидя за столом и попивая горячее, но горькое кофе, парень листал ленту в МемТоке, смеясь над некоторыми смешными видео с животными. Посмотрев на время, он допил кружку кофейка и, доев последний кусок бутерброда и убрав грязную посуду в раковину, не спеша пошёл собирать школьный портфель. Собрав свою сумку и переодевшись, парень потопал к входной двери. Накинув тёплую ветровку и надев наушники, юноша глянул на себя в зеркало и натянул улыбку, после чего вышел из квартиры, и, закрыв её на верхний замок, спустился вниз по лестнице, держась за старые обтрёпанные перила. Выйдя из хрущёвки, он направился к ближайшей автобусной остановке, чтобы поехать в школу.              Но, вместо того чтобы доехать до самого образовательного заведения, он вышел на следующей остановке. По привычке встал возле железного столба, весь завешанный рекламой, и начал кого-то ждать. Увидев листовку с надписью «Возьми для хорошего настроения!» и со смайликами на вырезах листа, парень усмехнулся, но оторвал себе последний оставшийся листочек «хорошего настроения». После пяти минут нахождения на автобусной остановке юноша вспомнил, что человек, которого он ждёт, сегодня не придёт в школу, поэтому ему придётся пойти в Лицей одному, однако юноша не так сильно расстроился, ведь они могут прогуливаться так каждый день, а вчера могло бы быть их последнее гуляние. Достав свой талисман удачи на сегодняшний день, который он недавно оторвал, и посмотрев на него, парень улыбнулся и лёгким и неспешным шагом пошёл в школу.              Дойдя до Лицея и собравшись уже заходить, юноша открыл дверь, но, не успев пройти внутрь, его кто-то остановил, задержав рукой.              — Привет, Антон, — сказал человек, находящийся позади него, — Давно не виделись.              — А это ты, — ответил Шастун, развернувшись к человеку лицом, — Уже выздоровел?              — Ну типа, — усмехнувшись проговорил парень, — Пойдём в класс вместе?              — Прости, но мне ещё нужно будет зайти к директору, — соврал Антон своему однокласснику.              — Ну тогда ладно, жду тебя на алгебре, — похлопав по плечу Шастуна, человек прошёл внутрь.              Зайдя в раздевалку и сняв с себя верхнюю одежду, Антон пошёл в кабинет под номером девять, где проводился урок алгебры. Идя по тому же коридору, где он бежал за Димкой, Шастун начал винить себя в том, что не спас Позова, хотя если бы Антон находился рядом, мог бы избежать этого столкновения. Завернув на повороте, где случился несчастный случай, Антоша увидел бонсай с розовыми листьями, который он отложил в сторону, чтобы взять Димку на руки. Вспомнив, что у Позова есть свой кабинет, где он ухаживает за растениями, Шастун решается отнести эго туда, чтобы с ним ничего не случилось. Взяв бонсай в две руки, Антон понёс его на третий этаж школы, где и находился кабинет садоводства.       

***

      — Фух… Еле как донёс, — остановившись у кабинета и поставив маленькое деревце возле двери, Антон протёр свой лоб рукавом от чёрного худи, — Долбанные младшеклассники, чуть не уронил его.              Открыв дверь, парень занёс розовенький бонсай и поставил его посередине широкого стола, который занимал примерно три четвёртых пространства комнаты. Ходить в этом кабинете можно было только вокруг стола. Комната находилась на солнечной стороне, поэтому в кабинете было очень светло. По стенам, где висела лоза, проходила полочка, находившаяся на уровне подоконника, на которой стояло много растений. Возле окошка, стоял обычный стол со шкафчиками. На этом письменном столе лежал какой-то дневник. «Видимо просто забыл убрать» — подумал Антон, взяв записи в руки. Шастун, смотря на него, боролся с желанием узнать, что же там находится. В «тяжёлом» противостоянии любопытство всё-таки победило. Антон открыл первую страницу:              — Как ухаживать за растениями!? Серьёзно!? Что за чушь. Зачем это вообще записывать? У него же и так до хрена книг, — злился Шастун, размахивая руками в разные стороны.              «Может он так написал, чтобы люди, взяв его дневник и увидев эту страницу, не читали дальше?» — рассудил Антон, точно до чего-то догадываясь. Решившись, Шастун кладёт палец на первую страницу, начиная немного приподнимать её, как вдруг раздался стук позади спины. Испугавшись такого резкого звука, парень подпрыгнул, выронив книгу из рук. Антон резко схватил дневник и положил его на своё место. Поправив своё чёлку, Шастун медленным шагом приближался к двери. Услышав стук второй раз, он всё-таки решается резко открыть её.               — Простите! Я просто занёс бонсай для своего друга! — произнёс Антон, держа руки по швам и закрыв глаза, чего-то опасаясь.              — Ты чё… Ёбнулся? — сказал Серёжа, смотря на Шастуна, как на додика.              Открыв глаза после услышанного, Шастун выдохнул, ожидая кого-то страшнее.              — А где этот? Ну… В очках который, —спросил Матвиенко, переводя взгляд с Антона на пол.              — Ээээ… — впал в ступор Шастун, не ожидая такого вопроса от Сергея.              — Ты это… Ничё не подумай. Я не хочу его избить или как-нибудь навредить ему. Просто нужно кое-что спросить, — поправляя свой хвостик, начал говорить Серёжа.              — Ну он в больнице как бы. После вчерашнего вряд ли Дима вернётся так рано в школу, — ответил Антон, оперившись рукой об дверной проём.              — Хах… — от волнения произнёс Серёжа, — Ну тогда скажи ему, чтобы поправлялся быстрее.              — Хорошо. Обязательно скажу. Спасибо, что беспокоишься хотя бы, — делая деловой вид, сказал Шастун.              — Ну… Я пойду тогда.              Начав разворачиваться, Серёжа увидел тот самый бонсай с розовой листвой, из-за того, что Антон облокотился на стену, тем самым открыв обзор в кабинет, и окаменел. Шастун, который не понял, почему тот остановился, начал аукать и щёлкать пальцами перед лицом, чтобы «разбудить» его. Очухавшись, Сергей потряс головой в разные стороны, после чего куда-то убежал. Антон с открытыми глазами, как у лемура, просто стоял и не знал, что делать.              — Что это блять было? — в недоумении крикнул Шастун, забыв, что находится в людном месте. Осознав это, парень быстро закрыл кабинет и побежал скрываться на первом этаже.       

***

      — Фух… Я так устал от этой учёбы. Семь уроков блять — сдохнут можно! — сказал Антон, выходя из школы, — Ну, забудем о плохом, пора навестить Димку.              Шастун побежал в больницу, где лежит Позов, которая находится неподалёку от этого Лицея, забежав при этом в магазин, чтобы купить фруктов. Антон остановился перед входом в больницу и, посмотрев вверх, закрывая один глаз от ослепляющего солнца, улыбнулся, после чего быстро прошёл в больницу.              Пройдя к стойке регистратуры, Шастун осматривался и удивлялся всему, что там было, потому что никогда ранее не бывал в больших больницах.              — Простите… Девушка, — обратился Антон к женщине, сидящей за первым номером стойки регистратуры, — Я хочу посетить своего друга, который тут лежит.              — Во-первых, здравствуйте. Во-вторых, представьтесь, — серьёзно произнёс медицинский регистратор.              — Ах… Да, простите. Здравствуйте. Я Антон Шастун. Пришёл навестить своего друга Диму Позова. Он попал сюда вчера, с сотрясением мозга вроде, — впервые на полном серьёзе ответил Антон.              — Подожди, сейчас посмотрю. Да, есть такой. Хорошо… — что-то печатал на компьютере регистратор, — У тебя есть только десять минут, пациенту нужен отдых. Халат найдёшь возле входа в палату. Он находится на пятом этаже в палате под номером пятьдесят восемь, — быстро протараторила женщина, даже не взглянув на человека, стоящего перед ней.              — Спасибо! — выкрикнул Шастун, улыбаясь в предвкушении встречи.              Поднявшись на пятый этаж, Антон надел халат, висевший перед входом в палату, и, сделав глубокий вдох, открыл дверь медицинской палаты. Повеял прохладный ветерок. Яркие лучи солнца ослепили юного Шастуна. Прикрыв глаза рукой, парень увидел Позова с перебинтованной головой, который находился в позиции Фаулера (полулёжа/полусидя). Койка находилась возле открытого окна, из которого дул прохладный ветерок. Рядом находилась тумбочка, на которой находилась стопка трёх книг. На другой стороне стояли капельница и приборы, отслеживающие состояние здоровья. На подоконнике находились цветы в чисто-хрустальной вазе. Напротив койки стоял столик, на котором находился старый телевизор-коробка. Димка, услышав шорох со стороны двери, повернулся и увидел Антона, стесняющего подойти поближе. Переборов своё волнение, Шастун сказал:              — Привет… Я рад, что с тобой всё в порядке.              Антон смотрел на Позова, ожидая какого-нибудь ответа. Из окна подул ветер, занеся собой оранжевый листок клёна, упавшего прямо на койку больного. Шастун, поняв, что он не дождётся ответа, подошёл к тумбочке Димы, положил голубой пакет с купленными фруктами и сказал:              — Тут… Это… Фрукты тебе, — Антон почёсывает затылок рукой, — Ну выздоравливай побыстрее что ли, — Позов посмотрел на пакет фруктов.              Уже развернувшись и начав уходить, Шастун вспомнил про Серёжу, который искал с утра Димку:              — Точно! Там этот… Серёжа искал тебя вроде, — взмахнув одной рукой в сторону Позова, произнёс Антон, — Он хотел что-то у тебя спросить. А также передал, чтобы ты выздоравливал. Ну, теперь точно всё. Пока! — Шастун, развернувшись, начал уходить из палаты.              — Подожди! — выкрикнул Дима, подняв одну руку, которая потянулась за Антоном, — Сядь, пожалуйста.              Шастун, точно не ожидая такого поворота, был в недоумении, но всё-таки сел рядом с больничной койкой.              — Это… Спасибо тебе… — промолвил Позов, смотря в окно, — Мне медсестра сказала, что если бы не ты, то, возможно, меня бы уже не было в живых, поэтому — спасибо. — покраснел от неловкости Дима, ведь он никогда так не общался с Антоном.              — Эээ… — впал в ступор Шастун, — Да не за что. Я даже, наверное, больше испугался за тебя. Всё-таки ты мой друг. Не могу же я оставить тебя в беде, — произнёс Антон, улыбаясь Димке. Позов ещё больше покраснел, перебирая пальцы на руках от волнения.              — Ну тогда жду тебя поскорее в школе, друг! — сказал Шастун, встав со стула.              — Да… Друг… — прошептал Димка, постеснявшись сказать слово «друг» громко.              Закончив общение на приятной ноте, Антон вышел из больничной палаты, радуясь у себя в душе. Добравшись до первого этажа и выйдя из больницы, Шастун вдохнул свежего воздуха и посмотрел на небо.              Раздался звонок. Антон достал телефон из заднего кармана порванных широких джинсов и взглянул на номер, который ему звонил. Он оказался неизвестным. Опасаясь, Шастун всё же взял трубку, но услышанное его потрясло. Антон остолбенел и не смог двигаться.              — Я скоро приеду… — сказал кто-то по ту сторону телефона. Шастун сбросил трубку.              «Как? Как ты меня нашла? Откуда у тебя мой номер?» — проговаривал в своём уме Антон, ничего не понимая.