Как Агнес с ОКР боролась

С каждой неделей Агнес становилась смелее. Она уже не так боялась держать детей за руки, спокойнее относилась к детским играм в яме с шарами. Со своей проблемой она помогла стать ребятам чистоплотнее, заставляя их мыть руки перед едой и после игр. Конечно, ей бы хотелось убрать все разбросанные кубики, шарики, игрушки, карандаши. Но в такие моменты она вспоминала, что люди вокруг видят её помешанной, и сдерживалась. На пальцах уже заживают ранки от чрезмерного мытья рук, что радовало девушку.

— Мне намекнули, что я выгляжу… странной, когда навожу чистоту.

— Кто намекнул? Этот… Луна или Солнце?

— Дети. Когда это произошло, все смеялись и смотрели на меня. Тогда Сан сказал, что я должна перешагивать свою неприязнь.

— Ваш коллега прав. Не торопитесь, вы всё успеете. Но и не затягивайте, вы….

С момента разговора прошло уже две недели.

***

Тёплый и влажный декабрь. Больше дождя, Агнес ненавидела слякоть. Светло-серое небо, тишина и только редкий всплеск луж и мокрого снега от проезжающих машин. Сегодня девушка вышла на час раньше, новым этапом её преодоления себя – общественный транспорт. Зайдя в метро, она не нашла свободных мест, поэтому пришлось стоять. Держаться за поручни голыми руками Фрост не отважилась, из-за чего держалась через салфетку. Она ехала и слушала Лану Дель Рэй, которая так ей нравилась. Наконец освободилось место, а рядом с ним – ещё одно. Агнес села, а рядом с ней плюхнулся какой-то блондин. Через пару секунд она почувствовала касание в зоне плеча, после чего вынула из уха наушник. Блондином оказался Солнце. Оказывается, у него были светлые веснушки и родинки. Он тепло улыбнулся и поздоровался. —Ты сегодня раньше, — он перестал улыбаться, но говорил без злобы или раздражения. — Да, я решила на метро поехать… новое испытание для меня, так сказать, — она смущённо улыбнулась и посмотрела на табло со следующими станциями. — Так держать. Я же говорил, что нужно выходить из зоны комфорта, — он воодушевлённо, но очень спокойно отвечал напарнице, — тебе так не было холодно? — он взглядом указал на чёрное пальто Агнес. — С непривычки прохладно, я обычно езжу на машине. — Понятно. Оставшуюся поездку они ехали молча. Она слушала музыку, он читал что-то из Камю. Минут через тринадцать поезд подъехал к нужной воспитателям станции. Час-пик, толпа народа, в которой яблоку негде упасть. Брезгливо и тревожно человеку с ОКР находиться в такой среде. Но с Саном было спокойно: он подбадривал её, хвалил, что она самостоятельно пошла на это, говорил, что ещё немного осталось. Луна был прав, Солнце другой в обычной жизни. Он спокойный, менее инфантильный, более серьёзный. Когда молодые люди шли по улице, они болтали на разные темы. Оказалось, что Сандроп по образованию эколог, но его как-то занесло в детский сад, чему он рад. Он рассказал довольно много интересного из философской литературы. Агнес знала некоторые книги, о которых говорил голубоглазый, и знала, что они довольно мрачные. Не вяжутся эти произведения с солнечным воспитателем. У него мягкий высокий голос, особенно приятный, когда он не радостно кричит, а просто спокойно разговаривает. Когда Солнце и Агнес, переодевшись, зашли на территорию детского сада, они увидели Луну. Комета не понимала, как он умудряется так рано здесь оказываться. Он в очередной раз лежал и дремал. — Сан, ты не знаешь, как ему удаётся так рано тут появляться? — У него бессонница. И от того, что ему не спится, он приходит намного раньше. На протяжении всего дня ему хочется спать, но нормально сделать это у него не выходит, — парень смотрел на лунного воспитателя, засунув руки в карманы. — Понятно, значит, просто так его лучше не будить? — Наверное, да. Только если ему надо что-то сделать. До открытия было ещё много времени, и Сан с Комет сидели, ничего не делая. Они просто разговаривали на разные темы, и вдруг Сандроп заметил: — Кстати, — протянул он, — ты не носишься, как угорелая, чтобы всё тут убрать. — Я стараюсь отвлекаться. Вот мы болтаем с тобой и меня больше волнует разговор, чем раскладывание в очередной раз кубиков, — она гордо задрала голову и улыбалась. — Молодец, рад что у тебя получается. Да ещё и так быстро, — блондин попытался по-дружески то ли похлопать, то ли погладить по спине, но шатенка пока не очень готова к контакту с людьми просто так. Пока она это прощает только детям. Она увернулась от руки, после чего она извинилась. Солнце тоже попросил прощения. — Голубки, — между головами показался Луна, ехидно улыбаясь. От неожиданности оба вздрогнули. — СУ...пчик, — голубоглазый подскочил на месте и прикрикнул на кареглазого, — не делай так, твою мать! Кудрявый хрипло смеялся. Он сел рядом, сложив ноги по-турецки: — Который час? — Агнес посмотрела на часы и ответила, что время около 8:50. — Значит скоро прибегут посетители, — он встал и ушёл в каморку, заложив руки за голову и похрустывая шеей. — Так, — Сан встал и упёрся кулаками в бока, — сегодня у двух детей день рождения. К трём часам принесут торт, нужно будет поджечь на нём свечки и вынести сюда. — Торт, наверное, огромный… — она сверлила взглядом свою туфлю. — Да, ты права. Ну, ты же знаешь, что это местечко для богатых детишек, — он скорчил дразнящуюся рожу, — торт будет просто колоссальный, чтобы накормить всех малышей. — Неужели будут делиться даже с теми, кого впервые видят? — она всё ещё не понимала. — Да, это как Армянская свадьба, — он звонко засмеялся, — случайно зашёл и ты уже гость. Агнес улыбнулась и тоже встала. — Я пойду ко входу, чтобы встречать всех, — она направилась к лестнице. — Я тоже.

***

Тихий час. Комет уже сама начала засыпать, за сегодня она сильно вымоталась. Уже пришли именинники, и их любимым воспитателем оказался Солнце, поэтому от него они не отставали, чем так же очень вымотали самого воспитателя. — Подъём, — Мун тихо шепнул на ухо Агнес, чтобы та проснулась. — Я уж думала поспать дашь, — она недовольно открывает глаза и шипит тому в ответ. — Ты решила со мной провести тихий час, значит спать не должна. Агнес без удивления подняла брови, пытаясь вытащить лицо из сонного состояния. После небольшой паузы она сказала: — Сан сказал, что у тебя бессонница, — она сказала это, не глядя на собеседника. — У Сана словесная диарея, — он так же не смотрел на собеседницу. Дети сопят, полумрак. Дурацкая музыка не играет полчаса, и Агнес кажется, что это пока лучшие полчаса за день. Вдруг, одна девочка вылезает из-под одеяльца и подходит к воспитателю. — Звёздочка, почему ты не спишь? — голос Луны всё ещё хриплый, но звучит мягко. Он кладёт свои большие холодные ладони на маленькие плечи девочки. — Не хочу спать, — девочка дует губы и жалобно смотрит исподлобья. Она заводит руки за спину, слегка выгибается, покачиваясь из стороны в сторону. — Тогда самое время для этого, — брюнет достаёт из кармана маленькую карамельку в голубой упаковке и передаёт ребёнку, — съешь и сразу захочется, — он по-доброму улыбается и гладит её по спине. — Спасибо, Муни, — тянет девчонка. На это парень приложил указательный палец к своим губам, показывая, что нужно быть тише. Тише не очень выходит, ведь обёртка бессовестно шуршит. Девочка кладёт конфету в рот и уходит на своё, ещё не остывшее, место. Как только она легла, повернувшись к воспитателям, Мун сложил ладони у головы и наклонил её, изображая, что он лёг на подушку. Девочка закрывает глаза и поворачивается на другой бок. — Что ты ей дал? — Комет шипит, не понимая. — Конфета с мелатонином. — Почему ты сам их не ешь? Парень перепробовал множество витаминов для сна. Он ходил по врачам, но всё равно ничего не помогало. — По кочану. Опять молчание. — Я тебя раздражаю? В их разговорах столько неловкости. Мундроп предпочитает прямолинейность, но чтоб так в лоб.. — С чего ты взяла? — он наконец поворачивает голову к ней. — Ты меня вечно подкалываешь, сухо отвечаешь. Игнорируешь меня, — он действительно туго ей отвечал. Холодно, сухо, не то что с детьми. Но она его не раздражает. Дело в том, что.. — Я просто не умею выражать свои эмоции правильно. Мне легче отвечать так. Извини, если тебя это действительно задело. — Ты так часто обидно шутишь. Она не лжёт. — Прости. Мне легче проявлять эмоции через пассивную агрессию. Мне очень жаль. Они просто сидели смотрели друг на друга. Сейчас он такой открытый. Необычно. — Мы можем с тобой об этом говорить, ес… — Не надо, — он её резко перебил, — мне так легче. — Но другим – нет. Сейчас его прошибло. Ему проще, остальным – нет. Он подобен розе. Она колется, но не специально: так получается. Луна поворачивается всем корпусом к Комете. И вдруг он резко её притягивает к себе, стиснув в объятиях. Всё таки он смог кое-как выговориться. Что-то рассказал о себе. Смог втянуть шипы так, чтобы не уколоть. Они молча сидели. Своими длинными руками, Мун обвил её почти два раза. — Ты даже не отталкиваешь, — он слегка улыбается, но так, чтобы не было слышно и не чувствовалось плечом Агнес. — Нет. Я думаю, это то, что тебе сейчас необходимо. — Ты смогла перешагнуть через себя снова, Звёздочка.